Форум » Город » Трактирчик "Ржавый подстаканник" » Ответить

Трактирчик "Ржавый подстаканник"

Сапфир: В подвале обшарпанного здания на пересечении улицы Маляров и площади Аделита, прячется маленький уютный трактир. Днем в нем наряду со спиртным подают замечательный каппучино и лучший кофе в королевстве. В "Ржавом подстаканнике" замечательная винная карта, да и прочее спиртное не пахнет ни водой, ни чем похуже. Фирменным блюдом считается теленок под клюквенным соусом. Люди едят и нахваливают - губы и пальцы в красной пасте, тарекла пуста, довольно жмурятся глазки и звучит крик "Добавки! Еще добавки!". Деревяные ложки стучат по столу. А еще здесь любят народные инструменты, поэтому флейты, дудочки, скрипки и барабаны звучат каждый вечер, веселя посетителей и заставляя плясать даже самые ленивые ноги. Хозяин - благообразного вида толстячок, лысый и розовощекий, с высоким голосом, большими руками и ловкими толстыми пальцами. Особым гостям он наливает крепчайшего самогону и приносит в том самом ржавым подстаканнике - это считается большой честью, и отказаться от напитка все равно что навсегда потерять пропуск в трактир. Удобно, уютно, подходит и для буйных посиделок небольшой компании, и для укромных свиданий влюбленных. Добро пожаловать в "Ржавый подстаканник!"

Ответов - 76, стр: 1 2 All

Алмаз: Из Дворца, Зала Совета В уютном трактирчике было почти пусто и очень, как всегда в это время дня. Редкие посетители сидели поодиночке – время для компаний еще не настало. В одном углу задумчивый смуглый купец, подметая скатерть широкими рукавами и размахивая вилкой в такт мыслям, что-то подсчитывал на маленьком абаке. На столе дельца стыли аппетитные куриные крылышки в фарфоровой миске, окруженной батареей плошек с разноцветными соусами. У окна сидела влюбленная пара, не расцепляя нежных взглядов и трепетных пальцев. Две чашки капуччино с сердечками на нетронутой пене, окружали чету облаком сладкого аромата. Лежащая между чашками алая роза с волшебным запахом соперничать не могла и обиженно поникла. Подметающая пол жилистая тетка принюхалась, что-то пробормотала про зря переведенный продукт и снова бодро заработала метлой, лавируя между столиками и попутно поправляя несуществующие складочки на скатертях. Приглушенный солнечный свет сквозь маленькие окна под потолком, мерное щелкание косточек и тихое воркование парочки убаюкивали. Хозяин довольно зажмурился, наслаждаясь редким моментом покоя, покачался на стуле и оперся локтями о барную стойку. Скоро закончатся лекции в соседнем университете, потом подтянутся молодые советники из министерства науки, которое рядом на углу, а потом - вечер, толпы народа, музыка... Неспешные мысли нежащегося в полудреме хозяина прервал глухой звон. Открыв глаза, он увидел на стойке перед собой мешочек из темной ткани. Причем полный монет - этот звук трактирщик ни с чем не спутал бы. Профессионально прикидывая по звуку, что за сумма в мешочке, хозяин наконец увидел закутанного с ног до головы в плащ человека, который - он мог бы поклясться - в дверь не входил. Чуткие колокольчики над входом пристыженно молчали. - Пусть сегодня вечером, начиная с шести часов, здесь не будет посторонних, - тихо сказал гость из под капюшона. - А вы, собственно... - начал хозяин, невольно отодвигаясь от незнакомца. Богатая на приключения биография приучила трактирщика быть осторожным. С другой стороны, кого мог бояться порядочный торговец среди бела дня, в центре города, еще и у себя в заведении? Гость негромко рассмеялся и отвел край капюшона в сторону. Еще до того, как трактирщик увидел знакомое лицо, он узнал мягко блеснувший тяжелый перстень и ахнул: - Ваше ве... - Тихо! - так же вполголоса предостерег Алмаз. - Тут все-таки люди. - Ой, эти? Да им же все равно! - радостно отмахнулся хозяин. - Давайте я вам чайку соображу, а? Вкусного, из новых сборов? А к нему пече... - Не надо! Мне некогда, - поторопился прервать болтливого трактирщика король. - Ждите нас вечером, около семи. - Все, понял! Давненько вы у нас не были... - Чего стал? Не видишь - я тут мою! - за спиной Алмаза неожиданно раздался сердитый голос. Оглянувшись, он увидел вооруженную шваброй тетку. - А ну посторонись! Король поспешно уступил дорогу истекающей мыльной водой швабре: - Извините. - Ходют тут всякие...непонятно кто...натопчут, а кушать не изволят...только шум да мусор... - продолжая возмущенно бурчать, тетка направилась дальше. Трактирщик и король растерянно переглянулись.

Иллит: Улицы города Иллит буквально влетела в трактир таща за собой Петсайт. - Всем здравствуйте, - замерев на пороге, невпопад ляпнула она, растерянно глядя по сторонам Все присутствующие, включаю моющую пол тётку, удивлённо посмотрели на девушек. Да, трудно это...всю сознательную жизнь в золотой клетке под стеклянным колпаком...Что же теперь надо сказат, сделать? Иллит откашлялась, смешно вздёрнула подбородок и с напускным спокойствием обратилась к человеку за стойкой: - Мы хотим есть!

Алмаз: Услышав звон колокольчиков, Алмаз поспешил снова опустить на лицо капюшон и отступил в тень. Афишировать свое присутствие в "Подстаканнике" он не хотел: гораздо удобнее было, чтобы горожане считали посиделки королевской семьи в тихом маленьком трактире легендой. Король покосился на потолок: в южном углу на балке все еще красовался отпечаток руки, выжженный на дереве. "Надеюсь, при Нефрите рыжий не будет поддаваться желанию поспорить на что-нибудь, а то как в позапрошлый раз..." - Мы хотим есть! - раздался рядом смутно знакомый звонкий голосок. К изумлению короля, это была его недавняя (и незванная) гостья. Леди Иллит, дочь мятежника, никому не нужный ребенок. Гордо подняв золотоволосую голову, она выжидательно смотрела на трактирщика. За плечом девушки стояла удивленно оглядывающаяся леди Петсайт. Хозяин принялся предлагать девушкам фирменные блюда, расписывая достоинства своих кулинарных шедевров. - Да я ж только тут помыла! - проворчала сзади все та же тетка со шваброй. Сокрушаясь над "испачканным" полом, она всплеснула руками и швабра, выскользнув из ее крепкой хватки, упала ручкой на спину "непонятного" посетителя. Каким-то чудом увернувшись, Алмаз перехватил орудие покушения в полете. Помянул добрым словом науку Джедайта и протянул швабру невозмутимой тетке. Трактирщик непочтительно хихикнул в кулак, девушки озадаченно замерли. И только тут король заметил, что шелковый капюшон соскользнул и негустая тень не сможет скрыть его лица. "Мне сегодня исключительно везет"

Иллит: Иллит оторвалась от созерцания меню и оглянулась на шум. - Ал...Кор..Ваш... - онемевшими от неожиданности губами проронила Иллит и присела в реверансе. Реверансы у неё получались отменно, так как делать их доводилось часто. Щёки вспыхнули румянцем, глаза заискрились. Король выглядел напряжённо, но от того не менее очаровательно. "Как это мило… - подумала Иллит, находясь на седьмом небе от счастья, - Он решил за мной проследить! Это любовь!" - поспешно заключила она.

Алмаз: Девушки присели в реверансах, скрывая улыбки и веселые глаза. Алмаз смутился, и на глубокие, почтительные реверансы ответил торопливым поклоном. - Леди Иллит, леди Петсайт, какая неожиданная встреча... - Так может чайку? - вклинился трактирщик, приподнимая крышечку заварного чайника. Оттуда запахло летом и напоенными солнцем травами. Король сдался и сел за крайний столик, жестом приглашая девушек присаживаться. "Одну чашку и быстро..." - Что вас сюда привело, леди?

Иллит: Иллит кротко глянула на Алмаза и смущённо улыбнулась: - Мы есть хотели...да, Пет? - она глянула на задумчивую Петсайт, потом споткнулась о пристальный взгляд Алмаза и стала сосредоточено мешать чай. - А вообще мы гуляли...но вы, наверное, об этом знаете. -убеждённая в том, что Король всё это время за ней тайком следил, заключила Иллит. "Всё правильно...так было во всех книгах о любви...Роковая встреча и любовь навеки. Я неповторима"

Алмаз: - Нет, не знаю, у меня здесь свои дела- спокойно пожал плечами Алмаз, списывая смущение девушки на неожиданность встречи. - Если вы намеревались здесь пообедать, то правильно сделали. Кухня в "Подстаканнике" отменная. Хозяин, правда, любопытный... Трактирщик сделал вид, что смертельно оскорблен и ушел за стойку. Король отпил пару глотков чая: травяной он не любил и чаем не считал. Сколько бы Сапфир не возмущался, не убеждал в полезности и не подсовывал на пробу все новые смеси. За волшебным запахом часто скрывался вкус, ассоциативно напоминающий вареную солому. - Как вам город, леди Иллит? "Боги пресветлые, ну я и спросил...Я же десять лет держал девочку под замком!"

Иллит: - Нет, не знаю, у меня здесь свои дела "ЧТО?!!" - Иллит от отчаянья и разочарования впилась тонкими пальчиками в столешницу. В суете узких улиц, в полуденный зной Я узнала о том, что ты шёл не за мной.... Что ты шёл не со мной, что живёшь без меня! Что я в мире большом, как и прежде одна... -Вот как... - делая над собой усилие, криво улыбнулась Иллит пряча под длинными ресницами блекло-серые глаза. - Как вам город, леди Иллит? Как будто сквозь дымку донеслись до неё слова Алмаза. - Город... - она неопределённо пожала плечами, - тех несколько улиц, которые мы прошли с Петсайт вроде бы ничего... Иллит неожиданно смело и пристально посмотрела в глаза Алмаза. "Что у тебя там, за всеми этими официально-вежливыми фразами? Где твоё сердце?... С ЧибиУсой или ещё с какой-то местной красоткой? Какую цену мне придётся заплатить, что б вернуть то, что обязано принадлежать только мне..."

Изумруд: Улицы города. Очередная кружка пива была опустошена, обеденный перерыв подходил к концу и как ни жаль было покидать трактир, но необходимо было возвращаться на службу, ибо начальство еще никто не отменял. Мужчина средних лет, работающий в соседней с трактиром конторе, взял свою шляпу, высыпал на стол горсть монет и направился по направлению к выходу. Раздался перезвон колокольчиков, мужчина открыл дверь, учтиво отошел в сторону, пропуская в трактир молодую женщину. Серебристые переливы колокольчиков были так просты и безыскусны, так живы и натуральны, что их звон заставил Изумруд чуть улыбнуться. Просто жить, словно напевал этот незамысловатый звук. Было в «Ржавом подстаканнике» что-то такое, что пробуждало желание оставаться здесь подольше. Особая непередаваемая атмосфера царила в этом месте. Всё располагало к тихой беседе за чашечкой чая и шоколадными конфетами, непременно с ликёром. Здесь не хотелось думать о чём-то серьёзном и важном, вообще не представлялось возможным сосредоточиться на чём-то одном. Да и не для этого создавалось это чудесное в место, островок спокойствия, где не место ежедневным заботам и хлопотам. Изумруд надеялась, что её не узнают, по крайней мере, не сразу. Тёмно-бордовая шляпа с широкими полями скрывала лицо, волосы спрятаны в сеточку, декорированную тройкой бутонов бордовых роз; мужской пиджак, накинутый на плечи, черное платье. Наряд несколько экстравагантный для подобного заведения, но всё же лучше, чем плащ Его Величества, наверняка соскользнувший с его царственной головушки при очередном неосторожном движении. На войне главное застать противника врасплох, напасть из засады, например. Атмосфера таверны располагала к маленькому безрассудству. Хотелось расшевелить это сонное царство, собравшееся здесь – Алмаза, мило беседовавшего с двумя девушками. Просто жить. Лукавая улыбка маленькой девочки, замышляющей очередную пакость, появилась на лице Изумруд. Изумруд тенью проскользнула меж столиков, оказалась за спиной Его Величества и легонько положила свои руки ему на плечи. - Добрый день, Алмаз, - она позволила себе отбросить лишние церемонии, которые так нелепо смотрелись в подобном месте.

Алмаз: Девочка как-то сразу сникла, расстроилась. Король, мысленно ругая себя за дурацкий вопрос, растерянно глотнул еще чаю и скривился, забывшись. Иллит смотрела прямо и выжидающе. Разочарование, надежда, вопрос - слишком много эмоций отражалось на выразительном личике. А Алмаз совершенно не умел общаться с семнадцатилетними девушками: таких молоденьких при дворе не было ни тогда, во времена незабвенной бабки Базальт, ни тем более сейчас. Что-то надо было сказать, исправить ситуацию... Но мысли все были какие-то неподходящие. Вспомнились такие же переменчивые, как у Иллит, глаза ее отца. Неприятный скрип пера по бумаге, напряженная тишина и скользкие, гладкие и пустые фразы, которыми лорд Фианит пытался заморочить голову мальчишке вдвое младше его самого. В прямом смысле слова - на голубых глазах. Алмаз вздохнул и отставил чашку. - Никогда больше не буду пить эту гадость... Леди Иллит, а вы хотели бы поехать с нами в Серебряное? По моей вине вы видели так мало - и мест, и людей. Если вас не пугает путешествие, я был бы рад, если бы вы к нам присоединились. Подумайте над этим, завтра утром мне нужен ваш ответ. "А там посмотрим. С одной стороны - девочка посмотрит мир. Говорят, столица у них великолепная, отшлифованная веками благополучия. С другой - она нашей крови, ей самое место в делегации. Разница в возрасте у них с Чиби Усой небольшая..."Размышления прервало легкое прикосновение к плечам и знакомый голос. - И тебе добрый, - не оборачиваясь, тепло ответил король и вспомнил о сидящих напротив девушках. - То есть вам, леди Изумруд. Знакомьтесь - это леди Иллит. Та самая, о которой я вам сегодня говорил. "Вижу, настроение у тебя получше. Очень рад этому. Ты решила все-таки присмотреть за девочкой?" Подошел трактирщик, с неописуемо скорбным выражением лица забрал недопитый чай. - Предупреждать же надо, ваше величество! Вы же раньше всегда его пили! - Продукты только переводят... - сварливо отозвалась из-за спины хозяина "Подстаканника" тетка со шваброй, звякнула ведром и скрылась в подсобке. - Я Сапфира не хотел расстраивать, - смущенно пробормотал Алмаз, вставая. - Мне пора. Оставляю вас на попечении леди Изумруд, - это уже для Иллит. После секундного колебания, король снял-таки бесполезный уже плащ и шагнул в искрящийся "ледоворот" (как выразился когда-то Кунсайт) телепорта. "Петсайт как-то странно молчалива. Но теперь можно не беспокоиться за Иллит - сестренка с ней погуляет, покажет город. Может, им проще будет найти общий язык" На Поляну Иллюзий.

Иллит: - Никогда больше не буду пить эту гадость... Иллит удивлённо вскинула брови: чай был очень ароматным и вкусным! Но возражать Королю не стала: вдруг есть вкусней? Уж очень не хотелось показаться невеждой. -Леди Иллит, а вы хотели бы поехать с нами в Серебряное? По моей вине вы видели так мало - и мест, и людей. Если вас не пугает путешествие, я был бы рад, если бы вы к нам присоединились. Подумайте над этим, завтра утром мне нужен ваш ответ. "О-о, да!" - мысленно ликовала Иллит, терпеливо дослушивая простое, но очень важное для неё предложение, облечённое в ненавистный ей "мундир" официоза. Впрочем, это было так...по-Его. -Мой Король... -умышленно неопределённо и застенчиво начала Иллит, - Ваше предложение так неожиданно для меня... Честно говоря, я совсем не готова к такого рода поездкам...Но, - она изящным жестом поправила соскользнувшую с плеча шлейку платья. - Я обещаю подумать. Едва Иллит договорила, как за спиной Алмаза появилась весьма экстравагантная дама. Иллит ответила на приветствие незнакомки и вопросительно посмотрела на заскучавшую Петсайт. "Кто _это_?! Очередная пассия моего Алмаза?!" - возмущенно подумала она, смерив новопришедшую надменным взглядом.

Изумруд: - Петсайт, Леди Иллит, - улыбнулась миледи одинаково вежливо обеим девушкам. – Рада с вами познакомиться. "Вижу, настроение у тебя получше. Очень рад этому. Ты решила все-таки присмотреть за девочкой?" «Можешь положиться на меня». Это конечно не мой профиль, но, во-первых, она дочь изменника и это требует пристального внимания за ней. Яблоко от яблони не далеко падает. А, во-вторых… У Изумруд были свои планы и весьма вероятно, что Иллит может ей понадобиться. Изумруд сама мягкость и очарование, вежливость и учтивость. Всё это отчасти, правда, а отчасти вуаль – скрывающая некий план, неясные очертания которого начинали сплетаться из тонкой нити идеи в грандиозное действо… - До свиданья, Ваше Величество, - попрощалась с Алмазом Изумруд, присаживаясь на освободившийся стул. Алмаз исчез в водовороте телепорта, оставив их трио. - Леди Иллит, буду рада показать вам нашу замечательную столицу, - надменный взгляд её новоявленной подопечной нисколько не смутил Изумруд, даже ни капельки не тронул и не взволновал. Мысленно миледи язвительно улыбнулась Иллит и обреченно подумала об ужасном воспитании означенной леди. Что собственно не удивительно при её-то родителях, а потом 10 лет в провинции, где девочкой никто особо не занимался, не прошли даром. Изумруд не поленилась и просмотрела досье Иллит, хранящееся в разделе о государственных преступниках, к коим относился её батюшка-изменник. Сделано миледи это было чисто из профессиональных соображений и привычки иметь хорошую осведомленность. – Кофе. Чёрный. - Заказ миледи через пару минут оказался перед ней на столе. Дымок поднимался от горячего напитка. Изумруд сделала пару глотков кофе. - Его Величество, много рассказывал мне о вас. Изумруд ненавидела лицемерие, царившее в высших кругах общества, особенно сильно заметное в столице. Все улыбки здесь фальшивы, но так виртуозно сделаны, что не всегда можно отличить искусственные от настоящих. Изумруд научилась этим улыбкам, точнее умению скрывать свои истинные намерения за ними. Тем более, что эти улыбки не значили ничего, были легковесны. Настоящие же она берегла для действительно близких для неё людей. При этом, в её голосе не слышалось фальши или неискренности. Ибо она действительно была рада знакомству с Иллит. Другое дело как она собиралась использовать это знакомство.

Иллит: Иллит огорчённо посмотрел вслед исчезающему Алмазу и грустно вздохнула. "Ничто не вечно под луной...Теперь я понимаю, что значит эта фраза..." - с любовной тоской подумала она, дожевывая пирожное. "И чего Пет так не хотела сюда идти?...такое место славное....Надо бы спросить" Иллит уже открыла рот? чтоб уточнить этот вопрос у Петсайт, но не успела. - Его Величество, много рассказывал мне о вас. - обратилась к ней девушка? посмевшая сесть на место Алмаза, что не могло не вызвать у Иллит приступ негодования и негатива к незнакомке. -Да? -подперев рукой подбородок и скептически вскинув брови, отозвалась она, - Интересно, что же Алмаз обо мне рассказывал, если сегодня утром он едва вспомнил, кто я такая?

Изумруд: - Интересно, что же Алмаз обо мне рассказывал, если сегодня утром он едва смог вспомнил кто я такая? - Вы должны быть снисходительны к Его Величеству, ведь у него так много дел и обязанностей, которые отнимают немало сил. Вот и сегодня….Король ведь только что после совета. И сейчас так же отправился решать дела государственной важности. Его Величество заботиться о своих подданных, делает всё возможное для того, чтобы улучшить их жизнь. «Замечательная всё-таки вещь – официальные формулировки. Пусты и расплывчаты по своей сути, прекрасно вмещают в себя всё, что угодно. Вот и это «дела государственной важности». Относительная правда, т. к. все дела Его Величества автоматически подпадают под разряд государственно важных, просто по определению». Маленькая патриотическая речь Изумруд имела своей целью оправдать забывчивость Алмаза, о которой упомянула Иллит. Иллит не отличалась доброжелательностью, скорее наоборот. Изумруд явно ей чем-то не нравилась. «Ну, ничего, тебе придется потерпеть меня, моя дорогая. Привыкнешь». Что заставило Изумруд согласится на просьбу Алмаза присмотреть за Иллит? Кроме того, что это была просьба Его Величества, читай приказ. А приказы, как известно, не обсуждаются. Кроме того, что Иллит дочь преступника. Даже кроме неясного ещё плана Изумруд. Кроме всех этих причин было ещё что-то вроде интереса, желания попробовать что-то новенькое. Попробовать на Иллит свои возможности в манипуляции другими людьми. Отточить своё мастерство, так сказать. «Война силы и армий закончилась. Началась новая война – война разума, в которой победит самый хитрый и ловкий. Тот, чья интрига будет сплетена искуснее, чем у всех остальных. Тонкая сеть, попав в которую жертва поймет, что её ждёт только в самый последний момент. Когда будет уже поздно, что-то менять и пытаться спастись». Неприветливость Иллит с лихвой компенсировалась искренностью, вежливостью и учтивостью Изумруд, которая при всё при этом, все же умудрялась, что называется не терять лица, которое всем своим видом говорило, что она есть аристократка и знает себе цену. А следовательно может увидеть в Иллит равную себе и достойную своего избранного общества. -Его Величество говорил о том, какая вы удивительная и разносторонняя девушка, - и т. д. и т. п. Ничего не значащие слова, которые можно сказать о любой девушке. Какая она замечательная и хорошая. В общем, сладкий сироп, чтобы «запудрить» мозги молоденькой наивной девочке. Однако миледи не заходила слишком далеко в якобы сказанных Алмазом словах. Главное, чтобы у Иллит создалось впечатление, будто здесь все такие милые и хорошие, что все ей рады. И что она, Изумруд, тоже милая и хорошая.

Иллит: Иллит со второго предложения Изуруд потеряла всякий интерес к излогаемой информации. Сразу вспомнились скучные учителя, омрачняющие своими заунывными лекциями "ни о чём" ее детские годы. "Бла-бла-бла...ноль ответа на вопрос. Врёт, конечно. Только зачем?" -Его Величество говорил о том, какая вы удивительная и разносторонняя девушка -О, - изобразив искреннее удивление на ангельском личике, произнесла Иллит, - Неужели?! - потом смешно и по-детски надула губки и задумчиво посмотрела в потолок, - Наверное, именно за мою удивительность и разносторонность он в своё время велел сослать меня как можно дальше.... Ну ладно, хватит. - блеснув холодным золотом глаз, совершенно другим, серьёзным, тоном заговорила Иллит. - Я не знаю кто вы и мне, по правде говоря, не интересно. Меня интересует вопрос: что заставляет такую милую даму, как вы откровенно врать? Потуги завязать светский разговор? Тщетно. Не люблю новые знакомства. Не люблю официоз и прилагающуюся к нему ухищрения в виде неоправданныъх комплиментов. Посему, давайте-ка начистоту: что вам от меня нужно?

Изумруд: Хороший тон, вежливость, умение вести себя. Эти слова «леди» Иллит были не знакомы. Отсутствие надлежащего ей по рождению воспитания было очевидно. Девушка была вздорна и невыносима, что сейчас и наблюдала Изумруд. «Капризный, избалованный ребёнок, понятия не имеющий о правилах приличия», - вынесла вердикт миледи. Изумруд только улыбнулась и мысленно вздохнула, кляня Алмаза за его просьбу присмотреть за милой девочкой и себя, за то, что согласилась. Но отступать было уже поздно и как-то нелогично, тем более, что следовало указать этой «леди» её место. Ненавязчиво, но твердо. Так, что бы она не забывалась. Изумруд демонстративно медленно допила свой кофе, успевший остыть, поправила пиджак на своих плечах, смерила серьёзно-холодным взглядом Иллит. - Его Величеству, полагаю, лучше знать, как поступать со своими подданными… или вы хотите сказать, что король ошибся? – в том, что Алмаз никогда (или почти никогда) не ошибается, Изумруд была уверена, ибо в противном случае правителю не место на троне. Государь всегда прав, даже если и не прав. - Я не знаю кто вы и мне, по правде говоря, не интересно. - Конечно же, вам не интересно знать, кто может позволить себе… - Изумруд «задумалась», подбирая слова поточнее, - некоторые… дружеские, так сказать… отношения с Его Величеством Алмазом. Алмаз, как известно, любит прекрасное, и прекрасное зачастую отвечает ему взаимностью. Почти все девушки при дворе влюблены в Его Величество, Иллит тоже вполне могла пасть жертвой очаровательных глаз Алмаза. Если это окажется так, то тогда тем более приятно было уколоть девочку, причем самой настоящей правдой. - Не люблю официоз и прилагающуюся к нему ухищрения в виде неоправданныъх комплиментов. «Правильно делаешь, что не принимаешь на свой счет комплиментов. Не заслужила ещё». Первоначально Изумруд была настроена к Иллит не то чтобы совсем уж миролюбиво и дружелюбно, но, по крайней мере, не враждебно. Теперь же… каждым своим словом, каждым своим жестом, Иллит начинала раздражать миледи всё больше и больше. Ещё немного и Изумруд не сдержалась бы и ответила очередной колкостью, которая окончательно настроила бы девушку против неё. И тогда бы, во-первых, Изумруд подвела бы Алмаза, не выполнив его просьбу. А, во-вторых, тонкая нить идеи порвалась бы и её план лопнул бы как большой мыльный пузырь. Ни первого, ни второго Изумруд допустить не могла. Посему миледи собрала остатки терпения, прогнала на время своё дурное настроение, мысленно вздохнула, пообещав себе, что обязательно разберётся с этой несносной девчонкой, после того, как та сыграет отведённую ей роль. Всё это время Изумруд сохраняла невозмутимое выражение лица, лишенное каких-либо эмоций. Сдержанное, полуофициальное, спокойное. Лицо человека, которого не так-то просто вывести из себя, как это может показаться на первый взгляд. - Браво, - Изумруд одобрительно хлопнула в ладоши. Улыбнулась. С лица исчезли остатки лицемерия и холодной серьёзности. Миледи улыбнулась так, будто разговаривала сейчас не с невоспитанной дочерью изменника, а как со своей хорошей знакомой. – Поздравляю вас, леди Иллит. Вы прошли проверку. При дворе вас всегда будут окружать лживые комплименты, запутанная сеть официально-протокольных фраз. И вы должны научиться не только распознавать ложь, но и сдерживать себя от резких выражений, подобных только что сказанным вами. Но на это на будущее. А сейчас должна сказать, что не ожидала от вас достойного ответа на откровенную лесть. И искренне рада, что вы не стали уподобляться жалким придворным подхалимам, не способным высказать своё истинное мнение в глаза, а не за спиной. Изумруд обернула всё в шутку. Проверку, которой подвергает своих новых знакомых. - Что же касается того, как вы выразились, что мне нужно от вас. Лично мне ничего от вас не нужно, а вот что касается одного холодного человека…. - она позволила себе обойтись без имени, а уж тем более титула Алмаза, и так слишком часто за сегодня в таверне то и дело вспоминали короля. Изумруд не договорила, только развела руками. Мол, моё дело маленькое, а что там у Его Величества на уме, это уже не нашего ума дела. Изумруд надеялась, что эта упрямая девица наконец-таки перестанет воспринимать её в штыки и вспомнит, наконец, что подобные места не для откровенных разговоров на темы, касающиеся Его Величества и его приближенных. Ибо, как известно, у стен есть уши, глаза… мало ли что. Надеялась так же и на то, что у Иллит хватит ума сообразить, что Алмаз не просто так оставил их одних.

Иллит: - Его Величеству, полагаю, лучше знать, как поступать со своими подданными… или вы хотите сказать, что король ошибся? "М-да...после таких слов, она ещё пытается казаться умной?" - разочарованно подумала Иллит. - Не ошибаются только идиоты, их жизнь из жалости бережёт. А решение Алмаза я ни оспариваю, так как всё что не делается - к лучшему. Или вы и этого не знаете?- устало пояснила Иллит, порядком утомившись от разговора. - Конечно же, вам не интересно знать, кто может позволить себе… дружеские, так сказать… отношения с Его Величеством Алмазом. - меж тем продолжала собеседница. "Нашла чем гордится. Быть одной из многих - не мудрено. Куда трудней стать единственной...." -Милочка, если б я утруждала себя "интересами" подобного рода, моё бытиё превратилось бы в реестр мельтишащих перед глазами имён. А это мне совершенно не к чему. Чай был допит и ужасно захотелось на свежий воздух. Запах пряностей в вперемежку с кофе и чайными сборами кружил голову и клонил в сон. Да к тому же рука.... Браслет окольцовывающий запястье едва заметно стал сжиматься, тем самым причиняя девушке боль. -Что же касается того, как вы выразились, что мне нужно от вас. Лично мне ничего от вас не нужно, а вот что касается одного холодного человека…. -Что ещё за холодный человек? - чисто ради формальности, чтоб хоть как-то отвлечься от нарастающей в запястьи боли, спросила Иллит и только сейчас заметила, что Петсайт куда-то делась. Она обвела взглядом трактир в поисках подруги. "Пет..."

Изумруд: Маленький прозрачный флакончик с синей жидкостью. Яд синего цвета – проклятый яд, один из сильнейших и опаснейших. Яд, против которого нет противоядия. Яд медленно растекается по венам, проникая в каждую клеточку тела жертвы. Отравляет, убивает, медленно. Жертва сначала ощущает легкое покалывание во всём теле, с каждой секундой зуд становиться всё жарче и нестерпимее. Наконец яд добирается до сердца. Оно сжимается, останавливается на пару мгновений и затем начинает бешено биться, словно в агонии. Жертву начинает трясти, мелкая дрожь усиливается. Жертва умирает, испытывая нестерпимую боль. Яд, хорошее средство и, в частности, против глупых девиц. Было бы просто замечательно сотворить такую прекрасно-ужасную смерть с Иллит, которая раздражала Изумруд словно надоедливое насекомое. Миледи поправила, сползающий с её плеч пиджак, убрала с рукава невесть откуда взявшееся белое перышко. Легкое невесомое, словно выпало из крыла небесного ангела или, скорее перо из крыла падшего ангела. Ангела, который жил на небесах и его крылья были самыми белоснежными среди всех других. Ангела, который однажды потерял свои крылья, продав их за что-то очень важное, но теперь не имеющее уже значения. «Зойсайт!»– мысленно обратилась она к богу, - «дай мне терпения… а лучше спали эту девчонку» Последнее сказано полушутливо-полусерьёзно. Было бы очень приятно и удобно, если бы рыжий взял бы, да и внял бы её молитвам. И существенно облегчил бы ей, Изумруд, жизнь. Нет человека, нет проблемы. - Не ошибаются только идиоты «Фи, как грубо. Неужели нельзя подобрать менее резкий и категоричный эпитет? Почему обязательно сознательно придавать своей речи грубость и просторечие? Полное отсутствие воспитания». -Милочка, если б я утруждала себя "интересами" подобного рода, моё бытиё превратилось бы в реестр мельтишащих перед глазами имён. А это мне совершенно не к чему. «А вот это «Милочка» мило, очень мило. Фамильярно и мило. До безобразия мило. Просто отвратительно мило». Список мог бы получиться довольно внушительным, учитывая огромное количество пассий Алмаза. Но она-то не являлась оной, друг – наиболее точное определение. По крайней мере, Изумруд надеялась на то, что их с Алмазом связывает именно искренняя дружба людей, делающих одно дело и служащих на благо Diamond Kingdom. Отвечать Изумруд ничего не стала. Пусть Иллит думает, что последнее слово осталось за ней. Пусть тешит своё тщеславие. Пусть. Ибо Изумруд всё равно использует её в своих целях и добьётся своего. - Белый, холодный и гордый. Великий и древний как мир… - процитировала она строчку из стиха, сложенного придворным поэтом в честь Его Величества Алмаза. – Неужели вы не знаете этого прекрасного стихотворения? Изумруд была очень зла, это Зло равномерно растекалось по её существу. Зло начиналось на кончиках пальцев, переходило в ладони, окольцовывало запястья, поднималось вверх. Параллельно шло от сердца вниз. Рождалось в разуме, не трогало лицо, по которому вообще было не возможно понять состояние Изумруд, внешне такой вежливой и спокойной. Зло, которое дремало в ней, и прекрасно понимало, что ещё не время и не место выходить ему наружу. Зло сосредотачивалось в ней, готовилось к нападению, ждало. Изумруд заказала две порции мороженого. - Угощайтесь, - предложила она одну Иллит. Принесли вкусные, прохладные, разноцветные шарики мороженого.

Иллит: Иллит сделала глубокий вздох, пытаясь прийти в себя. Тщетно. Браслет, мирно окаймляющий её запястье с самого детства, теперь безжалостно сжимал руку. - Белый, холодный и гордый. Великий и древний как мир… – Неужели вы не знаете этого прекрасного стихотворения? - словно из дымки донёсся голос Изумруд. - Не знаю. - коротко ответила Иллит, собираясь силами, чтоб подняться. "Как же плохо...это что, от чая такое?...что же там за травки такие замудренные были..." - Угощайтесь - Спасибо, но я слежу за фигурой, - изобразив подобие улыбки, солгала Иллит и собирая последние силы встала из-за стола. - Приятного аппетита, - кивнула она на прощание и сделала шаг.... " Алмаз...." - мысленно позвала Иллит, проваливаясь в поглощающий её черный туман.

Изумруд: déjà vu. Ранняя осень. Мостовые усыпаны разноцветным ковром опавших листьев. Ветер гонит эту золотисто-красную массу с вкраплениями рыжего по тротуарам. Светит солнце, уже не такое палящее, как совсем недавним летом, но всё ещё согревающее и дарящее свое нежное тепло случайным прохожим. На открытой веранде за столиком кафе сидят двое и о чём-то разговаривают. Мужчина одет в теплый чёрный плащ и строгий костюм с фиолетовым галстуком. Женщина в не по-осеннему легком белом костюме. Он серьёзен, важен, ответственен, она мила, легкомысленна и чуточку наивна. Мужчина пьёт кофе, перед женщиной на маленькой тарелочке лежат разноцветные шарики мороженого, уже успевшего немного растаять. Длинные изящные пальчики женщины перепачканы, словно у маленькой девочки, у которой нет терпения есть ложкой. Мужчина снисходительно смотрит на это её маленькое дурачество и улыбается краешком губ. Ему нравиться её безрассудство, инфантильность и чуть наигранная детскость. Так было когда-то уже. Эти шарики мороженого были так похожи на десерт, который она так по-детски небрежно вкушала. Она вряд ли вспомнила ба имя того господина, что был с ней тогда в тот день, да и не была уверена, что это было воспоминание из её собственной жизни. Скорее это было похоже на сон, которые так часто снились ей в детстве. Насладиться сегодня морозным десертом миледи Изумруд не удалось. По двум причинам. Во-первых, её новоявленная подопечная собиралась уходить, не спросив мнения Изумруд. А то, что Иллит придётся теперь во многом спрашивать её мнения и самое главное, поступать соответственно, было неоспоримым фактом, с которым Иллит придётся смириться. А, во-вторых…собственно не было уже никаких, во-вторых, ибо Иллит удалилась, исчезнув в портале. «Итак, что мы имеем? Испорченное из-за этой девицы настроение. Это раз. «Сбежавшая» подопечная. Это два. Надоедливый хозяин трактира, возвещающий что они закрываются. Это три. Растаявший десерт, которому видимо суждено умереть не во чреве поедающей его девушки, а от перегрева при смертельной для него температуры. Это четыре. В итоге имеем весьма и весьма неблаговидный расклад». Тонкие пальчики миледи выбивали дробь по столешнице. Изумруд вынула из внутреннего кармана пиджака горсть монет, оставила их на столике и ушла. Улицы города.

Рубеус: С улицы Маляров "Вот те на, а мне Ал ничего про гостей не сказал. Важные, значит. От сильверов послы, что ли... Хотя зачем тогда такая секретность?" От размышлений отвлекала Изумруд. Нахально так отвлекала. То по руке проведёт пальчиком, то к плечу прижмётся. "Соскучилась". - с нежностью подумал принц, и ещё покрепче прижал ненаглядную к себе. - "Ох, надеюсь она на меня не сердится за Совет" - Из, как день? Ты вроде мою воспитанницу видела? Иллит в смысле... Ну, не совсем воспитанницу, она из тех детей мятежников, что под мою ответственность оставили. - рыжий осторожно оплёл Изумруд двумя руками, ну а вдруг как вырываться вздумает. Он сегодня нашкодил. А Из - девушка непредсказуемая, припомнить может в любой момент. - Таким вредным ребёнком была, злющая, угрюмая - жуть! А потом ничего, привыкла. Приличная барышня получилась, да? - и заметив как хмурится его зеленовласка спешно добавил. - Она для меня почти как ...дочка, что ли. Хотя нет, для дочки я ещё не дорос. Племянница.

Изумруд: А нечего детей всяким раненым особам подсовывать! Изумруд хитро улыбнулась Алмазу и прижалась щекой к плечу Рубеуса. Стало на порядок спокойнее. Все впечатления сегодняшнего дня начали резко давать о себе знать. О, где была моя голова! Рыба и кофе. Потом - мороженное. Вспомню - вздрогну. Вот напьюсь, и... А пусть рыжий меня домой тащит! И на гостей мне сегодня тоже плевать. Пусть Ал хоть сгорит от стыда. Мысленно усмехаясь Изумруд слегка дернула рыжего за прядку волос. А чего он в самом деле. Сбежал от меня на Совете... А, ладно! - Из, как день? Ты вроде мою воспитанницу видела? Иллит в смысле... Ну, не совсем воспитанницу, она из тех детей мятежников, что под мою ответственность оставили. Изумруд резко поморщилась. Сколько угодно она могла сваливать вину на Алмаза, но сама-то знала: свои эмоции нужно держать в узде. И не хотелось, ой не хотелось вспоминать об Иллит. -День... Ну прошел и черт с ним. Не хочу об этом. И об Иллит не хочу. Твой день как, рыжик? Изумруд сама себе удивилась. Что это я? Рыжик... Тьфу. Стекляшка эта, кажется, не в плечо мне попала, а в голову. И размозжила мозг. Да ну и пусть. Слово - не воробей.

Рубеус: Принц потёр макушку, хорошо Изумруд его за волосы потянула, сильно. Впрочем, заслужил, мог и потерпеть корицу пару минут, не облез бы. - Твой день как, рыжик? Рубеус помялся. "Сказать, что опять нашёл свои приключения? Ч-чтоб это слово мерзостное да из словарей пропало! Надоели - спасу нет. Так и заскучать недолго". Да уж, а начнёшь ведь рассказывать, так точно оправдываться придётся. Причём и за то, в чём виноват, и за то, в чём не виноват сразу. Подумав, принц остановился на нейтральном варианте. - Та нормально, с Пиндаром пообщался, получил в обмен на старые пробабкины кружева томик стихов, а потом с Зоем гуляли, на поле валялись, в лесу были, наперегонки скакали... - Рубеус комично задрал нос и гордо добавил. - Я выиграл.

Сапфир: С улицы Маляров Из прибежала веселым зеленым ураганчиком, обняла Руби, покивала Алмазу, и утащила всех внутрь. Они вошли, почти-сестра о чем-то щебетала, Сапфир смотрел на нее украдкой, краем глаза - ни следа истерики, странного ухода, разговора их, просьбы его. Будто и не было ничего, и не виднеется в будущем также ничего грозного и непонятного. Что ж, напоминать о произошедшем - это, пожалуй, последнее, что сделал бы Сапфир. Поэтому, стараясь не разрушить милований рыже-зеленой парочки, принц обернулся к Алмазу. - Гости? На семейной вечеринке? Мы же вроде отдыхать собирались...

Алмаз: С Улицы Маляров Отвечать на ментальное ворчание Изумруд король не стал - и так оба прекрасно друг друга поняли. Да и не хотелось мешать двум встретившимся шальным одиночествам. Рыжий цвел и дурачился, сестренка счастливо улыбалась, прижимаясь к нему. Казалось, вернулось утреннее равновесие. И опять Алмаз увидел то же, что поразило его в коридоре, когда двое мокрых счастливых упрямцев вернулись с озера. Единство. Коридор. Рей. Алмаз едва не вздрогнул и заставил себя посмотреть на младшего. О том, что его коварная возлюбленная - шпионка, враг, богиня, думать было нельзя. Не при сильнейшем "тонком" маге и почти таком же опасном эмпате. Сапфир что-то спрашивал, Изумруд дергала Рубеуса за огненные вихры. Не заметили. - Что, малыш? А, гости...я подумал, что именно по-семейному нам и надо поговорить. Не переживай. Они не посторонние. К посетителям подлетел трактирщик, с достоинством поклонился принцам и леди, по-свойски кивнул королю. - Я вам стол установил. Как всегда, на четверых... - Добавьте еще столько же стульев, - попросил Алмаз, игнорируя недоумение на лице младшего. - Нас сегодня много. Хозяин заведения озадаченно кивнул и принялся подвигать недостающие стулья. На его памяти такого раньше не было: королевское семейство приходило разве что в сокращенном составе, без зеленоволосой девушки, которую Валоры называли сестрой. Пока остальные рассаживались, косясь на "лишние" стулья, Алмаза отвлекли менталкой: взволнованный зов советника по магии лорда Тинолита, банорского губернатора, деликатно но настойчиво царапнул уголок сознания. Что такое, Кварцит? Опять песчаные бури? Нет, хуже, ваше величество. У нас тут что-то с морем...странное. Лорд Морион сказал, что лучше спросить у вас. Давай нитку. Король оперся о ближайший столик, прикрыл глаза - с передачей "нитей", образцов магического фона, у него обычно были трудности. Передать магию мысленно нельзя, поэтому хитрый слепок, природу которого понимали разве что Сапфир и Морион, воссоздавался у принимающего по присланному образу. А это требовало умения и терпения. Ни того, ни другого у него не было. Что-то светлое, шумное, прохладное...волна? Алмаз поймал нить почему-то с первой попытки и понял - почему. Вода звенела от магии, знакомой кунсайтовой магии, непривычно беспокойной. Пустой, не целенаправленной, но сильной. Король потер переносицу. Где-то буря. Скорее всего, у другого берега их богини стягивают силу. Вода слышит чужих, но прямого воздействия я не чувствую. Я тоже так подумал. Военным сообщать? - советник колебался. Короткая пауза. От далеких столиков, отодвинутых плеском моря и гудением магии на другую сторону мира, послышался громкий, беззаботный смех рыжего. Скажи только Корунду. Пусть его люди на кораблях будут внимательны. Но общую тревогу не поднимайте. И держите меня в курсе. Понял. Верховному скажу. Спасибо, - в голосе Кварцита беспокойства стало чуть меньше. Не за что. Молодец, что сообщил сразу. Как там ваши песочные поселки? Держатся уже второй месяц! Рыбаки говорят, что упросят жрецов-строителей подкрепить их и остаться на зиму. Розелит не согласится, да и мне эта идея не нравится. Напомни мне на следующей неделе, когда буду у вас, что надо пройтись по прибрежным храмам. Хорошо, конечно. Если буду на месте - напомню. А то господин губернатор опять собирается вытурить меня в пустыню, кактусы пинать... Еще раз спасибо, ваше величество. Отбой. Я тебя вызову...Отбой, - невольно копируя моряцкую манеру собеседника, ответил Алмаз. Вроде и ничего страшного, и бывает такое пару раз в году, а неспокойно.

Кунсайт: Из своего храма. В "Подстаканнике", неизменном убежище принцев от общественного внимания, Кунсайт раньше не бывал. Потому осмотрительно появился за дверью и вошел "по-человечески". Нефрита нет, он бы оценил, - подумал бог, толкая тяжелую дверь. - Хотя нет...чтобы он совсем обрадовался, мне надо было прийти сюда пешком. Он, могу поспорить, приедет на лошади. Тихие голоса, вкусные запахи, приглушенный свет. Знакомые лица: люди, для которых он был одновременно загадочным верховным богом и нелюдимым придворным. Кунсайт подошел к единственному занятому столику, зацепив беглым взглядом своего подопечного. Нужды в вопросах не было - по давнему негласному уговору, Алмаз с первой встречи от покровителя не прятался и не закрывался. - Добрый вечер, -коротко поприветствовал бог собравшихся. И замер изваянием невозмутимости под любопытными взглядами.

Нефрит: -------------------> Из комнаты Калаверайт. Подкатил новехонький кеб. Запах, царивший на улице, лошадям не нравился, так что извозчик, поспешив ухватить оплату, быстренько смылся. - Эй, сдачу оставь себе, - для порядка крикнул ему вслед высадившийся Нефрит и вошел в Подстаканник. - Всем доброго вечера. Не мог не проводить одну милую даму, так что покорнейше прошу простить. Впрочем… разве я не вовремя? Он подошел ближе, обежал взглядом людей, особенно внимательно оглядел рыжего принца, чуть заметно отдельно кивнул Кунсайту. Сел по правую руку от среброволосого, улыбаясь, будто сейчас слушает презабавную историю, конец которой он знает, но все равно с удовольствием похохочет, ибо история невесть как хороша.

Сапфир: Практически один за другим вошли два придворных лорда. Сапфир недоуменно воззрился на них, потом покосился на Алмаза - узкий семейный круг? Забавненько. Уж не решил ли Его Величество женить кого-нибудь на одной из сестер этих самых лордов... Вполне в его духе, Алмазу как придут в голову сумасшедшие идеи! Ну уж нет, мы все заняты, прикусил губу Сапфир, так что пусть сам женится, как от первой своей невесты избавится. Поздоровавшись с новоприбывшими, Сапфир незаметно глянул на Рубеуса и Изумруд - может, они что-то понимают?..

Зойсайт: Из Обители. Солнце едва касалось верхушек самых высоких деревьев, когда Зойсайт возник у входа в «Ржавый подстаканник». От жгучего порыва ветра, вызванного телепортом, тяжёлая вывеска закачалась и угрожающе скрипнула. Зойсайт хмыкнул: в трактирчике этом он бывал не часто, но приветствие оставалось неизменным. Спустившись по узкой лестнице с удобно стоптанными, пологими ступенями, Зой толкнул глухую дверь и вошёл в на диво безлюдное и тихое помещение. Только колокольчики, звякнувшие в ответ на его прибытие, да едва слышные звуки самостоятельно настраивавшихся музыкальных инструментов. Флейты, скрипки, лютни взволнованно перекликались и сумбурно перелетали с места на место, стараясь показать себя в наивыгоднейшем виде. Трактирщик ловко сновал из кухни к столу и обратно. Впрочем, сновал он с почтительным достоинством и явственно проступавшей на его добродушном круглом лице гордостью. Зойсайт кивнул ему и, сбросив по-летнему светлые плащ, перчатки и расфранченную шляпу, которые тут же проплыли куда-то в сторону трёхногих вешалок, направился к столу. Устланный широкими досками пол звонко отзывался на его шаги. Приглушённые лучи закатного солнца, льющиеся в крохотные, почти под самым потолком, окошки, выхватывали его фигуру через каждые два шага и вновь позволяли почти раствориться в сумраке. Они заставляли пылать рыжие аккуратно собранные кудри Зойсайта и золотое шитьё на его парчовом, кремового цвета камзоле. - Вечер добрый, - кивнул он всем присутствующим. - Приятно видеть Вас в добром здравии, леди Изумруд. Свою подопечную, в отличие от остальных здесь собравшихся, лорд Зойсайт сегодня ещё не имел удовольствия видеть. Он занял свободное место за столом, между Изумруд и Кунсайтом. Добротный дубовый стул с широкими подлокотниками без труда мог бы вместить ещё двух с половиной таких Зоев и даже не сдвинулся, мол, мы и не таких видывали.

Алмаз: Собравшиеся неуютно переглядывались. Последний свободный стул так и не дождался "лорда" Джедайта, когда трактирщик, виртуозно жонглируя подносами, закончил сгружать на столик традиционную подборку вин и закусок. На зов бог знаний ответил что-то неразборчивое, нетерпеливо дернулся и связь пропала. Алмаз решил не ждать. Пусть малыш сам с ним разбирается. Подождав, пока хозяин дипломатично скроется в подсобке, король начал самое нелепое за его богатую практику переговоров представление: - Признаюсь, я заготовил несколько вариантов начала этого мероприятия. Все-таки ответственно - первый раз собираемся все вместе. И решил в итоге обойтись без формальностей. Не буду же я представлять вам ваших собственных покровителей, - сделав паузу, Алмаз оглядел присутствующих. Увидел хитрый блеск глаз и неудержимо кривящую строгий рот ухмылку Кунсайта и не выдержал - сорвался с почтительного тона. - Постарайтесь хотя бы ради приличия удивиться! А то неудобно как-то.

Сапфир: Вошел Зойсайт, разодетый как всегда. Что-то снял, что-то поправил. Так за собой следит, а подбери не тот аксессуар или нарушь другую какую мелочь в гардеробе - и весь его выверенный образ смазливого юноши рассыпется с треском. А этот что здесь делает? Неприязнь кольнула бока, Сапфир возмущенно уставился на короля. Брат, кажется, был немного занят ментальными переговорами. А потом улыбнулся,, осмотрел присутсвующих и заговорил о чем-то вообще несусветном. ... До Сапфира доходило медленно. Очень медленно. Покровители? Какие покровители? Они ни поддержки, ни совета у этих лордов не просили! Не знаю уж как там Рубеус, но... Стоп. Покровители? Сапфир медленно поднял глаза, пересчитал присутствующих, оглядел их. Вспомнил изображения в храмах, временами противоречивые, но все чем-то схожие. Еще раз внимательно осмотрел всех. Замер - не зная, что делать, как реагировать - кланяться, здороваться, падать в обморок... Ого... оказывается, сам Бог Нефрит владел лучшими виноградниками в стране, прикрываясь именем своего же почитателя Нефрита... названного в честь бога ночи. Пелена божественого морока уже спала, и принц ощущал, что это действительно боги. Верховная четверка не давила своей силой, способной заставить остолбенеть любого смертного. Она просто открыли себя окружающим. Стоп. Так этот смазливый лорд Зойсайт - бог? Хм. С Сапфира мигом слетело благоговение, он улыбнулся, уважительно поклонился троим богам, удобно устроившимся за их с братьями любимым столом. Повторное приветствие - уже их истиным сущностям. - Неожиданно... Потом очередная догадка заставила его вскинуть голову, почти беспомощно осмотреть этих же троих, и, задержавшись на Кунсайте, принц выдавил - А... Повелитель Снов ожидается? Рогатый, хвостатый, копытный.. Боже, да какой угодно, лишь бы....

Нефрит: Нефрит все с той же улыбкой позволил маске стечь с него и расползтись. Точнее, расширить свои границы, вобрать в себя сидящих за столом, все так же экранируя эманации магии изнутри – трактирщик, обладай он такой возможностью, ничего не ощутит, пока не войдет внутрь. Так же как и любой маг, оказавшийся поблизости – коли предусмотрительный Джедайт задерживается по своим неведомым делам, Нефрит сам позаботится о прикрытии. Сколько обликов может быть у бога, который привязан к физическому воплощению лишь по собственной воле? Который из них настоящий? Звездный ветер, мечущийся по небу, не зная ни отдыха, ни границ? Туманное видение, что уходит в запредельные миры, где песня звезд этого мира ничем не замутнена и откуда удобно посылать видения смертным? Лорд Нефрит, красивый, высокий, чьи черты в памяти людей смазываются, и ни одна девушка не сможет по памяти описать его? Нефрит считал своим основным тот, в котором появился сейчас, сохраняющий человеческую форму, красоту лица, густую гриву волос. Однако физическую оболочку затмевает, будто Солнце звезды на дневном небе, образ бога. Сила бога Судьбы заставляет очертания тела дрожать и смазываться, все отступает на задний план, кроме силы, нитей, тянущихся, например, как теперь стало заметно, к ауре Рубеуса, неизменной улыбки и ярко-синих пронзительных глаз, спокойных, с оттенком доброжелательного интереса. Таким Нефрит являлся людям, когда хотел продемонстрировать свою божественную благосклонность, таким он пару раз показывался подопечному, впрочем, обычно предпочитая влезть в какую-нибудь человеческую шкурку, например в того же смазанного Лорда Нефрита. Вместе с маской сползла и сетка незаметности, благодаря которой даже Рубеус не предположил в синеглазом маге, гуляке и весельчаке Нефрите, никогда не собиравшего густых волос, синеглазого бога и весельчака Нефрита. Он отследил взгляды Сапфира и изменения его лица. - Зой, - негромкому баритону неожиданно отозвалось что-то в сути каждой вещи вокруг, то ли дрожанием, то ли лёгким эхом, - Твой легкомысленный вид сказывается на нашем авторитете… Он усмехнулся, поправляя щегольский камзол и откинулся на стуле, оставив вопрос о Джедайте неотвеченым со своей стороны.

Рубеус: За разговором с любимой, Рубеус не сразу заметил появления лордов Кунсайта и Нефрита, отвлёкся только на тихий знакомый голос Вечер добрый. Приятно видеть Вас в добром здравии, леди Изумруд. "Зой?! Похоже, он в полном порядке" - обрадовался принц цветущему виду друга. - "Словно и не был в лесу! И причёску поправил, франт" - рыжий подавил смешок. Золотистая шевелюра вновь была уложена волосок к волоску. - "Но хорош, зараза, неимоверно". Рубеус даже залюбовался другом. Его всегда изумляло чувство стиля, присущее Зойсайту. Немного больше золотого шитья - и камзол бы выглядел слишком броско, немного меньше - бледно и тускло, а так... даже не по себе как-то, не человек - безупречная картина. Сейчас это было почему-то особенно заметно. Принц всегда отмечал самое лучшее, что есть в людях, способности, таланты, красоту - и никогда не уставал ими восхищаться и изумляться. "Так, стоп. А что он здесь делает?". - Рубеус моргнул. - " И эти господа тоже..." Принц перевёл взгляд на Алмаза. Это ведь он их пригласил. Тот улыбнулся. - Признаюсь, я заготовил несколько вариантов начала этого мероприятия. Все-таки ответственно - первый раз собираемся все вместе. И решил в итоге обойтись без формальностей. Не буду же я представлять вам ваших собственных покровителей "Как это, покровители? Покровители...то есть Нефрит, Кунсайт, Зойсайт... " - успел понять Рубеус. - "Не имена в честь... Их настоящие имена! Но почему сегодня Зой не сказал, что..." ...И тут морок поплыл, дрогнул воздух... И холод. Клубящийся голубой дым, всё искажается, меняется, движется и единственное незыблемое в слоящемся мире - острый пронизывающий взгляд - Кунсайт. ...Привычное тёплое дуновение, и звёзды отражаются в воздухе, словно над ними нет крыши, словно вокруг не воздух, а вода, и сгущается за спиной темнота, словно кофе со сливками, мешаясь с туманом млечных путей... Нефрит. ... Огонь, обжигающее присутствие, золотые ручейки чертят причудливые узоры, рассыпаясь горячими искрами, глаза, в которых зелень мешается с пламенем стихии... Зойсайт. Не люди. Совсем не люди. Больше, чем люди. Боги. Рубеус поклонился - со всей почтительностью, со всем уважением и со всей благодарностью. За помощь. За покровительство. За доверие, наконец. Будь он помладше, он бы наверное, воззрился на них с любопытством и восторгом - ну, Боги же, Боги, и все рядом за одним столом с ними! Нет, ему и сейчас-то было интересно. И счастлив он тоже был... Наверное. ...Нефрита он видел много раз. Бог ночи, пожалуй, был единственным из Четвёрки, который так часто являлся своему подопечному - после коронации он почти всегда был с Рубеусом - хоть голосом в голове, хоть рядом, во плоти. Учил, подсказывал и даже приходил просто так поговорить. Надёжный. Требовательный. Его покровитель. И он же Лорд Нефрит, частый гость при дворе, так невероятно похожий на себя-Бога, что рыжий почти догадывался, почти знал, и всё равно в последний момент обманывался, терял мысль, забывал её... Рубеус сейчас бы радовался ... И ему, и Верховному. Если бы не... Если бы... Почему? Взгляд Бога Огня безразлично скользил по присутствующим. ** Ну, так в честь Бога и назвали. Я был очень красивым ребёнком. И очень злым. ** "Зой, почему, ты мне не сказал? Зой, я же..." "Хотя какой ты теперь мне Зой?" Бог Зойсайт, самый неприятный и чуждый из Богов. "Как он, наверное смеялся надо мной в лесу..." Зой, друг-соперник, рыжий вредина. "А я ему ещё причёску портил..." Бог, которого опасаешься и которому не веришь. Друг, с которым всегда легко и которому без раздумий дашь прикрыть свою спину. Из двоих никак не желал получаться один. Не желал и не получался. ** Даже не подозревал, что подкрадываюсь ** ** Если так и дальше пойдёт, придётся завести козла-храмовника** ** Как ты, ехать сможешь? ** Дуэль и яблоки. Шутливые потасовки на сеновале. Скачка наперегонки. Рубеус смотрел на Бога Огня, и очень чётко осознавал - Зоя у него больше нет. И, наверное, не было никогда.

Кунсайт: Растерянность мальчиков Кунсайт предвидел. И потому почти спокойно ответил Сапфиру, расслабляясь. - Не переживай, он появится. Джедайт обещал быть, а если уже бог иллюзий что-то обещает... - то скорее наш звездный гусар взасос поцелует Зоя...Зойсайта, чем это слово будет нарушено. Верховный рассеянно проследил за обтекающей стол иллюзией Нефрита. Собственную защиту от любопытных глаз он оставил за порогом - там же, где наступил на угасающий хвост подозрительно знакомого заклинания. Весьма наспех и слабо сделанного. Кунсайт покосился на подопечного и чуть не пропустил реплику Судьбоносного. - Нефрит, только не при детях! - бог воды автоматически перекрыл дорогу потоку раскаленного воздуха, готового устремиться от Зойсайта к любимому оппоненту. И понял, что огненный Зой молчит и смотрит на происходящее со спокойным недоумением. Кунсайт озадаченно убрал ладонь, в который раз пообещав себе не вмешиваться.

Сапфир: - Спасибо... - растерянно. Сапфир хлопнул глазами, несмело улыбнулся, да так и застыл на пару секунд с ошарашенно-блаженным выражением на потерянном лице. Он... Джедайт... тепло в груди, шепот в голове, соломка под попу и колонна за спиной... часть его сердца, та, которую Сапфир даже никогда не видел. Он придет! Бог знаний всегда был с ним, он жил в глубине сапфирова сознания, грел левый нижний уголок в груди принца. Но у него никогда не было формы, не было тела - Сапфир никогда не видел своего покровителя. Всегда вместе и всегда порознь. Принц никогда не касался руки, теплой ли, холодной? Не слышал голоса, так уверенно диктующего ему варианты развития событий в мыслях. Не подносил приношений, глядя в сияющие? отстраненные? грустные? глаза. Он даже выговора от бога не получал - о, сколько бы в свое время Сапфир отдал за одно бранное слово, но сказанное тут, в полуметре от него, живыми губами и живым же звуком. Принц ждал, страдал, а потом смирился. Потому что, видно, такова судьба - за то, что навязался сопливым мальчишкой, за то, что вели его всю жизнь, дольше всех, за поступки его и выбор. Поэтому и расспрашивал Сапфир так жадно Рубеуса, повидавшего Джедайта. Поэтому уже почти поверил во все чешуйчатые руки и скрученные в спираль перламутровые когти - не кажется ведь бог, прячется, а вдруг... Только - рассказы брата, только - разномастные статуи-иконы в храме, только - все пространство воображения на том месте, где должен быть образ покровителя его. И поэтому - никого, меняющаяся картинка, калейдоскопом собирающая вереницу образов. И сейчас - странно, и сейчас - страшно... Придет. Скажет. А вдруг...

Джедайт: С Поляны Иллюзий. Бог возник в углу, за спиной Сапфира, сбоку от устроившихся за столом. - Доброго вечера, - спокойный, расслабленный голос. Алмаз - кивок, бог секунду внимательно смотрит на короля - как-то тот перенес доставку томных барышень в их покои?... Довольный, кивает остальным присутствующим, аккуратно пододвигает Нефрита - просто смотрит, и место тут же появляется, и садится. Секунда. Джедайт с улыбкой наблюдает темноволосый затылок. Сапфир застыл. Руки у принца дрожат - дрожали бы, да в кулаки сжаты и в карманы убраны. Бог прячет улыбку. Медленно, с опаской поворачивается голова - что, рога ждешь увидеть? Глаза алые? Знаем мы эти шутки, знаем. Сапфир застывает, белый профиль, взъерошенная челка. И резко-резко поворачивается, отрывая глаза от камина и одним духом осмелившись... взглянуть. Увидеть. Смешной. Ну, привет, что ли...

Сапфир: - Доброго вечера... - раздается за спиной незнакомый мужской голос. Сапфир, во все глаза уставившийся на дверь - а вдруг пропустит - вздрагивает. Голос-то незнакомый, вот только кажется, что знает он его всю жизнь, если не меньше. Будто именно этот голос тихонько пел ему колыбельные по ночам, отгоняя ночную тьму - от сердца и ума, уберегая и убаюкивая. Будто знает принц, как засмеется, захохочет, тихо, искренне, вежливо - и все будут слушать, потому что когда бог знаний смеется так - не слушать нельзя. Слишком это странно, непривычно, необычно. Знает, как ругается - тихо, резко, слова выговаривает то четко, то почти шипит - когда буйный тщательно контролируемый темперамент вырывается наружу, от тихого вежливого шепота становится еще страшнее, чем от крика и угроз. Сапфир стынет, не в силах пошевелиться, смотрит в бок, замерев на середине движения. Оцепенение ползет по телу, теплое, покалывающее, и только в животе сейчас щекочет своими верными слугами-бабочками страх, да на сердце воск плавится, плачет, обжигает без ожогов. И принц таки поворачивается, ведь нельзя все время -так, все время - спиной, все время - без движения. И страшно, и смешно, и стыдно, Боже, как стыдно - золотые волосы, голубые глаза, две руки, две ноги и вполне себе расслабленная улыбка. Джедайт. Ну, привет, что ли... - звучит в голове, родно так и приятно, и Сапфир понимает что знает и всегда знал, как звучит этот голос - ведь именно он пел ему по ночам колыбельные, отгоняя ночные страхи от сердца и... И принц счастливо кивает, ошарашенный, пьяный, садится - едва не мимо стула. И смотрит. Красивый. Живой. И даже без чешуи. Ого... - глупо и впору хихикать. Что он делает, а Джедайт неожиданно протягивает ему стакан с водой - глотнуть. Блин... успокаивает, как дитя малое. Принц пьет, встряхивается, берет себя в руки - ну не баба же он, в самом деле, чтобы так раскисать. И наконец замечает в комнате еще кого-то, кроме своего бога.

Алмаз: Все пошло не так. Боги сняли защиту от узнавания и хитро переглядывались, как будто говоря «а мой-то…видишь?». Только Кунсайт, которому изучать было совершенно нечего, рассеянно следил за происходящим. Покровители вели себя так, как Алмаз и ожидал. Но вот семья… Затравленный Сапфир почти против воли развернул себя к богу знаний, Рубеус метался растерянным взглядом между Нефритом и Зойсайтом, Изумруд тихо сдавленно охнула и напряженно замерла. А ведь каждый из них много раз сталкивался со своим богом! Рыжий – виделся, звездный бог его лично тренировал. Малыш вообще с начала сознательного возраста не расставался со своим своенравным и хитрым покровителем. Изумруд тоже не раз призывала повелителя огня, и не только в бою. Удивление – допустим, но такая растерянность… "Чего-то я не знаю. " Король задумался. Переглянулся с Кунсайтом и уловил исходящее от верховного терпеливое внимание. Рано или поздно они все равно заговорят по-настоящему, - казалось, говорят светло-голубые, пронзительные глаза. – Ты дашь им разобраться самим? Отвечая на безмолвный вопрос, Алмаз поднял одну из бутылок, выбранную наугад. Крепкое вино призывно блеснуло тяжелым пурпуром. - Предлагаю выпить за встречу, - подчеркивая голосом, что «встреча» никак «знакомством» быть не может, король улыбнулся и подмигнул богу воды. – Кунсайт, ты меня поддержишь?

Алмаз: Типа совместный пост -_- Бог криво усмехнулся каменными, отвыкшими от частых улыбок губами и царственно кивнул: - Непременно. Только наливай аккуратнее. А то знаю я тебя - то "отвод глаз" недовяжешь, то расплещешь тяжелую воду...я вам не рассказывал? - Кунсайт пригубил вино и вопросительно покосился на Джедайта и Нефрита. Бутылка в руках короля театрально дернулась, тонко звякнув о край бокала Изумруд. - Не надо! Они и так меня не слушаются, - Алмаз протестующе взмахнул свободной рукой, чуть не сбив салфеточный плюмаж. - Малыш нотации читает с утра до вечера. Рыжий не слушается, хамит и дебоширит. Про вечно бегающих от дома и семьи нервных воительниц я вообще молчу, пока каблуком не отхватил... - Не ябедничай, - верховный комично насупил брови. - Неприлично. Алмаз показательно втянул голову в плечи. Думалось почему-то о том, что непонятно, кто у кого нахватался словечек и выражений - бог у него или он у бога. Рубеус скрестил руки на груди, как обычно делал Нефрит, рисуясь. Джедайт тонко улыбался - как Сапфир, когда его что-то забавляло. Изумруд поправила волосы, тем же жестом, которым Зойсайт убирал с лица волнистые рыжие пряди. Алмаз переглянулся со своим покровителем, поделился наблюдением - не словами, ворохом образов. Кунсайт хмыкнул в бокал и в упор посмотрел на звездного коллегу: - Нефрит, у тебя все в порядке? Ты непривычно молчалив.

Зойсайт: - Доброго вечера. Зойсайт кивнул Джеду и перевёл взгляд на Изумруд. Первое удивление длилось недолго, и теперь девушка с недоумением поглядывала на Рубеуса. Принц выглядел немного обескураженным. Это было объяснимо: они всего пару часов назад в чистом поле маками любовались. - Предлагаю выпить за встречу. Пригубив вино, Зой вполуха следил за разговором Кунсайта и его подопечного. Просторный, с низкими потолками зал постепенно окутывали сумерки... В самых затемнённых уголках трактира уже начали зажигаться большие, наполовину оплывшие жёлтые восковые свечи.

Нефрит: Нефрит весело глянул на бога Льда. - Разве меня стоит об этом спрашивать? – он кивнул на проигноровавшего подкол со стороны бога Судьбы Зойсайта, потом перевел взгляд на хмурого подопечного, будто защищавшего руками. Это у Нефрита подобный жест выходил грозно, а вот если Рубеус на груди руки складывал, значит, неосознанно даже искал поддержки у покровителя, этаким жестом-воспоминанием призывал. Нефрит поднял бокал в салюте. - Ну, если ты хочешь, чтоб я болтал, Кунсайт, то мне не сложно. Для начала бы я хотел, правда, узнать, когда кое-кто из здесь присутствующих прекратят играть в хомячков и дуться и тоже немного поболтают о том, что их беспокоит. Бог, собственно, и вранья в том числе, Нефрит знал, когда стоит молчать, а когда стоит говорить и немало учил этому рыжего принца. Да наука не впрок, если позволяешь обиде замкнуть уста. Нефрит позволил недовольству промелькнуть на лице и исчезнуть.

Рубеус: Погружённый в себя Рубеус в слова Бога-покровителя не вслушивался, но взгляд его он почувствовал. Ощущался этот взгляд не то как тычок, не то как подзатыльник, а может и как то и другое сразу. - А? - Рубеус поднял голову и рассеянно улыбнулся. - Я задумался. Ал, налей мне красного...или нет, давай лучше бутылку сюда! - принц отметил опасный наклон посудины, казалось, что брат тоже думает о чём-то. Рыжий украдкой кинул взгляд на безразлично пьющего вино Зойсайта и мысленно вздохнул, потом собрался, встряхнул рыжей шевелюрой и неожиданно пнул Нефрита под столом. А нечего было недовольными взглядами бросаться. И снова улыбнулся. На этот раз широко и от души. А потом вздрогнул. Он. Пнул. Нефрита. И как Бог его терпит-то? Рубеус спрятал покрасневшие щёки в волосах Изумруд и прошептал ей на ухо. - Что тебе положить, пока мои братцы всё вкусное не слопали?

Изумруд: Изумруд вертела в руках бокал с чудом не пролившимся вином. Она была, ну... в замешательстве. Сначала непонятные происшествия в голове, потом собственный бог-покровитель... Желание напиться скомкалось и забилось глубоко внутрь. Она бездумно смотрела на Зойсайта, вино грозно скользило у самых краешков бокала. Лица-столы-стены смешались, как будто ненормальный художник вывернул краски на полотно, провел тряпкой и готово. Рыжие локоны стали языками пламени, поедающими несчастный трактир... - Что тебе положить, пока мои братцы всё вкусное не слопали? Изумруд дернулась, вино радостно рвануло на брюки. Был, был радостный визг, я слышала! Это все боги, больше некому. -Рубеусовы ушки в сметанном соусе здесь есть, рыжик? - прошипела она. Вздохнула, расправила плечи, улыбнулась Зойсайту. Определенно не мой день. А если его дернуть за волосы?..

Кунсайт: Кунсайт хмыкнул, потер подбородок - неизвестно из каких глубин памяти всплывший жест. - Ушей нет, - совершенно серьезно ответил он за Рубеуса. - Зато есть грибы в сметане. Надеюсь, они ничем не хуже. И, подмигнув усиленно бодрящейся Изумруд, бог поднял тяжелое блюдо, как по заказу стоявшее возле него, и поднес его ближе к девушке, ухитрившись даже повернуть той стороной, с которой в ароматной сливочной горке торчала серебряная ложка. Свободную руку Кунсайт вытянул над столом. Раскрыл ладонь и тут же сжал увесистый кулак, потянул на себя. Из-под локтя Изумруд выплыла капля, цветом подозрительно похожая на пролитое вино. Бог воды поднял левую бровь и кивнул на камин. Винный сгусток горестно съежился, почти вздохнул и пулей ринулся в огонь. Коротко прошипело. - Простите, леди Изумруд, что ухаживаю за вами в обход и вашего кавалера, и вашего покровителя...и даже некоего иного бога, знаменитого своей галантностью, - лицо верховного оставалось таким же мраморно спокойным, но в уголках глаз тонко прорисовались смешливые морщинки. - Но сегодня, увы, они ведут себя не так непринужденно, как мы с вами привыкли, - Кунсайт вздохнул и добавил без перехода, коротко глянув на своего подопечного: - Кстати, ты мне проспорил. Прежде чем Алмаз успел возмутиться вслух, бог воды счел нужным пояснить: - Мы когда-то думали о том, как вы отреагируете, когда узнаете, под чьими личинами мы бываем при вашем дворе. И я решил, что вы удивитесь и будете даже несколько смущены. Алмаз настаивал на том, что вы давно догадались... Да, кстати о маскировке. Вы уже решили, под каким видом нам будет уместно попасть в делегацию?

Рубеус: Рубеус нарочито обиженно покосился на Изумруд. Взял ложку с галантно протянутого Верховным Богом блюда, зачерпнул сметанки, помазал правое ухо, наклонился к Изумруд и печально изрёк: - Грызи. - немного подумал и ещё более печально добавил. - Плотоядная. - в конце не сдержался, хохотнул, глядя как Бог Воды командует летучей винной лужей. Ишь, вымуштровал стихию. У Кунсайта есть чувство юмора... от Ала научился, что ли?

Сапфир: Стакан опустел быстро - вода ухнула в живот незаметно и как-то тут же потянула принца вниз. Обалдевший Сапфир неожиданно заметил со свистом пронесшееся мимо вино, Рубеуса, уже вымазавшегося в еде - уши, ну как можно было умудриться испачкать уши?! - Изумруд, Алмаза, Нефрита, Зойсайта... все они как-то выплыли, разом, из немоты и темноты, оказались рядом и тут - хотя вроде и были же тут, в двух шагах и прямо у плеча, близко, нарушая личное пространство на одном диване и преграды смертного и божественного - в этом трактире. Из пыталась кокетничать, Кунсайт шутил, Кунсайт! Верховный бог! Похоже, ситуация вышла совсем неловкая, если ее взялся уладить Сам... А Джедайт забавляется. - А-а... -протянул Сапфир. В горле тут же снова пересохло, но младший принц мужественно набрал вздуха и продолжил. - просто... неожиданно, - отозвался он на комментарий верховного бога. Господи, какими же дураками они выглядят! Ой... Господи? - Под каким видом? Самое логичное для лор... б.. Нефрита и Зойсайта оставаться именитыми лордами... - Сапфир не совсем понимал, зачем обсуждать это еще раз, но для начала и это неплохо. Боги пришли к ним. Открылись. Им! Этому нужно радоваться или... - А Вам, - принц решил обойти скользкую тему титулования, - буде возникнет такое необходимость, всегда можно будет присоединится к процесси под видом, - Сапфир смущенно скосил глаза в сторону. - Ну, продолжай, - тихо-тихо, дОбро, тепло - в голове - А вам можно будет присоединиться к делегации под видом помошников, которые будут наниматься в честь свадебной церемонии уже на месте. Только... - совсем уж робко продолжил принц. - Есть у нас традиция в последний вечер о кампании не говорить.

Алмаз: Боги усиленно делали вид, что такие посиделки в "Подстаканнике" бывают каждый вечер, и что каждый раз Нефрит и Рубеус радостно пинают друг друга под столом, Кунсайт флиртует, а Изумруд вспоминает о том, что она не только грозная воительница, но и девушка. Верховный бог принес себя в жертву и дал рыжему зацепку для дурачества, а Сапфиру - повод поумничать. Молодец, малыш! Дали повод - начал самого Кунсайта одергивать! - Ты предлагаешь выслать их в Серебряное заранее? Вот уж не думал, что ты так обойдешься со своим покровителем! Между людьми и богами мелькали тонкие серебристые паутинки щита бога воды. Обманчиво хрупкие нити звенели от напряжения, от силы питающей их магии. Казалось - это не защита от стороннего наблюдения, а что-то другое, крепко и страшно связывающее сидящих за одним столом. Что-то более сильное, чем узы крови или партнерство в вечном конфликте богов. И уж точно более давнее, чем дерзкие замыслы. - Я даже не помню, на что мы спорили, - запоздало отмахнулся король от Кунсайта. - Но я действительно был уверен, что как минимум рыжий обо всем знает... Кстати, лорд Нефрит, вы не против побыть формально в его свите? Я так увлекся другими делами, что не составил официальный список делегации.

Рубеус: Сапфир забавно округлил глаза на Рубеуса, так, словно у него не только ухо было в сметане, но и всё лицо, и вообще, весь он был покрыт сметаной, словно один огромный рыжий вареник. А потом и вовсе стал запинаться. "Что это с братишкой? Раньше он за словом в карман не лез, а теперь мнётся, будто у его Джедайта и впрямь есть рога, копыта и красный глаз во лбу!.. Может, он видит что-то, чего не вижу я?" Кстати, лорд Нефрит, вы не против побыть формально в его свите? Я так увлекся другими делами, что не составил официальный список делегации. Рубеус вопросительно посмотрел на своего Покровителя. Вообще, хотелось бы. Не на войну собираются, но когда Бог рядом, оно, как-то спокойнее, и даже простые дела получаются лучше. "Ой, зря я его пнул!" - запоздало раскаялся рыжий. - "Теперь он всю дорогу надо мной издеваться будет... Наверное." Принц вспомнил парочку любимых Богом шуток и сник. "Жуть-то какая!" - Хорошая мысль. - с опаской сказал принц.

Рубеус: Опыт работы в испанской инквизиции позволил Рубеусу клещами вытащить пост Зойсайта. Зойсайт думал о вечном. Вечность упорно сопротивлялась. Сперва Алмаз с этой свадьбой, затем Кунсайт со своей непринуждённостью, потом Нефрит с какими-то хомячками – думать о вечном было совершенно невозможно. Поэтому Зойсайт решил вплотную заняться ужином. Он положил себе крольчатины – на его взгляд, это было очень патриотично, украсил тарелку тремя листиками салата, живописно расположил дольки томатов с одной стороны, а ложку тех самых расхваливаемых Кунсайтом грибов – с другой. Когда блюдо наполовину опустело, бог промокнул губы салфеткой, отпил вина и оглядел присутствующих. Почему-то больше ни у кого аппетита не обнаруживалось. - Судя по всему, в некоторых свитах разделение будет носить условный характер, - Зойсайт посмотрел на Рубеуса с Изумруд и улыбнулся. Потом перевёл взгляд на бога Ночи, и позволил улыбке медленно сползти. – Нефрит, Ваше решение быть в свите Рубеуса непоколебимо?

Алмаз: И пусть она меня убьет, когда вернется... Изумруд Бровь тонкой дугой взметнулась вверх, как будто пыталась спрятаться под тяжелую зелень волос. - Я буду строго следить за порядком в своей свите, - Изумруд твердо и почти без мурашек по спине посмотрела на своего покровителя. Осколки чужой зловредной магии, невидимые и неощутимые, звенели где-то в сосудах. Верховный бог, всемогущий до невозможности, смотрел с другой стороны стола внимательно и чуть насмешливо. Или показалось? - Грязь ты всегда найдешь, - притворно вздохнула Изумруд и потянулась к вымазанному сметаной уху. В которое, кстати, еще утром шептала всякие глупости. Улыбнулась лукаво, слизнула самую чуточку соуса...конечно, не забыв как бы невзначай укусить это самое многострадальное ухо. Чтоб не расслаблялся! - Неплохо! Но я все-таки лучше грибы попробую. Изумруд улыбнулась уже совершенно беззаботно, приняла из рук Кунсайта блюдо и устроила его на столе перед собой. Подумала - и облокотилась на очень кстати подвернувшееся плечо рыжего до неприличия принца.

Нефрит: Нефрит сочно впился в румяную утиную лапку, подул на пенящееся в хрустале брасское и подмигнул приободрившемуся Рубеусу. Тот старательно отвёл взгляд и что-то прошептал своей ненаглядной. «Ещё и пнул, паршивец, ну никакого уважения к Богам!» - довольно отметил Нефрит и пнул в ответ - знак, что не сердится, знак, что воспитательная часть окончена. Под столом развязалась нешуточная борьба. Бог старался казаться невозмутимым, у его подопечного это получалось чуть хуже – не хватало опыта. - Простите, леди Изумруд, что ухаживаю за вами в обход и вашего кавалера, и вашего покровителя...и даже некоего иного бога, знаменитого своей галантностью. Но сегодня, увы, они ведут себя не так непринужденно, как мы с вами привыкли. - разумеется, Кунсайт не мог не заметить потасовку, и не пройтись по ней со свойственным ему тонким юмором. Кому адресовано – тот и поймёт. «...У Ала, что ли, научился?». - мелькнула мысль в голове рыжего принца. Нефрит чуть склонил голову набок, поймав ее и улыбнулся. Что в короле от его покровителя, а что в покровителе от короля? На самом деле - не такой уж и простой вопрос. Алмаз может предполагать, что это только Сапфир и Рубеус воспитывались покровителями, а сам он рос как хотел... Но, что бы стать подопечным бога, чтобы снискать милость Кунсайта, надо родится уже подходящим. И Нефрит не секунды не сомневался, что с того момента как беловолосый Валор впервые увидел свет, Кунсайт никогда не забывал о нем, как сам Нефрит заметил из своей обители появление рыжего принца, поняв, что в мир пришел, тот кто сможет, тот, кто достоин, тот, кто должен нести в себе след Нефрита, распространяя его вокруг себя. Самое главное для богов делают люди. Это было сложно объяснить. Да, боги могут обретать людской облик. Сам Нефрит частенько бывал собственным главным жрецом. Боги дарят людям силу - через храмы, и именно для этого они нужны. Но что нужно самим богам? Боги ищут ответ на этот вопрос и в поиске находят людей... Людей, которые каким-то неведомым путем рождаются служителями. Про них говорят - под покровительством. Но не боги выбирают это, совсем не они. Конечно, можно, ну... нельзя невзлюбить своего подопечного - разве же можно не любить людей? Они хрупкие и беззащитные, не всегда способные говорить правду даже самим себе, но можно не обращать на него внимания. И тогда ничего не произойдет, кажется... Просто... даже если эти дети, рожденные под знаком своего бога не станут жрецами, или правителями, все равно на своем жизненом пути они буду распространять вокруг себя... ауру что ли? И люди будут лучше понимать богов, а боги людей, и в этом есть смысл, в отличие от многого, что происходит в мире. - Да, кстати о маскировке. Вы уже решили, под каким видом нам будет уместно попасть в делегацию? - Самое логичное для лор... б.. Нефрита и Зойсайта оставаться именитыми лордами... Он кивнул - повода менять верное инкогнито не было. - Кстати, лорд Нефрит, вы не против побыть формально в его свите? Я так увлекся другими делами, что не составил официальный список делегации. - Судя по всему, в некоторых свитах разделение будет носить условный характер, - . – Нефрит, Ваше решение быть в свите Рубеуса непоколебимо? Звёздный оценил, как плавно и эстетично сползает улыбка с тонких губ Огненного Бога - «Хорош, зараза!» -и так же медленно и плавно – будто прокручивая назад запись в стереокристалле - поднял уголки губ. - Ну почему же... Всегда готов составить вам компанию, если желаете, – Манерно выдал он, подхватывая с подноса пироженое из тех, что любил Зойсайт и протянул ему, будто предлагая покормить с руки, – От этого предложения я точно не смогу отказаться. Такс, все незнакомые слова я выкинул, немного подогнал под персонажа, в процессе меня изрядно понесло, кусок последний выкинул. Потому то о то, чтоб спасать там откуда-нибудь Зоя, Нефрит даже думать не будет. Спасет и все, ибо Зой это часть мира как и солнце. Спасибо за пост, сам бы не смог))

Кунсайт: Мироздание породило три вещи, за которыми верховный мог наблюдать до бесконечности. Первой были вихри иррациональности на границе между реальным миром и прилегающими к нему вариантами. Когда выдумки людей набирали чуть больше силы и вгрызались в настоящее пространство, на краю между истинным и желающим стать истинным бурлило цветным, страшным, жадным - и ни в одном языке нет слова, чтобы назвать - чем. Второй была вода. Горные реки, серьезные и деловитые, как Джедайт. Или лесные озера - ласковые, зеленые от утонувших в них отражений крон, как хитрые глаза огненного бога. И море, беспокойное, разбрасывающее кругом кудрявую пену - буйное, как заклятый товарищ вышеупомянутого ученика, Нефрит. Третьим зрелищем, созерцание которыми можно продлить до вечности без опаски, для Кунсайта становилась человеческая семья. Похожие на самих богов дети - воспитанники, каких у бессмертных не было много скучных веков. Верховный сосредоточенно посмотрел в бокал, на лопающиеся пузырьки и собственное карикатурное отражение. Вино тут же подобострастно разгладилось до зеркальной глади. Кунсайт страдальчески свел брови на переносице, залпом допил льстивую жидкость и от души наступил Нефриту на ногу. - Не обижай маленьких, - вслух заметил бог, кивая на "ребенка", габаритами не уступающего плечистому звездному. - Иначе будешь весь визит под моим личным присмотром. И, пугая оробевшего Сапфира (лорд Кунсайт знавал младшего принца вовсе не таким молчаливым), верховный бог широко ухмыльнулся. - Джедайт, ты-то чего молчишь? Как тебе вино? На мой вкус - похуже того, что мы отбираем у Нефрита. Но неплохо. Несколько даже...хм...ударяет в голову.

Джедайт: Сапфир все еще смотрел по сторонам затуманенными глазами. Говорил несмело, робко, только на макушке торчала короткая прядка. Любопытная, как и голова, из которой она выросла. Отважный клочок волос щеголял задорной осанкой и всем своим видом говорил: не знаю, как там хозяин, а я все-все запомню... И ведь запомнит. Да и Сапфир не такой рассеянный, как кажется. Есть такое понятие, как гордость. И для Джедайта это было очень важно - гордиться чем-нибудь, кем-нибудь. И вот Сапфир как раз и был этим кем-нибудь. И было это так ново, так... приятно. Джедайт улыбнулся, в общем-то - своим мыслям, а в частности -веселящемуся Кунсайту. - Смотрю я на вас и думаю, неужели таки придется напоминать об уважении к уютным стенам этого увеселительного заведения? - кто-то уткнулся взглядом в пол, у кого-то заалели уши, кто-то нагло усмехнулся и сверкнул глазами, иронично так. Кто-то перекинул ногу на ногу, а кто-то... ой, да ну их. так дело не пойдет. - Есть одно древнее замечательное правило. Когда встречаешься с кем-то в первый раз, нужно играть. Смех разгонит пустоту между играющими, а вино - вялость в крови. Правда или вызов, это... И бог-сказочник изложил простые и известные правила древней игры.

Алмаз: Это их храмовая игра или что-то древнее? Никогда не слышал, чтобы малыш о таком рассказывал. Да и...разве нам нужны игры, чтобы получать прямые ответы? Переводя взгляд с одного брата на другого, Алмаз задумчиво улыбался, утвердительно кивал в паузах речи Джедайта и вычислял, который из буянящих под столом сапог принадлежит Рубеусу. В конце концов, пришлось наступить наугад. Рыжий, имей совесть. Пинать бога невежливо! Контрастно к ментальному занудству и посерьезневшему лицу, глаза короля смеялись. Ему давно не было так легко на душе. - Хорошая идея! Кто рискнет начать? Вопрос был задан для проформы - жертву Алмаз уже выбрал. Жертва светила выпачканным сметаной ухом, обнимала свою зеленоволосую пассию и вообще всячески дурачилась. - Рыжий, я точно знаю, что ты очень хочешь быть первым. Что бы ты не выбрал, тебе придется рассказывать...ну, скажем, о самом нелепом случае, который с тобой происходил. Совместными усилиями людей и богов, вино очень быстро покидало бутылки. Король обернулся к трактирщику и знаком показал, что пустые бутылки пора сменить полными. После некоторых событий, о которых ни Кунсайт, ни он сам, предпочитали не распространяться, хмелел Алмаз тяжело и медленно. А в этот последний спокойный вечер оставаться нервным и трезвым было никак нельзя.

Рубеус: - Рыжий, я точно знаю, что ты очень хочешь быть первым. Что бы ты не выбрал, тебе придется рассказывать...ну, скажем, о самом нелепом случае, который с тобой происходил. Рубеус вытащил ногу из-под сапога - Алмаз угадал правильную - и с укоризной взглянул на брата. - Я что, здесь самый рыжий? Возмущенно фыркнул, покосился на Зойсайта, и понял что таки да, он тут самый рыжий и есть. Боги самыми рыжими не бывают. Повздыхал для порядка, не спускать же братцу такое безобразие с рук, да и с ног тоже, но решил, что отыграется позже. - Это было весной, лет пять назад. Прошёл слух, что княжество какое-то незаконно появилось… Алмаз должен помнить, он ещё тогда в отряд побольше жрецов для надёжности взять просил, – принц вежливо кивнул в сторону бога Иллюзий, обозначая чьих именно. - Причём местность, где порталов и близко нет - на карте там вообще лес обозначен. Наобум не прыгнешь, сами понимаете, дуба дать можно. – Рубеус отхлебнул брусничной наливки, покатал во рту, посмаковал. – Или берёзы, зависит от того, во что врежешься. В общем, через деревни добирались. Жара, пылюка, достало всё – решили в одной на ночь остановиться. Инкогнито, конечно. Так вот. Такого, как в той деревне, скажу вам, я нигде ещё не видел. При въезде – длиннющая штука с колёсами в ручье вращается, не то мельница водяная, не то шут его знает. С одной стороны пять баб за ручку крутят, и с другой ещё столько же. Одна нас увидела и ручку отпустила, из-под колёс откуда-то мне мокрая тряпка по лицу шмяк. Снимая тряпицу, разворачиваю. Рейтузы латанные. С «кружавчиками». По лицу, до ушей красному, определил хозяйку. Отдал и спрашиваю, что за штука в ручье у них. Она гордо подбоченилась. «А это, Ваше благородие, стиральная машина. Бельё со всей деревни собираем, мыльника в воду покрошим и она сама стирает».– Рубеус хохотнул. – Оно и видно, что сама. Ну это ещё ничего! Староста нам по дороге всё про старые рукописи что-то говорил про техническую модернизацию и организацию труда колхоза. Колхоз - это, как он сказал, «деревня по-научному». Иду, киваю. Вдруг вижу ясень, старый, толстенный, и девчонка лет 16-ти в сарафанчике, глазки потупила и что-то быстро в дерево просунула. С другой стороны дерева парень это что-то достал и лицо расстроенное стало. - Это дупло передачи мгновенных сообщений, - говорит староста. - Вы не видели, что она туда положила? Говорю, что, кажется, цветок красный у неё в руках был. -Ну, если красный, значит она недоступна. - А если б не красный? - Зелёный – готова к связи. Синий – готова к связи, но тайно. Переписка такая у молодых. Парень говорит «Я тебя найду», а девушка вечером к дуплу приходит… Так, показывая приспособления всякие, он нас до своего дома довёл. В канцелярию заводит. В канцелярии писарь что-то большими буквами на полотне краской как раз дописал. дописал и кричит «Ксеееерокс!» Из угла поднимается мужик толстенный, топает до стола, и…штаны снимает. Сел на полотно задом. Поднялся и на другое пересел. Там весь текст и отпечатался. Мужик штаны надел и на лавку. А там ещё толстая баба и кругленькие детишки сидят. - А эти зачем? - Дык это у них семейное дело, у Ксероксов-то. А форматы разные. Он А1, жена – А2, а дети А3 и А4. Меня уже смех душит, за Гроссом прячусь, чтоб незаметно было, хорошо что сразу после в комнату отвели. Просторная комната, несколько лежаков, столик крепкий. И печки. Две. Большая, белёная, почти во всю стену. И рядом точно такая же, только совсем маленькая. Даже с узеньким дымоходом. Молодцы вы, говорю, для детей хорошие игрушки делаете. Баба на меня смотрит недоумённо, платок поправляет. «Ну это не игрушка совсем. Мы в ней бутерброды разогреваем». Неудобно мне стало, умолк, а тут мальчишка подбегает вихрастый, за ноги птицу держит, клюв необычный, широкий, в пол тычется. Птица живая, трепыхается ещё. Вот, думаю, садист растёт. Мучает животное, ещё и радуется. - Мама, мама, я пыленямку поймал. Только она не работает! Женщина тоже радуется, перехватывает птицу за ноги и долб ею об косяк. Ну всё, решил, понятно откуда у ребёнка такие привычки… или птица опасная? - Сколько раз говорить! Не пыленямка, а сороед. Взрослый уже, хватит сюсюкать. – возмущается староста. А жена его птицу вниз опускает, та тихо гудит…и пол под клювом чистый становится. – Сороеды, они пыль любят, – поясняет староста. – Втягивают её через хоботок в клюве. Только вялые, пока не хлопнешь, держать невозможно. Потом вечер уже был, спать мы легли. Вдруг слышу, староста мимо нас крадётся на цыпочках, в канцелярию. Не нравится мне это, иду за ним под мороком. Он лучинку зажёг и пишет что-то. Потом написанное в под коробку спрятал и обратно ушёл. Я это достал, а темно. Если свет себе создам – спугну ещё. Пощупал, чувствую, краска ещё влажная. Вспомнил о Ксероксах и сел сверху. Потом осторожно положил холстину на место, и спать лёг. Утром светло, прочитаю. Сон мне ещё снился дурацкий. Впрочем, это совсем другая история. А утром нас ещё до петухов разбудили. Молоком с блинами накормили и в баню зовут. Они всей деревней раз в три дня в баню ходят. Мужики утром, бабы вечером. Баня – дело хорошее, мы не отказались. Домик такой славный деревянный, хвоей пахнет, брёвна сосновые. Разделся, лёг на лавочку, пар повсюду, расслабился. А тут чувствую, по спине чья-то лапа ползёт. Я лапу хватаю, сбрасываю, подрываюсь. Гляжу – урод какой-то, борода от самых глаз и скалится по дурному. Хотел врезать ему, размахнулся, но передумал. Жалкий какой-то, бить – себя не уважать. Показал, чтоб свалил с глаз моих. Не проходит и пяти минут, уже в плечо пальцем тычут двое, меня годка на два помладше, смотрят так выразительно… У них что, обычаи такие? Гоню и этих, тихо подхожу к Гроссу. Удивляется, нет, к нему не лезли. Ничего не понимаю, то ли я такой красивый у них, то ли Гроссуляр такой страшный. Разворачиваюсь, и слышу – Гросс ржёт как конь. Хватает меня за руку, и ведёт к зеркалу на стенке, пар стирает, и поворачивает спиной к стеклу. Гляжу, а на заду у меня большими чёрными буквами «Пользуйтесь на здоровье!». Я не такой крупный, как Ксерокс-старший, вот только два слова и отпечаталось. Рубеус покрепче обнял Изумруд и немного смущённо кашлянул. Не для её ушей история была всё-таки. Снова покосился на огненного бога. Тот тихо трясся от беззвучного хохота. Привычно, совсем по-зоевски. «А была не была! Только как мне к нему теперь обращаться?» - А пусть будет Ваша… - Зой скривился. - твоя очередь. Правда или вызов?

Зойсайт: – От этого предложения я точно не смогу отказаться. Зойсайт приподнял брови, игнорируя нехарактерный даже для Нефрита порыв. Конечно он и как бог, и уж тем более как лорд славился своей... непринуждённостью в поведении, но всегда в негласных границах комильфо. Так что, приписав все странности вину или банальной усталости, Зой благодушно кивнул: - Тогда желаю, - Бог повернулся к Рубеусу и едва заметно, чтобы заметил только тот, кому это предназначалось, подмигнул ему. - Милости просим в нашу свиту. Тем временем Джедайт начал рассказывать правила игры "Правда или вызов". Даже при всём желании Зойсайт не смог бы абстрагироваться от подобного совпадения и подозрительно из-под ресниц поднял глаза на Куна. Тот сидел как ни в чём не бывало и улыбался. «Восхитительно, - Зойсайт невольно хмыкнул. – Определённо, да». Усиленно пресекаемые мысли, наконец, нашли лазейку и скользнули тонкой серебристой нитью в сознание. Словно растапливаемые солнцем льдинки, они переливались и бликовали перед внутренним взором Бога. За столом места было вполне достаточно, чтобы сидеть хоть в футе друг от друга, но рука Кунсайта на подлокотнике почти касалась локтя Зоя, а их колени постоянно сталкивались под столом, за семью печатями длинной льняной скатерти. Словно уловив его настроение, Кунсайт выпрямился и вновь зацепил Зоя ногой. Это было смешно, глупо, но... приятно. Через миг Кун поймал его взгляд, вопросительно кивнув на новую бутылку красного. Зой согласно прикрыл глаза. Бокал наполнился, а Бог Воды, налив вина и себе, вновь откинулся на спинку стула. Рубеус начал свой рассказ. Повернувшись в сторону принца, Зойсайт почти ненамеренно коснулся кончиками пальцев руки Верховного Бога. Замер. Успев сосредоточиться как раз к началу самого интересного в словах Рубеуса, Зой пригубил вино. «Действительно забавная история, - подумал он. – Рубеус никогда даже не упоминал об этом». Когда последние смешки начали понемногу затихать рыжий посмотрел на него: - А пусть будет Ваша… - Зой скривился, - твоя очередь. Правда или вызов? Зойсайт усмехнулся: - Вызов.

Рубеус: Ну вот. Вопрос у него был, задание же… И что ему теперь, спрашивается, делать? Он бы вмиг придумал что-то для Зоя. Но не для Огненного Бога, для Длани Карающей, Пылающей Ярости, Гнева Небесного… как там ещё его народ называет? Зойсайт внимательно и, кажется, немного насмешливо смотрел на принца. - Нууу… - Рубеус мучительно думал, как бы ещё продлить время на размышление, ведь тянуть минут пять звук «у» было не самой лучшей его идеей, но на сей момент, увы, единственной. Хотя нет, была ещё одна столь же потрясающая воображение альтернатива – тянуть звук «э». Принц абсолютно несчастным взглядом обвёл помещение... и неожиданно вдохновился зависшими в воздухе музыкальными инструментами. – …уууу, пусть будет танец. В конце концов, Зой любит танцевать. Почему бы «Гневу Небесному» не любить то же самое?

Зойсайт: Уточнять Рубеус не стал и Зой склонил голову набок: - Танец? - протянул он уже откровенно веселясь. – Ну, хорошо... Зойсайт осушил свой бокал. Поставил его на стол, бросив острый взгляд в сторону Кунсайта, вышел из-за стола. «Было бы очень... – шепнул огонь в свечах, но Бог уже мотнул головой, отгоняя неуместное воображение. – ...Не сейчас». Зой потянул за ленту, расплетая волосы. Неторопливо расстегнул ряд пуговиц, позволил спуститься камзолу с плеч и откинул его на подлокотник своего стула. Повёл плечами разминаясь. А потом обернулся к Рубеусу. Стул с принцем точно магнитом резко развернуло перед Зоем. - Тогда танго! – подал руку принцу Зойсайт с первым резким аккордом гитары, словно рапирой отсалютовал. И пока рыжий не успел опомниться, Бог буксировал его за собой чётко, уже полностью уйдя в ритм, к расчистившемуся от столиков «полю боя». – Ты ведёшь, - шепнул Зой, приблизив свои губы к уху Рубеуса и тут же, повинуясь мелодии, сделал шаг назад: - если сможешь!..

Рубеус: Только оказавшись в центре зала, принц очнулся – бывало, конечно, всякое, но так настойчиво его ещё никто не приглашал. Его вообще не приглашали страшные огненные Боги. И не страшные и не огненные, впрочем, тоже. Свечи в канделябрах вспыхнули чуть ярче, камин полыхнул чуть сильнее обычного. Рубеус мысленно сотворил охранный знак и почти сразу же тяжело вздохнул. Покосился на Зойсайта. Неее, знаком здесь не обойдёшься. Какие знаки, когда «страшный огненный бог» прямо таки лучится от удовольствия, наблюдая за его растерянностью… И очень знакомо лучится – так же, как всегда, когда выворачивает всё себе на пользу или задумывает особенно грандиозную шутку. «А может, и правда нет никакой разницы?» Рубеус перехватил руку Зойсайта поуверенней и вплёлся в музыку. …Танцевал Зойсайт, как и издевался – весьма божественно. И всё было бы замечательно, кабы не одна существенная проблема. Он порывался вести. Причём каким-то абсолютно гадостным образом. Во-первых - успешно, а во-вторых – приступами. Бог то покорно откидывался на руку принца, расчерчивая воздух взмахом слегка светящихся в темноте янтарных локонов, то вдруг переходил в атаку под яростное пульсирующее крещендо, отбрасывая Рубеуса от себя и притягивая обратно так, что только ветер свистел в ушах. «Так вот что значило «если сможешь»? Ну, держись, …Зой!»

Кунсайт: Рассказ Рубеуса верховный слушал вполуха. Отдельные фразы не передавали всего смысла, без сомнения, забавнейшей истории, но Кунсайту было не до того. Вежливо кивая и удивленно приподнимая брови в нужных местах повествования принца, он был занят совершенно другим. То и дело в его личное пространство вторгался Зойсайт. В игре этих мимолетных прикосновений верховный неожиданно потерялся. Даже бог не может делать несколько дел одновременно. Кончики пальцев Зойсайта – холодные, будто вдруг начавшие мерзнуть - почти касались его руки, выстукивали ритм, пока их хозяин слушал историю Рубеуса. Тот, в свою очередь, повернулся к Зойсайту. - Танец? - полюбопытствовал огненный бог, как всегда - слишком небрежно, пряча заинтересованность за ленивым равнодушием. "Я знал, что ты возьмешь вызов. Говорить правду не станешь ни за что, а танцевать...да, это вызывающе" Цокнул бокал, взгляд полоснул наотмашь, и вдруг отчаянно захотелось оттереть принца в сторону и самому стать перед огненным, замереть в странной стойке плохо знакомого танца. - Тогда танго! – Зойсайт подал руку Рубеусу, мгновенно погружаясь в ритм, ведя за собой все еще ошеломленного таким поворотом событий принца, прижимаясь, что-то шепча на ухо… Он растворился в музыке, и бог воды видел - это именно он вел, даже когда казался ведомым. Будто проверяет ... – верховный чуть повернул голову, наблюдая за развлекающимся Зойсайтом. – Нет, уже не проверяет, – плечи расправлены, подбородок поднят – Уже позволяет восхищаться собой, – нарочито замедленное, скользящее движение. – А что здесь? «Тебе интересно?» или …«Всё это может быть твоим»? Бог воды свободно откинулся в кресле, ненадолго прикрыл глаза, не без иронии и, пожалуй, впервые признавая у себя наличие воображения. Мысленно восстановил каждое движение Зойсайта, улавливая перелив каждой мышцы под тканью, отмечая демонстрируемую гибкость, показную хрупкость, бьющую ключом магию… - «Похоже, он решил извлечь из этого задания максимальную выгоду» Кунсайт неспешно поднял руки с колен и тяжело опустил на подлокотники, дерево сразу пошло тонкими, змеящимися трещинками. Верховный ощутил досаду. На всю эту ситуацию, на не то время и не то место, провокации Зойсайта, самого себя и так некстати прорвавшуюся силу. На лице не дрогнул ни один мускул. Трещинки на подлокотниках заросли. «Играй. Посмотрим, что из этого выйдет»

Зойсайт: Совместный пост Рубеуса и Зойсайта. За всю их долгую дружбу выросшую из мальчишеского соперничества и окрепшую настолько, что даже порой Зой не хотел этого признавать, они никогда не танцевали. Тем более танго. Поэтому было вдвойне интересно. Как поведёт себя Рубеус? Да к тому же с учётом, открывшейся ему всего пару часов назад небольшой детали из обширной Зойсайтовской биографии. Впрочем, это могло и помочь. Во всяком случае, удар рыжий держал. Он оказался хорошим танцором. То ли бесчисленные балы ему пошли на пользу, то ли он просто был весьма талантлив. В общем, об оттаптывании ног речи и не шло, что радовало. Зойсайт спрятал улыбку. Отступив на пару шагов, они не отрывая друг от друга обжигающих взглядов двинулись по кругу. Аккуратные выжидающие движения, чтобы перевести дыхание и разработать новую стратегию. Свечи в трактирчике совсем приглушили свой свет. Голубоватые огоньки потекли вверх по стенам, сгрудились на потолке, разделились на море и небо, тут же на «небе» вспыхнуло алыми язычками предзакатное солнце и отразилось в «море» дорожкой ярких бликов, о берег забились, заплескались волны, окатывая комнату искрами «пены». Одна из искр вдруг опасно близко подлетела к гитаре, но не коснулась, отпрянула, распустилась в её пламенную копию, тут же рядом по огненной скрипке скользнул огненный смычок, из под золотящихся струн виолончели к пылающему багрянцем аккордеону протянулись ровные, светящиеся нотные строчки. На одной ножке завертелся скрипичный ключ, вспорхнули шумной стайкой горящие ноты, нижняя До потянула за штиль верхнюю - уворачивающуюся восьмушку, скатывая, сворачивая её в клубочек, превращаясь в рыжего нахального котёнка. Котёнок спрыгнул на стол, потянулся и принялся ластиться к Верховному Богу. Верховный рассеянно запустил пальцы в тёплый – не обжигающий – мех. Зойсайт резко остановился вместе с паузой в музыке. Сдул чёлку с глаз. Рубеус вздёрнул подбородок и настороженно выпрямился. Танго продолжается. Шаг. Рука. Взгляд... Поворот. Затишье сменилось шквалом. Музыка швыряла, крушила и влекла... Или же она сама была пленницей в дурманящем водовороте страстей? Страстей выверенных и добавленных к отравленному ритму танца в необходимых пропорциях, по божественному рецепту. …А по залу уже несутся пламенные листья, воплощаясь то в танцующие пары, то в юрких разбегающихся саламандр и растворяясь еле заметной в полумраке паутинкой. Одна из таких оказывается почти у носа Рубеуса и принц едва не чихает, безнадёжно упуская момент, когда Зой вновь решает перехватить лидерство. «А говорил, что веду я», - слегка обиженно подумал Рубеус. - Ну и как я тебе в роли дамы? - Переигрываешь, - хмыкнул Зой. – Поменьше естественности. - Манерничать не умею, - расплылся в улыбке Рубеус. - Так что реверанса не дождёшься. …Над зеленоватой свечкой вспыхивает огненный цветок. Из полосатой появляется на свет пчела, жужжит, кружась над полным сладкого нектара цветком. Резкий удар музыки – лепестки хищной росянки смыкаются над неосторожной лакомкой, нежная трель скрипки – живая, но слегка ошалевшая пчела расправляет примятые крылья, звучный голос аккордеона – и это уже не пчела, а маленький Икар летит прямо к солнцу. Последняя фигура, прикосновение. Небесное светило медленно заходит за импровизированный горизонт. - Спасибо, - просто сказал Зойсайт. Рубеус сдержанно поклонился. И оба прыснули. Уже за столом Бог Огня, отвлёкшись на минуту от поглощения крохотных разноцветных канапе, посмотрел на Нефрита: - Что скажете, дорогой друг? Вам милей правда или же вызов? - Правда. Зойсайт кивнул: - Тогда расскажите нам что-нибудь о звёздах. Что-то, сумевшее удивить даже Вас.

Изумруд: Ооо Боже, - думала Изумруд, закинув ногу на ногу и с выражением легкой рассеянности накручивая прядь волос на палец, - мой покровитель танцует с моим мужчиной. О Боже, - повторяла она про себя, провожая взглядом Зойсайта. Господи, - думала она, касаясь пальцами губ, - я не смогу жаловаться тебе на тебя!.. Что-то подсказывало ей, что отныне она не сможет произносить молитвы с тем же чувством, что и раньше. Слава Богу - хотя теперь даже эта фраза приобрела весьма специфический оттенок - эти двое так заржали, остановившись, что тревожное колдовство момента рассеялось в миг. Но, когда Рубеус занял свое место, Изумруд шепнула ему, оставив в покое измученную прядь: - Я так тоже хочу. Уже отводя губы от уха рыжего принца, она ненароком перехватила взгляд Алмаза и невольно выпрямилась, поведя острым плечом. - Кто бы знал, - сказала она ему, - что наш мир, оказывается, настолько маленький, что мы каждый день встречаем его владык?.. Изумруд отвела взгляд, заметила, как Кунсайт доливает остатки вина из очередной бутылки в бокал и фыркнула в кулак. - ...И при этом делят наши маленькие слабости, - она подвинула вперед пустой бокал и потянулась за забавными маленькими канапе, грозящими исчезнуть задолго до конца ужина, - Не у тебя ли еще не допитая бутылка, Алмаз? Рассказ Бога Ночи не хочется слушать всухую.

Алмаз: Ласковые живые огоньки проплясали по столу, котенком поластились к верховному и исчезли, как только закончился танец. В молчании Кунсайта чудилось что-то напряженное. Король покосился на своего покровителя и успел поймать еле заметное сжатие ладоней на подлокотниках. Для невозмутимого бога это было то же самое, что для других - удар кулаком по столу. Несмотря на воцарившийся за столом тон добродушной иронии, который ненавязчиво задали Нефрит и Зойсайт, сказать вслух, что верховный нервничает, Алмаз не смог. Из всех сидящих живее всего на огненное танго реагировала Изумруд. Гордая воительница растерянным взглядом следила за каждым движением танцоров. Казалось - она тоже там, между наскоро отодвинутых стульев и пламенных нот, с искренним недоумением и обидой пытается оторвать рыжего от...собственно, такого же безрассудного рыжего. Только бога. - Мир? Так вот он весь и есть, - рассеянно ответил король. Семья и по своим таинственным причинам привязанные к ней бессмертные. Настолько неотделимые, что уже тоже немножко семья. Весь мир. - А, да. Извини, я прослушал. Ты бы удивилась, если бы узнала, насколько часто вы их видели. Рассказать ей о том, что когда она первый и последний раз в жизни решилась надеть бальное платье, именно Зойсайт наступил ей на шлейф? Правда, это была чистейшей воды случайность... Сразу начали вспоминаться самые нелепые случаи: как Джедайт под видом первокурсника устроился "на практику" в лабораторию младшего и два месяца вдохновенно ронял пробирки и портил составы. Или громкий роман звездного бога с генералом Янтарь, чуть ли не правой рукой Рубеуса. А совершенно душераздирающая история о том, как Кунсайт, в целях демонстрации образца самообладания, неделю изображал...впрочем, не надо об этом. - Ничего не меняется. Они ведь все равно были где-то рядом. Какая разница, видели мы их или нет? Ты же привыкла к тому, что твоему покровителю открыты все твои мысли? Сохраняя все то же странное выражение лица, бог воды принялся доливать вино в почти полный бокал Сапфира. На возвращающихся к столу он не смотрел. Кто они такие, эти, как выразилась сестренка, владыки? Откуда в них столько человеческого - с такими-то силами? Почему Нефрит так любит людей, Зойсайт - ругаться с Нефритом, а Джедайт - наблюдать за тем, как ругаются Нефрит и Зойсайт? Зачем им, всемогущим, эти игры? - Напейся и пригласи Кунсайта танцевать, - вполголоса предложил король, сочувственно улыбнулся и поднял бутылку. - Или спой те непристойные куплеты про рыжего.

Рубеус: Принц с наслаждением вытянул гудящие ноги под столом, слегка задев кого-то из сидящих напротив. Зой его таки умотал. "Зой?!".. - Рубеус покосился на Огненного. Тот выглядел так, словно это вовсе не он только что носился по залу в этом сумасшедшем танце. - "Да, именно - Зой. Жизнь прожита не зря, я успел подружиться с Богом!" - рыжий увёл последнее куриное крылышко из-под вилки Нефрита и подмигнул покровителю - "не зевай" - "Даже, наверное, с двумя Богами". Тёплые губы неожиданно коснулись уха. - Я так тоже хочу. - Обязательно! - Рубеус звонко чмокнул подставившуюся щёку. - Только чуть позже. Уффф, твой покровитель замотал меня сильнее, чем Вавелит на тренировке по бегу на пересечённой местности! Ну, может быть, Рубеус слегка преувеличил. Может быть даже, не слегка. Но подняться прямо сейчас для повторного танца его бы не заставила никакая сила. Ну, разве что, кроме силы любви. Вот если Изумруд ещё раз так ему улыбнётся, он пойдёт и на второе танго, и на третье, и на четвёртое, и на десятое. А потом он развалится. На 10 маленьких рыжих Рубеусов. И десять маленьких рыжих Рубеусов пойдут танцевать ещё первое, второе, третье... От активных движений вино слегка ударило в голову, и мысли начали медленно, но верно расползаться. Впрочем, на слух это, кажется, ничуть не повлияло. - Напейся и пригласи Кунсайта танцевать. Или спой те непристойные куплеты про рыжего. И это называется родной брат! - Ты чего? - у Рубеуса даже покраснели кончики ушей. - Их же Пиндар сочинял! Ты представляешь, что в них?! И он предлагает _это_ петь _Изумруд_. Совести у него нет. И стыда. Интересно, а при чём тут Кунсайт? А-а-а, не важно - рыжий собственнически обхватил Изумруд за талию. Ни к кому он её не отпустит. Он прирастёт к стулу, станет большим и тяжёлым. И прирастит к себе Изумруд. Никто его не сдвинет. Даже Верховный. Да. Неожиданно для себя Рыжий почувствовал себя абсолютно счастливым. Тут его место, тут его сторона, тут его дом. Рядом с любимой, рядом с братьями, рядом с богами. "Я слишком везучий. Нефрит, мне, кажется, страшно."

Нефрит: Здесь будет пост..... правда-правда!

Сапфир: - Вопрос к... принцу Сапфиру! - Сапф вздрогнул. Нефрит смотрел весело, в его стакане что-то искрилось и булькало. Похоже, вопрос-то будет с подковыркой. - Вопрос так вопрос, - отозвался принц, держа марку. И тут же пожалел об этом. Нет, конечно, ничего такого в этом не было, но как-то.... ну не обсуждал Сапф такие вопросы с другими. Личное, оно личное. А уж эта история... Румянец вспыхнул на лице младшего, и ладони вспотели. Смущенно улыбаясь, принц почесал переносицу. И начал рассказ. - Когда я впервые задумался о сексе? Как ни странно.. Зазвучал рассказ, добротно сдобренный ментальными образами и иногда - яркими ощущениями. рассказ впечатлениями, яркий и мутный, как импрессионистические картины, рассказ урывками и впечатлениями - запомнившееся, так как давно было. Смущенное, сбивчивое и немного абсурдное повествование из детства принца Сапфира. - Она омыла его чресла слезами, поцеловала и приласкала, аки дитя малое… - сдавленное хихиканье. Макушки – близко-близко друг к другу – пять штук. Детки склонились над книгой – старой, потрепанной, тайком вынесенной из библиотеки за пазухой. Сапфир знал – детей в тот отдел не пускают. Но эти мальчишки охотно читали только такие книги, и доставали их с завидной изобретательностью. Сапфир слушал и краснел. Вообще-то, он и сам не раз читал свитки из запретного раздела библиотеки, но такие – никогда. Щеки ребят разрумянились, глазки заблестели, и хотя они еще толком не понимали, что читают – не понимали потому лишь, что сами не пробовали. Хотя видели не раз. Запретный плод сладок, угроза наказания лишь распаляет кровь, и так хочется вырасти… Потом ребята гурьбой повалили в парк при дворце. Зазвали с собой и Сапфира. Дети дворян, развлекающиеся, пока их родители пьянствуют, они тоже хотели «настоящей жизни», как недавно заявил один из мальчишек. Но для дворцовых служанок они были пока еще слишком малы. Вот и искали себе другие развлечения. Сапфир краснел, бледнел и смеялся, пока ребятня шальной гурьбой шагала к парку. Ему вспомнился Рубеус. Старший брат уже многое мог рассказать и об этой странной книжке и о других, ей подобных. Однажды он влюбился – просто потому, что решил влюбиться. Она была хорошенькой служанкой при дворе – рыжая, длинноволосая, румяная, пухленькая девушка. Девчонка шла, соблазнительная покачивая бедрами, с корзиной свежевыстиранного белья под боком, и редкий мужчина, проходя мимо, удерживался от щипков, тычков и прочих заигрываний. Она забавно взвизгивала и кокетливо улыбалась. Рубеус ходил следом красный, аки его шевелюра, носил ее корзины и помогал по работе. На третий день она затащила его на сеновал и таки заставила залезть к себе под юбку. С тех пор смущение принца как рукой сняло. У Алмаза, думал Сапфир, таких проблем, наверное, отродясь не было. Алмаз мог все. Ну, почти все. Это «почти» и отрезвило младшего принца. И когда честная компания добралась до места, Сапфир остался в тени – наблюдать. Он никогда еще такого не делал. И не знал, стоит ли. Мальчишки вышли на поляну – ласково светило солнце, весело журчала речка, в одном месте берег размыло, и обнажились мокрая глина вперемешку с илом. Мальчики скинули одежду и спустились в речку, туда, к вымоине на пострадавшем береге. Вода ласково гладила тонкие ноги, худые тела казались совсем хрупкими – нагни, переломятся. Мальчишки прижались к почве в вымоине – животом, бедрами, коленями – погрузились, слились с ней. Неуверенные смешки, удивленные стоны, глупое хихиканье, поддразнивания и прибаутки. Тела извивались - казалось, земля поглощает их, заглатывает, начиная с бедер. Сапфиру, наблюдавшему все это из-за дерева, чудилось в происходящем что-то языческое. А потом неожиданно прибежал смотритель парка с бутылкой в одной руке и хворостиной в другой. - Ах вы, малолетние развратники! – вопил полупьяный старик, размахивая гибкой веткой и иногда даже попадая по чьей-нибудь голой ягодице. Ребятня завизжала, кинулась врассыпную, быстрее – вскарабкаться по речному склону, быстрее – схватить одежду – и не важно уже, свою ли, чужую, быстрее – убраться отсюда подальше. И подальше от этого сумасшедшего старика. Принц спрятался за дерево и смеялся – в кулак, в рукав, как угодно, лишь бы тихо и не поймали. Хорошо, что он туда не пошел. По окончании истории возникла пауза. Сапфир, разошедшийся во время рассказа, решил поскорее вклинить в эту самую минуту молчания следующий вопрос. А то чего доброго эта тишина еще комментариями разразится сейчас! - Кунсайт, - храбро выпалил принц обращение к верховному Богу. - А... - секундная растерянность на лице сменилось выражением радостного озарения. - А что ты сделал самым первым, когда осознал себя богом? И принц воззрился на Верховного с горячим академическим интересом, уже даже не балдея от собственной наглости.

Кунсайт: От такого вопроса Кунсайт надолго задумался. Уютно потрескивали дрова в камине, - если закрыть глаза, то очень похоже на тот, который остался в обители. Только вместо каменных плит живой огонь окружают ледяные пластины. Так даже лучше - хрустально прозрачный лед не мешает свету. Остальные боги поначалу удивлялись эксцентричности верховного: занесенному вечными снегами замку, со стенами снаружи закованными в лед, а внутри - усеянными родниками, камин не подходил. Но Кунсайт сделал вид, что ничего странного в этом нет, Нефрит ободряюще улыбался, Джедайт качал головой и осторожно трогал каминную доску. А с узкой ладони Зойсайта в выемку дна стекало пламя, которому не требовались дрова и не был страшен ветер. В "Подстаканнике" камин был обыкновенный - гранит, чугунная решетка. Судя по расслабленности семьи, они здесь тоже чувствовали себя как дома. Это ощущение передавалось богам, связанным со своими воспитанниками незримо и намертво. Не поворачивая головы и не прилагая для этого никаких иных усилий, Кунсайт слышал, как постепенно спадает напряжение его подопечного, как он понемногу превращается в нормального человека. - Первым делом я создал мир, - наконец произнес бог воды и взял столовый нож. Посмотрел на лезвие, недовольно нахмурился. Сложив пальцы в щепоть, провел по ножу. Металл сразу же заблестел. - Рассказывать я не мастер, сами знаете. Давайте я лучше покажу, - с этими словами Кунсайт отодвинул блюдо с мясом с центра стола и нарисовал на освободившемся месте круг. Когда линия мягко засветилась серебряным, бог взял кувшин с водой и невозмутимо вылил все его содержимое в очерченную область, как в стакан. Вода повела себя соответственно и замерла столбом. - Смотрите, - заключил Кунсайт и дотронулся кончиком ножа до воды. Там что-то сверкнуло и в ней зашевелились маленькие полупрозрачные существа, казалось, состоящие только из глаз и хвостов. - Сначала я хотел сделать все как можно лучше. Идеальнее, что ли. Картинка в воде как будто приблизилась к каждому смотрящему, открывая вид на нечто, что можно было бы назвать участком морского дна, если бы не неуловимые оттенки воды и песка, делающие пейзаж не похожим ни на что в этом мире. Между кораллов из песка выросли башни города. Дома были больше похожи на произведения искусных ювелиров, чем на жилища - представить, что в таком резном и ажурном жилище можно стирать белье или возиться с кастрюлями, было невозможно. На иголках шпилей одна за другой загорались крупные бусины, заливая город жемчужным светом. Существа менялись на глазах, становясь похожими на русалок. Только по сравнению с жабьей шкурой и унылыми рыбьими мордами последних, эти создания казались воплощением чистого изящества: гибкие перламутровые хвосты, длинные струящиеся волосы, лица и руки, как у фарфоровых кукол. Они кружились в хороводах, сновали между своими сказочными домиками и часто останавливались, любуясь друг другом. - Потом я неделю был занят, не уделял им внимания и они вымерли. Кажется, от голода, - под равнодушный голос Кунсайта "русалки" стали бледнеть и оседать на песок, а башни их ненастоящего города - рушиться. - После этого я решил сделать так, чтобы они сами могли справляться. Нож снова коснулся водяного столба, картинка дрогнула и сменилась. Теперь вода была темнее и от нее как будто веяло холодом. Песчаное дно усеивали камни, редко покрытые мхом, а к камням лепились груды мусора, узнать в которых жилища разумных существ было невозможно. Над камнями пронеслась тень чего-то крупного, но неизвестный хищник не обратил внимания на поселение. Из незаметных глазу нор в ощетинившихся острыми кусками раковин "домах" появились юркие фигурки маленьких...нет, они не были похожи на прежних "русалок". У этих существ на перепончатых лапах поблескивали когти, а вдоль спин шли шипастые гребни. Плотная серая кожа почти сливалась по цвету с песком и переходила в тусклую чешую хвоста. Один такой "тритон" с зазубренным копьем в руках подплыл к самой границе воды и воздуха и настороженно оглядывался. - Их я оставил на месяц. Когда вернулся, увидел, что они перебили друг друга. В воде взметнулась кровавая муть, несколько секунд ничего не было видно. Потом вода осталось чистой, в ней плавали те же "головастики" - Дальше я из чистого упрямства не делал ничего. Выпустил их и ждал год. То, что получилось... - снова металл уколол воду, и снова все изменилось. На белом, каком-то безжизненно гладком дне возвышался город. Назвать его творением архитектуры было сложно - он состоял из полусфер, похожих на мыльные пузыри, залитых мерцающим желе. Время от времени "пузыри" открывались и из них выскальзывали какие-то самостоятельно передвигающиеся предметы. По дну ползли желтые ленты, передвигая к городу аккуратно сложенные горки камней и водорослей. Ни одного живого существа видно не было. - Этих я убрал сам. Стали слишком скучными, - отрешенно заключил верховный бог и резко ударил по воде ножом, перерубая "столб". Тот сразу же исчез. Кунсайт смотрел в стол и вертел нож в руках. Сияние лезвия и круга на столе медленно угасало. - А вы, леди Изумруд? Правда или вызов?

Изумруд: Гадкая игра, подумала Изумруд, переводя взгляд с Сапфира на Кунсайта. Младший был невозмутим. Бог, только что закончивший повествование о своей божествыенной чернухе, - тоже. - А вы, леди Изумруд? – спросил он. - Правда или вызов? - Вызов, - не задумываясь, решила леди, убирая с талии руку Рубеуса. Мало ли что придет в голову этим ужасным мужчинам. - Тогда... - Кунсайт выдержал театральную паузу, неторопливо отпил глоток вина. - Насколько я знаю, его высочество любит поэзию. Порадуйте его чем-нибудь. Изумруд отвернулась и засмеялась в кулак. Затем потерла лоб, повернулась обратно, глянула на Рубеуса – и снова прыснула. Бессильно стукнула кулаком по столу. Уткнулась в плечо рыжего принца и страдальчески захохотала. - Неет, - наконец простонала она, - это сильнее меня… Ей пришлось потратить с полминуты на то, чтобы принять более-менее невозмутимый вид и начать: - Все. Фух. Это будет… - она не удержалась и хихикнула, - тяжело, но пусть потом хоть кто-нибудь скажет, что леди Изумруд не держит обещаний! Просто Пиндар в какой-то момент… Не смотри на меня волком, - Изумруд повернулась и взъерошила волосы Рубеусу, - меня можно сказать, заставили. Так вот. Пиндар в какой-то момент был очарован сногсшибательной маскулинностью мужающего Рубеуса и… - она повела головой, подавляя приступ смеха, - и продекламировал ряд… ряд… Я даже не знаю, как это назвать, потому что… Этот текст попрал моё чувство прекрасного. Насмерть попрал... Изумруд торопливо отпила из бокала и снова засмеялась, едва успев поставить его на стол. - Итак, - сказала она, - куплет первый. Про ландшафт Рубеуса. Леди отодвинула стул, откинулась на спинку, взглянула на Рубеуса и для пущего эффекта томно приопустила ресницы. Рубеус содрогнулся. - Сильных плеч его горные гряды, - с чувством произнесла Изумруд, - титанической шеи сосна... Находиться я жаждал бы рядом и разглядывать их дотемна. Ах, по коже его загорелой деликатная поросль волос! - голос у леди дрогнул. Подавив смешок, она продолжила. - Зависть статуи мраморно-белой пробудил бы его мощный торс... На пару секунд ей-таки пришлось прерваться. Бессильно возрыдав, Изумруд закинула голову и часто-часто заморгала. - Часть вторая, - сказала она, давая понять, что труд Пиндара был монументален, - про Рубеуса наощупь. Кхм. Его ноги стройны, как у лани. Его бедра тверды, как гранит. И мои оробевшие длани нежный жар его ч... чресел манит... Его скулы, как склоны утеса, надо мной нависают, горя. Как миндальные зерна раскосы, его очи - над морем заря... Рубеус незаметно повел ладонью - мол, хватит уже. Изумруд решительно подняла палец. - И часть третья. Самая главная. Жажду я, чтобы нежной десницей он в объятья меня заключил, - в голосе у неё появились торжествующие интонации, - но увы, это может лишь сниться - рок мой с плотью меня разлучил. Как я дерзкой своею рукою, - чувствуя, что рыжего принца держит на месте разве что слабая вера в то, что Изумруд не будет перегибать палку, леди заговорила быстрее, - его стана любовно коснусь, поцелуями шею покрою, и взволнованно вниз опущусь! Его тверд... Рубеус не выдержал и вскочил со стула - но Изумруд, сдавленно булькая в ладонь принцу, попыталась изобразить эротически-лирический изыск Пиндара руками. Она никогда не сдавалась. - Ал, как ты поступал, когда нельзя было надавить статусом? В полевых условиях?

Алмаз: Я отомстил вселенной за все! За месяцы без постов, за все мучения… Простите меня…Я хотел покороче, оно само так получилось >< - Я возьму пример с Кунсайта, - улыбнулся король. Вспоминать о том, на что намекала Изумруд, ему было скорее приятно, чем нет. Хоть это и была совершенно безответственная выходка, как назвал ее тогда рыжий. - Это лучше показывать…хотя бы потому, что рассказывать долго. И, наверно, не так интересно. Алмаз сцепил пальцы в замок перед лицом. - Только закройте глаза. Как говорит все тот же мой уважаемый покровитель, и это тоже у меня получается далеко не идеально. Картинка перед глазами каждого из присутствующих моргнула, подергалась, устанавливаясь и постепенно налилась цветом и объемом. *** Командир заставы докурил третью сигарету и вопросительно посмотрел на интенданта. Тот закатил глаза и пожал плечами – мол, не от него зависит. Где бюрократия, там и звезды теряются. - Долго еще, Батя? – наконец не выдержал один из бойцов. - Дыши воздухом, - хмуро усмехнулся человек в буром плаще, опирающийся о забор. Места во дворе было мало. Крохотный ровный участок без разломов и валунов, большая редкость в горах - это все-таки не дворянская усадьба. И пятеро взрослых мужчин, некоторые из которых были весьма солидной комплекции, заполнили пространство почти до отказа. Центр огороженной площадки оставляли свободным, там слабо моргал стандартный путевой маячок. Когда наконец хлопнул телепорт, интендант успел подумать, что пора бы его на перезарядку. Но это дорого…лучше оружия заказать. - Ну, добро пожаловать, - осклабился названный Батей. Поторчав полчаса на холоде, по милости начальства, он преисполнился недовольства и нашел прекрасный повод от него избавиться. Без обид. Но кто-то же должен быть виноват? Еще не осыпались искры перехода, а новоприбывший шагнул вперед, с любопытством оглядываясь. - Здравствуйте, - ответил он и, после странной заминки, поднял было руку в салюте. - Не надо этого! – отмахнулся лейтенант, перебивая неначатый рапорт. – Мы тут, чай, не в штабе. Без формальностей. И так знаю, что связист из главного лагеря. Ждали, ждали… - Очень, - язвительно ввернул продрогший интендант. - Тебя погреть? – откровенно заржал огромного роста воин, опирающийся на топор. Остальные присоединились, даже гладкое, как маска, лицо второго солдата прорезала улыбка. Новичок непонимающе уставился на интенданта, но тот терпеливо ждал, пока недобрый смех стихнет. - Эй, хватит Паука травить, - дохохотав, с напускной суровостью сказал начальник. – А, кстати. Знакомься с сослуживцами, гость. Хотя…какой же ты теперь гость? «Связист» ничего не понял, но на всякий случай улыбнулся. - Так…это вон Отшельник, наш первый боевой колдун, - указывая на бородача в буром, начал Батя. – Это Секира, можно догадаться…тот узкоглазый тип зовется Лисом. Второй фокусник, все как положено по уставу, он же интендант снабжения – Паук. Унылый юноша с седыми висками сделал вид, что говорят не о нем, а оба воина отреагировали, но по-разному. Здоровяк Секира свысока, снисходительно кивнул, Лис же коснулся двумя пальцами рукояти меча и медленно поклонился. - Очень приятно, - не к месту сказал новичок. Услышав эту непривычно гражданскую глупость, лейтенант поневоле криво ухмыльнулся. - «Приятно»? Ну-ну…вижу, штатская выправка, - по присланному магу проехался изучающий взгляд. Худой, бледный, на вид – щелчком убить можно. Конечно, смотря с кем сравнить. Повыше Паука будет, и в кости крупнее. Физиономия не крестьянская, глаза как будто выцветшие. Лейтенант таких встречал среди магов, что убивали всю жизнь на корпение над книгами. Одет по-городскому, гладко выбрит, тусклые русые волосы стянуты на затылке. - Не воин. Так – пустой расход провианта, крыса канцелярская, - совершенно не смущаясь присутствия обсуждаемого, резюмировал Батя.. - Вот так и звать тебя будем. Пережидая смех, новичок равнодушно смотрел в пространство перед собой. *** С улицы ввалился Секира с охапкой дров под мышкой. Шедший за ним Отшельник аккуратно закрыл дверь на щеколду – так меньше дуло в щели – и подошел к столу. Стараясь не раздавить, принялся высыпать из глубоких карманов алые ягоды. - Мало будет, - приоткрыв один глаз, меланхолично произнес «узкоглазый тип». – Заболеем сингой. Нехорошо. - Найди больше! – огрызнулся маг. Его и самого злило то, что в изученном до последнего пенька лесу ягодные кусты попадались все реже. А ведь без этих терпких, невкусных «даров природы» им не выжить. Синга – зимняя, страшная болезнь, выкашивала горные посты временной границы каждый год. - Похлебка готова, - объявил интендант, с трудом вынимая ложку из густого, жирного варева. От запаха этого шедевра его начинало мутить. - О, молодец! – Секира одобрительно хлопнул хлипкого мага по плечу и полез за ложкой. – Батю там разбудите. - Видели? – неопределенно спросил Лис, потягиваясь. Его столовый прибор – две узкие лопаточки – всегда был при нем в поясном чехле. - Ага, - безмятежно кивнул Отшельник. – Сидит. За интендантом хлопнула дверь. От давно остывшей земли тянуло промозглой сыростью. Она пробивалась даже в дом, выстуживая старую избушку. От сырости летом наростал мох, тянулись ввысь прозрачные ниточки грибов, которые не давал сшибать Отшельник. От нее же портилась еда и ныли старые раны лейтенанта. Сырость была куда противнее холода. Паук поежился – оказывается, еще и здорово похолодало. Но все равно снаружи было лучше, чем внутри. Наверху тучи метались между горными вершинами, рвались о них, и между их клочьев изредка проглядывали звезды. Маг вяло сделал ритуальный жест, призывая милость Нефрита, удачу – и не веря в нее вот уже третий год на этой проклятой заставе. Что-то заставило его повернуться к ущелью. В той стороне, на просматриваемой от дома поляне, виднелась неподвижная тень. - Иди есть, - буркнул Паук, демонстративно глядя в другую сторону. - Спасибо, я не хочу, - сидящий на земле соизволил открыть один глаз. Весь его вид говорил о том, что он преспокойно досидит тут до утра. И по-жречески скрещенные ноги не затекут, и на пронизывающий осенний холод он не соизволит обратить внимания. Интендант не выдержал. - Да это тупая шутка все! Нет никаких «испытаний», они это только сейчас придумали! - Я знаю. Паук не нашелся с ответом. На рассвете он протиснулся между притихшими сослуживцами, в его руках дышала паром глиняная кружка травяного отвара. «Связист» Крыса сдержанно улыбнулся: - Благодарю. Гадость какая… - и выпил настой залпом. *** Со всех сторон раздавалось оглушительное блеяние. Огромный воин и щуплый маг топтались на крохотном пятачке, окруженные грязными боками и тупыми мордами овец. Как трое горластых пастухов пробирались в этом море живого мяса и шерсти – оставалось загадкой. - На какойт аснаваний вы не дает нам пройти, да? – сурово хмурил роскошные брови старик с посохом. – Наши авца, панимаеш, идут на пастбищ! - Погодите с овцами, - ответно суровел Паук. – Мы должны вас досмотреть. Секира молча демонстрировал животным и их погонщикам грозное выражение лица и блестящее лезвие за спиной. - Сматрет-шматрет! – одноглазый пастух помладше плюнул в пыль. – Билят! - Эй, потише, - Отшельник пробивался через стадо, размахивая перед собой каким-то облезлым веником. Интендант поморщился – запах от веника шел неприятный. Овцам тоже не понравилось, они шарахались и маг почти свободно шел вперед, изредка отодвигая зазевавшихся ягнят. За ним, зажав нос, шел Батя, из-за которого выглядывал «связист». - Чего это? – оглянулся через плечо воин. - Козомор северный, - гордо задрал подбородок Отшельник и потряс веником. Животные заблеяли еще сильнее и жалобнее – отодвинуться подальше у них не получалось, слишком плотным было стадо. - А ну иди сюда, - лейтенант поманил к себе самого старого из пастухов. – Что вы тут забыли? - Еще мой прадэд ганял на этот пастбищ свой атар, да! – дед стукнул своей клюкой и овцы, как по команде, еще прибавили в громкости. - Билят! – возмущенно добавил одноглазый. - Есть тут пастбища? – поинтересовался у Отшельника начальник заставы. Тот кивнул и махнул рукой куда-то влево. - Твою мать, леший! Ну не на меня! – возмутился Секира, отряхиваясь от листочков. Батя задумчиво почесал затылок. Раньше он тут пастухов не встречал…но и не заходил так далеко на условно нейтральную территорию тоже. - Документы покажите, - прервал нервное молчание Крыса. Маги в один голос хмыкнули – ну какие могут быть документы у горных пастухов из полудиких племен, да еще и в военное время? Они и в мирные-то годы формальностей не выносят. Но предводитель погонщиков, шепча что-то под нос, полез за пазуху бушлата и долго рылся там. В конце концов, в протянутую руку «связиста» легли скрученные в трубочку бумаги. Крыса протянул их лейтенанту, но тот отмахнулся. Тогда «связист» начал просматривать их сам, ловко перебирая страницы привычным движением. Внимательного интенданта заинтересовал цепкий взгляд новичка…но еще больше он удивился, когда Крыса как бы невзначай дотронулся указательным пальцем до шеи. Это был знак – «внимание, опасность» - и рядом мгновенно подобрался, шумно засопел опытный Секира. - А интересно…откуда в вашем ауле такие солидные печати и хороший пергамент? – наконец поднял взгляд новичок. Посох в руках «старого пастуха» еще хрустел, переламываясь пополам, а между широко расставленными ладонями Отшельника уже отпущенной пружиной взвился вихрь. Блеснуло лезвие гигантского топора, и овцы, приникнув к земле, вдруг оскалили неправильные, «нетравоядные» клыки и отряхнулись, разбрасывая фальшивую шерсть… *** - Дай еще картошки, Лис, - вздохнул Секира, вертя в ручищах свой тесак. Невозмутимый азиат прикрыл глаза в знак согласия и поддел своим ножом одну из плавающих в воде картофелин. Здоровяк осклабился, перехватывая летящий прямо в его лоб «снаряд», а потом еще один, и еще…пока в котелке перед Лисом не осталась одна-единственная картошка. - Хватит? - Пока да, - важно кивнул Секира. В котелке плавало поровну «жертв» его и этого чудаковатого беженца из Сильвера: между грубо обтесанных брусков важно качались гладкие, как куриное яйцо. Кучи очистков у ног каждого отличались так же разительно – кривые обрезки и тоненькая ровная лента. Душераздирающая разница культур. - А больше и нет, - мрачно сказали из кустов. Оба воина не пошевелились – они за два десятка шагов поняли, что это Отшельник. Бородач вышел, бережно разводя ветки, и с неодобрением оглядел «поваров». – Вы зачем всю картошку перевели? На завтра ничего не осталось… - Я жрать хочу, - с подкупающей искренностью заявил Секира. – Тебе что, и ее тоже жалко? Она ж неживая! Я не птичку ем, спокойно! Маг погрозил ему узловатым пальцем и сел к огню. Шутки по поводу его мировоззрения не прекращались никогда, хотя давно потеряли и новизну, и обидность. - Что нового, Крыса? - Пока ничего, - «связист» пожал плечами, не отнимая пальцев от висков. Через пар за ним искоса наблюдал Паук, помешивая на сковороде коренья. Манеру новичка одновременно слушать многоголосый штабной хор и разговаривать с присутствующими он чуть не посчитал шарлатанством – держать столько каналов ни один из магов, присланных на заставу, не мог. Не разведчик ли он? Хотя что ему делать в этом глухом углу, где даже постоянно передвигающаяся туда-сюда граница не меняла расположение с лета? - Так…на южном фронте движение…и не в нашу пользу…В секторе четыре-восемь…где это? А, под Арлеем, точно…замечена передислокация артиллерии. Назначения не интересуют…у нас тихо, - Крыса открыл бесцветные глаза и посмотрел на очищенную картошку. – Провиант задерживается на неделю. Воины помянули интимные места богинь, Отшельник неодобрительно покачал головой. - Я слышал, тут неподалеку живут какие-то дикари, - продолжил «связист», подвигаясь, чтобы дать боевому магу место на бревне. Тот усмехнулся в рыжую бороду и пристроился рядом с Секирой. Глыбообразный воин встрепенулся, покосился на молчаливого интенданта. - Эй, Крыса, не боишься так близко к Пауку сидеть? Он, знаешь ли, того…к нему спиной нельзя! Интендант не снизошел до ответа, но его некрасивое, вечно недовольное лицо исказилось и пальцы дрогнули. Крыса перехватил у него сковородку и равнодушно пожал плечами. - Не понимаю, почему это должно меня беспокоить... Так что насчет дикарей? - Есть такие, - лениво подтвердил Отшельник и захрустел сырой картошкой, игнорируя костер, грядущий ужин и осуждающий взгляд Лиса разом. – До них полдня пути. - Вот и попробуем, - оживился «связист». – Оставим кого-то здесь и пойдем за едой. В конце концов, поменяем что-то из оружия на продукты. У нас два ящика стрел, и нет ни одного лука. - Аферист, - пробормотал Лис чуть слышно, опуская последнюю картофелину в будущий суп. *** Насквозь промороженные веточки хрустели, как стеклянные, выдавая малейшее движение. Да и человек в меховой шапке особо не прятался. Прислонив мешок к дереву, он задрал шубу и начал возиться с завязками штанов. - Вот с-с… - не выдержал Отшельник. Выучка не позволила ему пошевелиться, но промолчать он тоже не мог. В плечо мага тут же впились пальцы соседа по укрытию. - Тихо, - выдохнул Крыса над ухом. – Не надо. - Там же Батя…похоронен…паскуда! - Он этого не знает. Помолчали, слушая невыносимое журчание. Через бесконечную минуту Отшельник почувствовал, что «связист» отодвигается. - Обойду его. Не один – скажу. Задушить можешь? - Конечно, - поморщился маг. Для его уровня и опыта это было плевым делом. Может, не чисто и не сразу, но этого мохнатого он завалил бы. – А ты умеешь? – имея в виду навыки разведки, спросил он. - Не пробовал, - прошелестел Крыса загадочно и выскользнул из искусственного завала. Сразу стало холоднее, и Отшельник в который раз пожалел о том, что день бесснежный. Какое-то время маг еще слышал шорохи, указывающие, куда направился напарник, но скоро и они исчезли. «Он один», - неожиданно очень внятно произнес голос «связиста» совсем рядом. Отшельник усмехнулся и выбросил руку вперед, ломая сосульки и взрывая мягкий снег – впервые за долгое время, ему захотелось убить. По-настоящему. Может, из-за этого он попал не совсем точно в горло шпиона, и тот не задохнулся сразу, а почти вырвался из невидимой удавки. Но из-за дерева, под которое чужак только что справил нужду, выскользнул Крыса… - Зараза! - огорчился маг, хлопая себя по бокам. - Бывает, - миролюбиво согласился его напарник, которого уже никому и в голову не приходило назвать «новичком», вытирая нож о снег. О том, что он перерезал человеку горло первый раз в жизни и что его тошнит от отвращения, называемый Крысой не сказал. В доме было тепло и тихо. Трещали дрова в очаге, похрапывал Секира, освобожденный от дежурства из-за вывихнутой ноги. - Ну что? – спросил Лис, неохотно отрываясь от полировки меча. - Одного поймали, - Отшельник повесил неизменный коричневый плащ на гвоздь и пошел к огню. Второй патрульный сел за стол, оперся локтями о потемневшую от суровой жизни столешницу и погрузился в переговоры со штабом. - На нашем участке будет прорыв, - наконец сказал Крыса и тряхнул головой. – Кто бы мог подумать… - И что теперь? – подал голос из своего угла интендант. - Завтра придется всех здоровых и не очень отправлять в дозор, - задумчиво глядя на прикрытую одеялом гору, формально считающуюся Секирой, сказал Крыса и потер лоб. – Будем расходиться по двое на северо-восток и на юго-юго-восток. Друг друга не терять ни в коем случае, держать связь с заставой. Бодрствующие обитатели дома молчали, Секира посвистывал почти музыкально. Маг-специалист по связи на дальних расстояниях Крыса уронил голову на руки и вырубился. Так его величество Алмаз из рода Валор, правитель одноименного королевства, провел свой двадцать первый день рождения. *** Когда отрывки воспоминаний растворились окончательно, король потянулся за вином. Едва уловимую горечь надо было срочно смыть. И отвлечься. - Вы один остались, - глядя на бога знаний, улыбнулся Алмаз. – Но раз вы эту игру придумали…я не буду спрашивать, правда или вызов. Решайте сами.

Джедайт: Джедайт улыбнулся. Потянул воздух, вслушиваясь в настроение выпивающих. Потом театрально повел рукой, и... Крыша пропала. Трактир обнажил свои комнаты перед небом, городом и звездами. Трактирщик, выкативший еще боченок вина, тихо ахнул. Джедайт довольно поклонился - балахон фокусника и довольная улыбка, и даже разноцветный колпак на голове. Затем лихо, по-дирижерски взмахнул рукой - и над городом загорелся фейерверк. Зацвели в ночном небе бледные морские анемоны, стрелой взвился вверх львиный зев и лениво распустились тигровые лилии. Со свистом полетели шутихи, по пути превращаясь в огненные кометы и юркие, крутящиеся юлы, разбрасывающиеся вокруг себя искры света. Издавая низкий приятный свист, по небу проплыл огромной морской кит. Он важно помахивал хвостом и иногда хитро косился на выбежавших поглазеть горожан. Восторженно визжали проснувшиеся дети. Кто-то молился. Большинство просто стояли, задрав головы кверху, и любовались. Морские волны, пушистые, с белоснежными барашками, сменились бурей и не успели потопить легкий кораблик, превратившись в снег у самого его бортика. Гребни обернулись горами, а судно - санками, и пушистые собаки весело понеслись по снегу, осыпающемуся на землю яркими белыми искрами бенгальских огней. Под конец из сугроба поднялась огромная огненная саламандра, растопила своим огнем снег, и кипяток и пламя полились с неба. Кто-то упал на колени, пряча головы, другие кинулись в дома и под парапеты - настолько реалистичным удался волшебный фейерверк. джедайт засмеялся и лишь махнул рукой. Плмая не жгло, и вода вообще не чувствовалась. Какая- то девчонка коснулась потока, потом счастливая выбежала в саму середину призрачной воды, затянула какую-то мелодию, без слов, притопывая, подпрыгивая, танцуя в светящейся воде, больше похожей уже на туман. Столица сияла бледным золотом, ликуя в центре божественного чуда.

Алмаз: Защитная магия богов начала развеиваться. Как и ощущение беззаботного тепла и покоя, такое непростительно приятное в последний вечер перед отъездом. Рубеус и Изумруд как сидели в обнимку, так и встали у выхода – расслабленные, веселые и одновременно готовые развернуться спиной к спине и ударить. Искоса поглядывая на Джедайта, поднялся малыш. Он вообще не выпускал из вида своего бога весь вечер, даже когда искры и вспышки от магических дурачеств заставляли зажмуриться всех, вплоть до богов. Сапфир... "Орлик, ты не занят? Я в городе. Есть разговор." Алмаз хотел было подойти к Зойсайту, но тут купол щита от посторонних глаз и ушей рассыпался окончательно – и на него нахлынуло все то, что терпеливо ждало за нарисованной богами границей. Вопросы, доклады, сводки…и поверх этого, как колоколом – эхо растревоженного замка. «Какой же он…громкий. Что его так?» Ни следа богинь во дворце и вокруг его не было. Со стороны сада звенела калитка, которой недавно касался кто-то чужой. Не враждебный, но не житель замка. Но куда громче фонил коридор в жилом крыле. Оттуда пахло огнем и злостью. Король прислушался, пытаясь совладать с новыми ощущениями, но в итоге сдался и запросил капитана стражи. Ответ почему-то его не удивил. «Зря я тогда не поставил на них одинаковые заглушки! Хотя бы на тех, чьи родители были сильнее меня…» - Рыжий, я так больше не могу. Кого ты вырастил на мою голову? Пожалуйста, найди этого беспокойного ребенка и напомни ей, как надо себя вести. Рассеянно дослушивая - и не слыша - ответ брата, Алмаз открыл телепорт. Во дворец, в канцелярию.

Нефрит: Нефрит, на которого снизошло молчаливое настроение - впрочем, бывают в жизни моменты, когда веселее послушать, да и Зойсайт что-то хандрил - с улыбкой кивал вопросам, слушал, а больше смотрел, ну и, конечно, подливал вина, то местного, то своего. небольшое приключение во дворце не отвлекло его от рассказов, но и говорливости не прибавило. Он потянулся, вставая с кресла, подошел к выходу, рассеяно потрепав Рубеуса по голове, просто так, из вредности, обвел пришедших взглядом, улыбнулся. - Всем доброй ночи, - пропел он, исчезая. ---------> В Обитель Нефрита

Джедайт: На полу вспыхивали, потрескивая, искры фейерверка. Яркие вспышки сменились мягким ночным освещением, ментальная тишина внутри трактира взорвалась телепатическим шумом - пора было заканчивать вечеринку. Отправив очарованному и уж что-то прикидывающему в уме Сапфиру легкий мысленный шелбан по носу, Бог Знаний протянул руку Кунсайту. - Господа, боюсь, мы вынуждены откланятся. - До завтра, - продолжил повелитель воды. Из последней иллюзорной искры, догоравшей у сапога Джедайта, вверх и в стороны развернулся телепорт, обернулся плащом вокруг богов и схлопнулся. Как и не было. Оба - в столицу Сильвера, на Элизиумскую площадь, Зойсайт - к себе в обитель

Рубеус: Совместный пост Рубеуса и Изумруд - Рыжий, я так больше не могу. Кого ты вырастил на мою голову? Пожалуйста, найди этого беспокойного ребенка и напомни ей, как надо себя вести. Принц деланно-оскорблённо выпятил подбородок. "Я самый лучший в мире нянь! Воспитываю арбалеты, файрболы, кинжалы и маленьких девочек. Арбалетами, файрболами и кинжалами." - Да нормальная девчушка выросла, бойкая. И что тебе не нравится? - буркнул Рубеус, и с гордостью добавил. - Всю прислугу в поместье построила: что она не любит - никогда ей не сготовят, если в сад сбежала - ловить никто не пробует, на цыпочках ходят, когда она спит. Так что не надо. - рыжий слегка потянулся и упоённо, хотя и немного нетрезво, проурчал, обнимая Изумруд (уши при воспоминания о невинном творчестве Пиндара, богини его побери, порывались пылать до сих пор. Принц понадеялся, что она это не заметит). - Ладно мы присмотрим, раз братец не справляется, правда? - потом посмотрел на Алмаза уже совершенно серьёзно добавил. - Чувствуешь, с ней что-то не так? Я проверю. - Тебе нельзя поручать смотреть за детьми, - сказала Изумруд, положив голову на плечо Рубеусу, - ты их балуешь... Рыжий, а что это у тебя уши красные? Объятия Рубеуса из нежных стали настороженными. - Ну, нам, пожалуй, пора идти, - быстро сказал он. - Постой-постой, - Изумруд, память которой на пиндаровскую похабщину была обострена выпитым вином, не могла остановиться просто так, - Неужто ты вспоминаешь о нефритовом стержне? - Все, - торопливо произнес Рубеус, переставляя леди в сторону выхода, - всем пока. - Или о вулкане удовольствий? - Изумруд, из под ног которой периодически уходила земля, приложила палец ко лбу. - Или... Рубеус последним рывком добрался до двери и выскочил наружу. С улицы донеслось: - ...о тугом... К замку. Потом в подземелья

Сапфир: Джедайт ушел. Что-то теплое щелкнуло принца по носу, и бог исчез. Сапфир зевнул. От божественного прощания тут же нестерпимо захотелось спать. Прижать к себе что-то теплое, мягкое, с длинными пушистыми волосами, которые лезут в нос и рот, выплюнуть пару черных волосков и уснуть. Крепко-крепко. принца неудержимо потянуло к любимой. Попрощавшись с оставшимися, Сапфир покинул Подстаканник. Комнаты Рей.

Время: Третий игровой день. Утро. В теме: никого.



полная версия страницы