Форум » Деревня » Кузня » Ответить

Кузня

Рубеус: Здесь всегда могут подковать лошадь, сделать оружие на заказ, а то и статуетку сотворить точёную. Тут живёт кузнец и его подмастерья

Ответов - 29

Курогане: Курогане нахмурился. Бывать на рынке ему не нравилось. Там было шумно и многолюдно, а Курогане предпочитал тишину и сосредоточение, единственный звук, который он признавал - удар молота по наковальне. Но выбора у кузнеца не было, в деревне его услуги требовались совсем не часто - ну там, кобылу подковать да утварь подлатать, на это ни себя, ни подмастерьев не прокормишь. Оружие, фигурные подсвечники, статуетки - всё это столь же мало интересовало деревенских, как самого Курогане - уход за скотом. Своего хозяйства у кузнеца не было, как и жены, как и детей. У него была кузница и ему этого хватало. Ещё бы не надо было ездить на рынок... Курогане вздохнул, взвалил на широкие плечи мешок с изделиями (этот мешок подмастерья даже вдвоём не оторвали бы от земли) и направился в город. Возможно, удастся приобрести не только еду, но и пару книг. Кузнец был обучен грамоте. Ему нравилось читать. Правда, новую книгу достать получалось редко, как и найти время для её прочтения. На рынок.

Курогане: Из лавки "Пыльный том" Курогане пропустил гостя в кузню первым. Первыми принято пропускать барышень, конечно, а недоразумение всё-таки парень. Но мало ли, чем оно себя считает. Оно ж долбанутое. Вроде бы. Слегка покачивая бёдрами недоразумение прошло вперёд. Ну вот, походка у него точно как у "мало ли"! Фиш успел сделать всего несколько шагов, и... Курогане совершенно забыл, что оставил на полу грабли. Ненарочно. Совсем. Вернее, не совсем. Вернее, нарочно. Говорят, они воров отпугивают. Или метят. Синим глазом. Ну, у недоразумения глаза и так синие, синее некуда. Маг пошатнулся, уклоняясь от ручки грабель, и запнулся о валяющуюся там же кочергу. Она там была не от грабителей, она так, просто валялась. Курогане кинулся на выручку гостю. Успел подхватить за талию и прижать к себе. Проклял свою кочергу. Проклял свои грабли. За проклятиями забыл выпустить Фиша из объятий.

Элберт Фишай: Кузнец спешил, пронесся по дороге, потом по проселочной, потом по тропинкам, дошел до кузни. Про лаванду Элберт даже и заикнутся не успел. Ну и ладно, - пожал плечами он, - Надо прихватить из комнат фонарик магический и пойти потом с ним в поле. Даже романтично. Правда, выходной близится к концу, а, значит, пора искать нашу прекрасную неугомонную королеву и быть готовым оторвать голову всякому, кто задумает ее обидеть. Свою работу Эл, в общем-то, любил – почетная и высокооплачиваемая, не особо пыльная, дающая приятные возможности в дальнейшем. Конечно, он считал своим долгом держать себя в наилучшей форме – иначе долго ли он был бы телохранителем? И он иногда спрашивал себя, когда прошла эйфория от победы – когда он, вопреки ожиданиям всех доказал, что он великолепный маг и воин и добился, чего хотел – а есть ли еще что-то? Не только расчет, но еще и вера в то, что эту девочку с розовыми волосами он и впрямь должен защищать? Порой, Элберт сам не верил в свой цинизм. Сейчас он не позволил мыслям всплыть на поверхность – эта обыденная тоска сейчас была совершенно ни к чему, улыбнулся рассеяно Курогане и шагнул внутрь. Полоса препятствий. Грабли. Нет, это было бы слишком просто, если бы Фиш мог позволить себе убиться граблями. Он отклонился в сторону, уходя от удара по лицу и подставляя плечо, но в темноте в незнакомом помещении не рассчитал, отклонился слишком сильно, пришлось шагнуть вправо. Кочерга. Тело, ожидавшее твердую опору, не успело среагировать оптимально. Ступня поехала вбок, связки взвыли. Фиш понял, что на ногах ему не устоять, выпустил из рук мешок со сливами – они не должны были побиться, так как лететь было невысоко, опустил плечо вниз, подогнул правое колено, с мысленным вздохом – на реальный не было времени – готовясь к кувырку в неизвестность и… Тут его поймали. Кузнец, видно сам не ожидавший такой обороны внутри своей кузницы, ринулся на помощь и сейчас, что-то шипя сквозь зубы, крепко держал Элберта за талию. Ну, во всяком случае теперь не придется готовить мазь от синяков – а на нее тоже как назло лаванда нужна. Телохранитель поводил ногами, убеждаясь в том, что опора есть и, если сейчас его отпустят, он не покатится опять, выпрямил ноги – кузнец был ощутимо выше его. Эл запрокинул голову, чтоб взглянуть на кузнеца. Вышло забавно, ведь они стояли так, что Фишу было видно перевернутое лицо кузнеца и Эл заухмылялся. - Борьба с незаконными нарушителями? Вы бы тогда гостей вперед что ли бы не пускали… Вырыватся он не спешил - особого дискомфорта он не испытывал, так как кузнец домогатся не собирался, а вот наблюдать за немного замедленной реакцией кузнеца было весьма интересно.

Курогане: - Борьба с незаконными нарушителями? Вы бы тогда гостей вперед что ли бы не пускали… - запрокинутая мордашка мага почему-то не выглядела недовольной. Ну, может, разве что, слегка насмешливой. - Гм. - согласился с Фишем кузнец. Он вообще всю жизнь искренне верил, что согласие и извинение можно выразить этими двумя буквами: "г" - согласие", "м" - извинение. Ну, или наоборот. Недоразумение, судя по бодрому голосочку, осталось целым и невредимым. Слава Богиням, а то вышло бы совсем нехорошо. - Что показывать, господин маг, копья, пики, мечи, алебарды или кинжалы? Руки Курогане по-прежнему лежали на талии "господина мага". Талия была тонкой, гибкой, почти девичей. Тепло ощущалось даже сквозь одежду. Рукам на ней лежать было определённо приятно. Нет, конечно, увидь кузнец, где лежат его конечности, он бы их тотчас убрал - не хватало ещё обниматься с мужиками. Тем более магами. Тем более такими долбанутыми магами. Даже если они похожи на хорошеньких молоденьких бабё...кхм. Однако информация от рук выбрала, похоже, самый длинный путь к сознанию. А что взять с инстинктов? Захапал - нравится - держу.

Элберт Фишай: Кузнец, кажется, как-то совсем потерялся. Хотя сумел вспомнить, зачем пришли, и то неплохо. Выпустить Элберта из рук он не догадался, даже напротив, перехватил поудобнее. Фишай прищурился, прикидывая, а не попался ли кузнец под его очарование. Фиш любил подшутить над людьми, но предпочитал, чтобы от него держались на расстоянии. - Кинжалы и мечи, пожалуйста… Он нахмурился и мягко вывернулся из рук кузнеца, осторожно ступая, чтобы не наступить ни на что разбросанное по полу.

Курогане: Только когда этот недопарень вывернулся из рук, до Курогане дошло, что он всё это время фактически обнимал его. Бр-р-р! Бывает же, ведьмаки попутали, не иначе. - Кинжалы и мечи, пожалуйста… - Это здесь, - кузнец указал на столешницу, на которой лежало десятка два мечей и штук тридцать кинжалов. - Если хотите, можно опробовать в деле. Кому другому подобной комплекции Курогане бы не предложил спарринг, это было бы не слишком справедливо - кузнец был выше Фишая на глову и почти в два раза шире в плечах - но этот маг не казался ни слабым, ни хрупким. Скорее гибким, проворным, натренированным. Попробовать сразиться с ним стоило. Ещё бы он согласился.

Элберт Фишай: Элберт рассеяно щурился, дожидаясь, пока его глаза окончательно привыкнут к темноте кузницы. Стоило, конечно, поторопиться - а то так можно и не успеть вручить подарок от них с Вестой Дарию, но все же... так сложно подобрать себе по настоящему подходящее оружие! Конечно, Эл мог бы сражатся любым кинжалом, но с клинком, подходящим ему по всем параметрам, можно достигнуть небывалого мастерства. Да, был еще вариант самому подогнать руку под оружие, но кинжалы Фишая почему-то быстро снашивались, ломались, ржавели и исчезали в неизвестном направлении, что смысла привыкать не было... - Опробовать в деле? - рассеяно переспросил он, зажигая в руке неяркий магический огонек и склоняясь над столом, - Надеюсь, у вас есть мишень?.. или как еще вы предлагаете опробовать? Фиолетово-голубоватое пламя бросало причудливые блики на стену кузницы, Элберт не обращал никакого внимания на обстановку, полностью погрузившись в любование оружием. Выглядел он со стороны неожиданно забавно - напряженно вытянувшись над столешницей, с голубым огоньком в поднятой на уровне уха правой руке и с мешком со сливами в опущенной левой.

Курогане: Несколько секунд Курогане созерцал голубой огонёк в руке Фишая. Одно дело знать о магии или там с деревенской колдуньей пообщаться, совсем другое - видеть её проявления воочию. Даже такие простые проявления. В магии кузнец не разбирался, а потому не мог прикинуть уровень Элберта даже приблизительно. Это одновременно и напрягало, и странно радовало. Приятно видеть силу, так не похожую на твою собственную. - Мишень во дворе. А вот мечи можно и в живом бою оценить. Я тренировался поступать на военную службу.

Джей Хоук: С Элизиумской площади Всю дорогу до кузни Хоук мучительно соображал - что же может понравиться Ей, его Богине. Что же она предпочтет, тонкий изящный нож, жалящий как змея зазевавщуюся жертву или прекрасный, длинный меч, символ уравновешенности, силы и уверенности. Почему... почему так трудно сделать выбор. - Добрый день - он открыл дверь кузни и вошел в обитель, где огонь и молот правят сталь в умелых руках мастера - есть тут кто? Шаг за дверь показался Джею вечностью. Мысль молнией поразила его в самое сердце. - Да это будет так и только так. Что может быть прекрасней простоты, ведь ни одна, даже самая великолепная и блестательная вешь, не сможет показать всю глубину его чувств. А удобный, добротно выполненный метательный нож, со гравировкой, слова которой льются прямо из души и летят ввысь, как тысячи искорок от разъярившегося костра. Слова, которые навсегда заполняют собой сознание и греют в холоде зимних ночей. Надо будет подумать сегодня...А теперь нож... - Я хотел бы кое -что заказать. С кем я могу поговорить по этому вопросу?

Курогане: Неожиданно в кузне появлся ещё один человек. Человек, сумевший легко обойти препятствие в виде кочерги и лопаты. Человек с волосами цвета бешеной фуксии. "Мало одного крашеного-ряженого..." - Добрый. Кузнец - я. Что именно нужно? На незнакомца Курогане смотрел с недоверием и на всякий случай положил руку на меч - лучший из его коллекции, меч с головой серебрянного дракона.

Джей Хоук: - Мне нужен...нож... - уверенность Хоука куда - то улетучилась. Он ощутил себя ребенком, который нашкодил и знает, что его сейчас накажут - простой, хороший нож. Это подарок для...очень важного для меня ...человека. Я хочу, чтобы он ... ей понравился. Джей немного помялся. - Я хочу, что бы она была уверена, что он сможет защитить ее. И я надеюсь - Хоук вновь почувствовал себя свободно и ехидно улыбнулся - что мне не прийдется жаловаться на качество изделия.

Элберт Фишай: Элберт косо взглянул на вошедшего, опознал в нем Хоука и потерял тут же интерес, выбрал кинжал, кажется, подходящий, рассеяно замер - в какую руку брать? - опустил сумки на пол, схватился свободной рукой за кинжал, и тут только до него дошло. - Привет, - он помахал рукой с пламенеющем огнем Хоуку. Что, неужто тоже Дарию подарок купит? - подумал Эл, - Кажется, генерал сможет открывать оружейный склад. Но тут Хоук оговорился и Фишу сразу стало любопытно - о ком беспокоится эта вечно неприкаянная душа. Он прищурился, разглядывая лицо приятеля. -

Джей Хоук: -Так, а этот что здесь делает - вздохнул Джей, меньше всего ему хотелось сейчас встретить кого - нибудь из знакомых, но куда деваться. И тебе того же Эл. Ищешь что - нибудь для души или так просто любуешься. - Хоук натянул на лицо самую милую свою улыбку и сделал пару шагов навстречу Фишаю. Мысли копошились в его голове, приводя все в большее смятение: вид Элберта напомнил ему, что нужно сделать что - то очень важное. - Но что? Дарий... Как же он мог забыть. Нужно срочно что - то придумать... - Хоук совершенно не желал чтобы про его чувства кто - то знал. Это его и только его... Что может знать об этом Элберт Фишай, что должен знать об этом. С другой стороны любовь переполняла его и готова была вот - вот выплеснуться через край. - Надо взять себя в руки - осек сам себя Джей - что ты как мальчишка! Тут он заметил внимательный взгляд Фишая. - Как ты думаешь, еще один меч нашему генералу не помешает? - немного наклонив голову к плечу, Хоук посмотрел на Элберта.

Курогане: Сперва о женщине какой-то толкует, потом о военном. Отродясь не бывало в королевстве баб-генералов! Курогане нахмурился и перевёл взгляд с одного на другого посетителя. Знакомые? Да. Второй хочет что-то скрыть от первого? Определённо. Кузнец выложил из стоящей в углу сумки ещё один кинжал . "Он хотел особенный? Пусть" Кинжал был явно не мужской по виду - украшенный изображением Морской девы на рукояти, тонкий и лёгкий, но от этого не страдали ни заточка, ни балансировка, и качество стали оставалось неизменно высоким. Произведение искусства и оружие. Отец бы им гордился, если бы дожил. Соседи считали, что он на него очень похож лицом, да только нравом сух и неприветлив, Широгане улыбался не в пример чаще, был добр и словоохотлив. 20 лет назад он пошёл в лес отстреливать волков-людоедов, и не вернулся. Злые яыки говорили, что Широгане просто заблудился, но как мог заблудиться тот, кто исходил весь лес вдоль и поперёк, каждую тропинку, каждое дерево там знал? А волки-людоеды с тех пор исчезли, возле болшого оврага кто-то ещё видел одного - израненого и колченогого, а потом всё - как сквозь землю провалились. ...Курогане в те дни сам не свой был, бабка еле выходила. Вот ради неё, ради бабки, на военную службу он и не пошёл... Может, ещё не поздно? - Вот это подойдёт? - Курогане протянул кинжал Хоуку. - А мечи там. Выбирайте.

Джей Хоук: Кузнец протягивал Хоуку кинжал, не простой кинжал, а ТОТ САМЫЙ кинжал, удобный, легкий, изящный. Блики огня весело играли на клинке, то подмигивая друг другу, то вспыхивая отражением тысячи искр. С рукояти на него смотрела прекрасная дева. Джей улыбнулся Ей должно понравиться. Не стоит его портить гравировкой, лучше я просто подпишу открытку. - а вслух добавил: - Сколько ты просишь за него? - пока Курогане решал вопрос цены, Хоук подошел к мечам. Ему приглянулся короткий меч, с приятной на ошутпь рукояткой, украшенной несколькими камнями. Джей пару раз провернул меч в руке - и его посчитайте тоже...И давно ты занимаешься кузнечным делом? - продолжил он разговор, рассматривая работы, явно мастера своего искусства. Ему хотелось поскорее уйти, к тому же Элберт все еще продолжал наблюдать за ним.

Джей Хоук: Расплатившись с кузнецом, так и не дослушав его ответ, Хоук молнией выскочил из кузни. Куда теперь? Может вернуться в кофейню... Хотя и так уже потеряно столько времени. Хоук бежал по улицам деревни, напевая себе под нос веселый мотивчик, который, словно заноза, засел в его голове. Как же здесь хорошо, да и везде хорошо и жизнь прекрасна! - Джей взглянул на небо, которое уже начало подергиваться сумерками и первые звезды, самыми яркими бусинами проступали по еще сопротивляющейся темноте ткани вечности. На Элизиумскую площадь...

Элберт Фишай: Хоук куда-то торопился - сунул деньги кузнецу, даже и не глядя практтчески и убежал. Фиш хмыкнул и покачал головой - взгляд у Джея был задумчив и рассеян и Фиш догадывался. что могло стать тому причиной... Только стало очень любопытно, кто. Впрочем, любопытство ушло и он вернулся к кинжалам. Он опустил сумку на пол и взял в одну руку два наиболее заинтересовавших его клинка. Один очень узкий и длинный, но не хрупкий - качественная сталь была достаточно гибкой, а второй чуть потяжелей. - Значит, живой бой, говорите? - Элберт потушил огонек в руке, и прищурился, привыкаю к темноте опять.

Курогане: Курогане довольно прищурился, и взялся за свой любимый меч. Его меч выковал ещё отец, и сперва он казался маленькому Курогане тяжёлым, огромным и неподъёмным, но он упорно тренировался именно с ним, заворожённый совершенством его линий, головой морского змея на рукояти, так удобно ложащейся в руки. - Можно во дворе, я фонари зажгу при входе. Берите любое оружие, и опробуем. Сердце стучало громче, плечи расправились сами собой, тело наполняясь предчувствием боя. Не смешной на него пародии с деревенскими чурбанами, способными только уронить кому-нибудь скамью на голову или наступить колодой в лапте на ногу, или поднять в воздух, сминая в медвежьих объятиях, а именно боя, с человеком который понимает и чувствует оружие, слышит его, ощущает как сталь врастает в руку и становится её частью. Не в этом ли призвание? Не в этом ли счастье?

Элберт Фишай: После не самой приятной встречи желание опробовать клинок в бою только возросло. Эл все же отдал предпочтение второму кинжалу - его тяжесть весьма уютно покоилась в ладони. Тем более, было бы достаточно забавно убедиться в собственных силах, а также в мощи предложенного оружия, ибо меч самого кузнеца выглядел внушительно (а внушал он доверие, священный ужас и немного благоговения) - он явно знал свое дело, причем знал очень даже хорошо. Усмехнувшись про себя, Эл прошел...или даже проплыл - настолько его пьянило предчувствие боя - вслед за Курогане. При других обстоятельствах свет фонарей, зажженных пресловутым кузнецом, можно было бы назвать уютным и даже романтическим. Однако, Эл скорее бы отметил, что он придавал всем движениям большую мягкость, пластичность - будто сейчас должны начаться танцы, а не бой. Это и было больше похоже на танец. Взаимный поклон, приветственный кивок, изящный жест рукой. Элберту это внушали с младых ногтей. Тем забавнее было наблюдать за кузнецом, который неуклюже шаркнул ногой, угрюмо кивнул и принял боевую стойку. Будто бы собрался драться не на жизнь, а на смерть. Впрочем, даже его угловатые движения скрадывали прохладные сумерки. - Ну и движения у вас, право....Я уж не говорю о манерах, - Эл фыркнул, глядя на кузнеца и позволив себе напасть первым. Наступление, укол, маневр...и танцевальное па. В конце концов, этот кинжал был ничуть не хуже шпаги. А возможно, по некоторым характеристикам мог дать даже пару очков форы. А этот кузнец...и его манеры...стоили того, чтобы еще и позабавиться в процессе. Перед завтрашним днем всем нужно избавиться от напряжения

Курогане: Маг двигался уверенно и плавно, словно тёк в пространстве, подчиняя воздух себе.... и воздух покорно звенел от напряжения, воздух пел, воздух играл призрачно-сумеречными красками. А маг сливался с сумерками, вплетался в них, становился их частью. Сильный, гибкий. Курогане поймал себя на том, что любуется соперником. - Ну и движения у вас, право....Я уж не говорю о манерах Курогане хмыкнул. "Попытка отвлечь? Много на себя берёшь, маг". Кузнец отразил удар, пригнулся, перешёл в молниеносную атаку, тесня Элберта к стволу дерева. И ответил, один раз, в виде исключения: - Тот, кто начал с красивого танца, не всегда красив в конце боя. Он больше не станет говорить. В бою нет места в болтовне. Даже этот язвительный трепач не заставит его отвлечься! ... Но маг отвлекал. Почему-то не давал сосредоточиться, расплывался, уворачивался... И всё так несерьёзно, игриво, с улыбочкой. Словно нарывался. Чтобы он не мельтешил перед глазами, его хотелось поймать. Поймать и обездвижить, прижав к какой-то твёрдой поверхности. А потом... Что потом, Курогане не знал. Просто потом. Широкая, злая, радостная улыбка появилась на лице кузнеца. Дышать легко. А драться - как дышать.

Элберт Фишай: Кузнец был хорош в бою. И со стороны, наверное, даже эффектен. Не в том плане, что сам Элберт, нет. Эффектность его боя заключалась в молниеносных напористых атаках и своеобразной грации скупых точных движений. Кузнец был груб, силен и по-мужски красив. Но Элберт, конечно же, думал вовсе не об этом, а том, как бы ужалить соперника и победить если не делом, то хотя бы словом, поскольку он, сам того не замечая, начал сдавать позиции - Курогане уверенно теснил его к дереву. И все шло к тому, что Эла вот-вот прижмут к теплой, шероховатой коре...почти такой же теплой, как руки кузнеца. - Тот, кто начал с красивого танца, не всегда красив в конце боя. Широкая и злорадная улыбочка. Ну наконец-то явили себя привычные Элу эмоции. - Я бы не стал с такой уверенностью утверждать, что красота зависит от конечности или бесконечности боя. В любом случае, танец смерти тоже может быть прекрасен, - вкрадчиво заметил он, отбивая атаки и понемногу отступая к дереву. - К тому же, - понизив голос, сказал Элберт, - если бы моя красота не была столь незначительна, Вы бы не отвлекались постоянно и не пропускали бы мои удары. Обворожительная улыбка. Эл твердо решил дать кузнецу выиграть. Но сначала - немножко поиграть.

Курогане: -Я бы не стал с такой уверенностью утверждать, что красота зависит от конечности или бесконечности боя. Кузнец хмыкнул. Бесконечный бой? У мага определённо была буйная фантазия. Потому что представить себе что-либо бесконечное кузнец не мог, да и никогда не пытался. Он не мыслил всеми этими абстрактными философскими категориями, а когда случайно слышал или читал что-либо в таком духе, только сплёвывал. Вся эта ненужная софистика была исключительно для любителей молоть языком. Говорить попусту Курогане не любил. Он вообще не любил много говорить. И искренне полагал, что красиво выглядит только победа.... - К тому же, - понизив голос, сказал Элберт, - если бы моя красота не была столь незначительна, Вы бы не отвлекались постоянно и не пропускали бы мои удары. ...или не только. Маг был невыносимо нагл, невыносимо язвителен и столь же невыносимо... . Курогане негромко рыкнул, и пошёл в наступление. Фишай выводил спокойного кузнеца из себя. И Курогане это почти нравилось. Вдруг что-то в движениях Элберта показалось Куро неправильным - будто тот дрался не в полную силу. ...Лезвие меча прошло в сантиметре от носа Фишая - точно, выверено, чтобы не задеть - только показать, что случится, если тот не будет защищаться как следует. - Прекрати паясничать, маг. - хлёстко и коротко. В бою Курогане не признавал иерархии. Противники всегда равны. В бою Курогане был тем, кем он должен был стать. Кровь билась в висках. Клинки сталкивались. Нет, бой не танец. Бой - это совсем другое искусство. Но маг не прав - его красота не в смерти. Смерть - уродлива. Всегда. Сражаться могут только живые. Радость движения, азарт соперничества и желание схватить, подмять под себя, свалить в густую тёмную траву этого самоуверенного болтуна с пластикой прима-балерины и острым, как наконечник копья, языком, - опьяняли. Курогане давно уже не было так хорошо.

Элберт Фишай: Ох, он еще и рычит. Настоящий дикарь. Неотесанный мужлан. Кузнец, что с него взять. Мысленно вздохнув, Элберт парировал. Нельзя было допустить, чтобы Курогане догадался, что маг решил сдаться. Тогда игра будет не такой интересной, а ее результаты - смазанными. Последняя атака и подозрительно суровое выражение лица противника явно показывали, что тайный маневр Эла был не таким уж и тайным - кузнец явно чуял подвох. Элберт ринулся в атаку с новыми силами, показывая, что ведет честный бой и отдается ему полностью. - Прекрати паясничать, маг. Ну смешно ведь, право слово. Кузнец явно не любил абстрактных понятий и пространных рассуждений. Было в нем что-то такое..первобытное и естественное. - Ну что вы. Я совершенно серьезен, - усмешка, полукивок, выпад. И вдруг, после очередной атаки кузнеца...Элберт запнулся о какой-то небольшой сучок, нога предательски заскользила по земле, и он стал терять равновесие. Было бы вдруг, если бы маг заранее не продумал всю сцену своего падения. Его интересовала лишь реакция противника. Доверится ли тот снова своим инстинктам, или подключит разум, который мог быть весьма острым при условии его использования? Несомненно было лишь одно. Бой Фишай проиграл.

Курогане: Отточенное лезвие коснулось подбородка Элберта. Другой, на месте Курогане, вполне мог бы воспользоваться моментом. У этого улыбчивого при себе были деньги. А среди деревенских встречаются весьма и весьма жадные до золотых монет. Спалили бы в печи, скинули б золу в овражек, под прошлогодние листья, вовек следов не отыскать - если только не прислали бы специальный поисковый отряд. Хотя за этим бы, пожалуй, прислали. Курогане сощурился.Почему-то видеть долбанутого мага мёртвым очень не хотелось. - Когда в следующий раз решишь упасть, можешь уже не встать. Не люблю людей, которые рискуют ради развлечения. Кузнец убрал меч в ножны, рывком поднял на ноги Фишая. Нос мага почти упирался в подбородок Курогане. Они стояли очень близко.

Элберт Фишай: - Ой, ну можно подумать, - Эла подняли на ноги. Насильно. Да еще и пригрозили. Ему, телохранителю самой королевы, только что пригрозил кузнец. Ха, он бы еще пальчиком в воздухе потряс - нехорошо, мол. Элберт вскинул голову, чтобы дерзко заглянуть в бесстыжие глаза Курогане, но вдруг пошатнулся и чуть не упал. Его спасло то, что они стояли слишком уж близко. Ну и молниеносная реакция кузнеца, само собой. Как будто он каждый день ловит в воздухе магов с... ...ох, с растянутой лодыжкой. Элу явно не помешал бы визит к целителю. Это же надо было так оплошать перед заврашним великим днем! А все этот чертов кузнец с его якобы невинными развлечениями. На минуту Элберт даже подумал о том, что его невинная персона находится в центре грандиозного заговора, однако эту мысль он сразу же отмел - Курогане не был похож на человека, способного строить хитроумные планы. Да и на личность, заинтересованную в подобном, тоже. Видимо, Элберту Фишаю, доблестному магу и телохранителю по совместительству, сегодня просто не везло. Хотя... - Между прочим, я теперь из-за тебя ходить не смогу! Нет, вы посмотрите на этого нахала. Занимается тут безнаказанно членовредительством у себя в деревне и в ус не дует! Как мне теперь в город добираться? Ох, еще ведь лаванду собирать! Нет, не поход, а сплошные убытки и несчастья. Горе мне, горе! Кузнец прислушивался к потоку обвинений с совершенно непроницаемым лицом, на одной из последних реплик просто легонько подхватил Эла на руки и понес в кузню. Такое действие несколько удивило мага, однако ни на секунду не прервало поток его красноречия. - Нет, ну это же надо! Он меня еще и на руках таскает так бесцеремонно. Хоть бы разрешения спросил, наглец! Варвар, грубиян, хам! Кузнец молчал. Только хмыкнул еще раз и поудобнее перехватил мага, пристроив его на плечо. - Какой кошмар! Что же творится-то среди бела дня, а? Никакого уважения, совершенно никакого. Мало того, что несут, как мешок с удобрениями, так еще и на совершенно неприспособленном для этого, неудобном и жестком плече! Я же чистое и невинное создание с тонкой душевной организацией. Со мной нужно нежно и аккуратно, меня нести нужно, как невесту, а он! Высокий голос максимально истончился от возмущения. - И пейзажи у вас здесь убогие, посмотреть даже не на что. И почему мы так долго идем, дорога до твоей идиотской кузни ведь такая короткая!

Курогане: Фишай был чуть легче чугунной кочерги и совсем не ощущался бы на руках, не будь он таким тёплым и...не дёргайся так сильно. Курогане неслышно вздохнул и пристроил двинутого мага на плечо, поудобнее перехватив под худые ягодицы. - Какой кошмар! Что же творится-то среди бела дня, а? Никакого уважения, совершенно никакого. Мало того, что несут, как мешок с удобрениями, так еще и на совершенно неприспособленном для этого, неудобном и жестком плече! Я же чистое и невинное создание с тонкой душевной организацией. Со мной нужно нежно и аккуратно, меня нести нужно, как невесту, а он! Маг не замолкал ни на минуту, а на каждый шаг кузнеца приходилось по два-три удара острых коленей в живот и костлявых рук по спине. Впрочем, всех движений конечностей этого ненормального Курогане практически не замечал. Когда у кого-то впадал в бешенство бык или паниковал конь, звали укрощать строптивую живность именно кузнеца - умел он говорить с зверями как никто другой, за что и слыл чуть ли не колдуном и подручным даймондских Богов. Однако и ему случалось получить рогом или копытом, и шрамов на его теле было не меньше, чем у иных военных. Так что ему острые колени? А вот с речами дело обстояло куда хуже. Курогане никогда не встречал настолько говорливых и капризных мужчин, и, откровенно не представлял что с ними делать. Он и баб-то сторонился, с тех пор как на катавшуюся по полу в истерике молодуху пришлось вылить ушат воды - страсть, не любил как женские визги. Впрочем, женщины его тоже сторонились, хоть и мил им был его мужественный облик, да больно уж угрюм и нелюдим, с таким хороводы не поводишь и через костёр не прыгнешь. Курогане покрепче обхватил несносного горожанина, стараясь не вслушиваться в его бесконечную болтовню. Получалось плохо. Голос Элберта становился всё тоньше и резал привыкшие к тишине уши, не давал сосредоточиться и вспомнить, где у него лежат чистые тряпицы. Трёп необходимо было прервать любым способом. - И пейзажи у вас здесь убогие, посмотреть даже не на что. И почему мы так долго идем, дорога до твоей идиотской кузни ведь такая короткая! ...Наверное, если бы Элберт сделал хотя бы маленькую паузу, то кузнец бы просто сказал "Заткнись, маг", и на этом бы всё и закончилось. Возможно, будь Курогане человеком рефлексивного склада, он бы перебирал в уме все способы - от кляпа до тумака - весь оставшийся путь до кузни. Но болтливый маг так и не прерывался, а кузнец не был склонен к долгим размышлениям. Кузнец был человеком действия, и привык решать все задачи первым же пришедшим в голову эффективным способом, а потому слово "такая" Элберт произнёс уже как-то неуверенно, а "короткая" и вовсе оказалось смазанным... ... Курогане заткнул рот мага коротким, горячим и крепким поцелуем. Посмотрел пару секунд в ошарашенно распахнутые глаза и счёл нужным пояснить. - Так ты тише. О том, почему первым в голову пришёл именно этот способ, кузнец предпочёл не задумываться, спокойно усадил примолкшего Элберта на лежанку и полез в дальний сундук. Достал маленькую приятно пахнущую скляночку, оторвал несколько полос льняного полотна, заготовленного для пошива сорочки, и протянул Фишаю кожаную полоску: - Зажуй Присел на корточки, ощупал лодыжку, неодобрительно нахмурился и одним резким движением вправил вывих. За те 10 лет, что он учил деревенскую ребятню кузнечному делу, ему часто приходилось наспех латать неосторожных подростков. А мазь должна была быстро снять боль и отёк - уж в чём - в чём, а в травах его бабка знала толк.

Элберт Фишай: Нет, ну это же уму непостижимо! Совершеннейшее отменное хамство. Элберт просто таки кипел от гнева. Да-да, кипел - ему совершенно не понравился способ, которым кузнец так бесцеремонно заткнул ему рот. Конечно, не понравился - иначе и быть не могло! С другой стороны, кузнец мог бы использовать какую-нибудь не особо чистую тряпицу вместо кляпа...Или же просто легким движением заставить мага отключиться - несомненно, Курогане был на это способен, судя по его внушительной (и приятной, чего уж там скрывать) наружности. - Так ты тише. Как у него все просто. Никаких тебе сложных мотивов, изысканных речевых оборотов, пространных объяснений. Кузнец определенно был ужасен. И ответа не заслужил. Элберт искренне полагал, что его молчание со стороны воспринимается как оскорбленное. А не ошеломленное, или что-то вроде того. Окружающие просто обязаны знать, что утонченный телохранитель королевы - личность нежная и ранимая. И что нахрапом его не возьмешь, что бы об этом не думали некоторые ограниченные кузнецы! Впрочем, действиям, предпринимаемым Курогане, Эл предпочел покориться, не особо возмущаясь. Недовольное выражение лица красноречиво свидетельствовало о том, какого он мнения обо всем происходящем. К тому же, шевелиться было не особо приятно - пострадавшая нога давала о себе знать. Какое-то смутное волнение зашевелилось в душе Элберта лишь когда кузнец дал ему кожаную полоску и чуть ли не приказал ее закусить. Фишай хотел возмутиться. Он даже рот открыл, но тут же его захлопнул, потому что в последующие считанные секунды тот самый лоскуток кожи оказался у него во рту, а сознание пронзила яркая вспышка боли - кузнец сделал что-то невообразимое с его многострадальной лодыжкой. Маг издал протяжный стон и выплюнул, наконец, изрядно пожеванный псевдокляп. - Это. Было. Чертовски. Больно, - следом за кляпом Эл начал выплевывать ядовитые слова. Всю фразу сразу изрекать было нельзя - смертельно отравиться мог не только слушатель, но и сам сказитель. Кузнец привычно не обращал на него внимания и продолжал возиться с лодыжкой. Быстрыми, привычными движениями наносил мазь на пострадавшую конечность. Боль постепенно стихала, ее острота спадала. В итоге осталась лишь тихая, ноющая боль... ...движения Курогане завораживали. И не столько движения, сколько сосредоточенное, неодобрительное выражение лица. Возможно, кузнец просто заботился о том, чтобы все было "как надо". Но исключать возможности беспокойства о нем Элберт тоже не хотел. Радовало одно - теперь не было острой необходимости идти к лекарю. Впрочем, особой возможности идти куда-то у мага тоже не было. - Нет, ну я, безусловно, весьма благодарен, и так далее, и тому подобное. Однако мне необходимо попасть в город к завтрашнему дню. Не собираешься же ты тащить меня на собственной спине? Неуверенно пошевелив ножкой и поморщившись, добавил - Хотя, я могу попробовать как-нибудь... Раз уж и так доставил тебе столько хлопот. Чертов городской, да? Сморщил нос. Непривычное движение, и оттого несколько беззащитное. Сложно общаться с человеком, который так односложно изъясняется. Непривычно. И оттого интересно.

Курогане: - Это. Было. Чертовски. Больно Курогане на мгновение оторвался от своего занятия и в упор посмотрел на мага. Не то хмыкнул, не то вздохнул, и потуже затянул узел на повязке. Поднялся, повернулся спиной к Элберту и взял большой и прочный платок с верхней полки. - Нет, ну я, безусловно, весьма благодарен, и так далее, и тому подобное. Однако мне необходимо попасть в город к завтрашнему дню. Не собираешься же ты тащить меня на собственной спине? -Лошадей не держу, - пожал плечами кузнец, прошёл мимо мага в подвал, вернулся с небольшим кувшинчиком и парой сдобных румяных булочек. *Булочки ему пекла хромая Ханна, заносила по утрам, и всегда молилась за его здоровье великой Маори - кузнец года два назад вытащил из колодца её внука. Правда, после падения мальчик прожил всего три недели, слишком глубокий был колодец. Но три недели хлопот, три недели вне одиночества дорогого стоят. И она никогда этого не забудет, и будет носить ему сдобные булочки, пока ещё держат ноги, а руки способны вымесить тесто. Курогане мальчишку почти не помнит - мало ли деревенских сорванцов приходилось снимать с деревьев и вытаскивать из ям, но булочки берёт - привык. Неспешная утренняя беседа с Ханной начинает день. Вернее, беседует Ханна, а кузнец слушает неторопливое журчание её голоса, и пьёт парное козье молоко, щедро отламывая сдобную хлебную мякоть*. Помедлив, Курогане добавил к кувшинчику с булочками фишаев кулёк со сливами и завязал концы платка. - Хотя, я могу попробовать как-нибудь... Раз уж и так доставил тебе столько хлопот. Чертов городской, да? - Не болтай ерунды. Ты умеешь вести бой. Я понял это ещё вначале. Но мне потребовалось время, чтобы распознать по движениям в тебе бойца - у тебя незнакомая мне техника. Ты не солдат. - Курогане выжидательно прищурился. - Не из основных частей. Я видел их на учениях недалеко от деревни. Ты сильный, маг. Кузнец присел на корточки, подставляя Элберту спину. - На поле успеем собрать лаванду и перекусить. В городе будем к утру.

Элберт Фишай: Ох, ну посмотрите на этого наглеца. Лошадей он, видите ли, не держит. А еще гордо кузнецом именуется...А коли понадобится срочно кому кобылку подковать? Фишай начал подозревать, что, учитывая такое отсутствие практического материала, все профессиональные навыки вполне могли быть заложены в крови у Курогане. Но это еще не означало, что он имел какое-либо право так отрывисто и непочтительно разговаривать с магом. Этот чертов кузнец даже не дал Элу возможности достойно ответить - просто с каменным лицом прошествовал мимо в какой-то подвал. Пускай он вернулся обратно с каким-то кувшинчиком (весьма подозрительным) и булочками (крайне аппетитно выглядевшими), но.. - ...мог бы уделить пострадавшему и побольше внимания! Неслыханное дело, кто бы видел. Лежу тут, всеми покинутый, брошенный, страдаю, никто слова доброго не скажет. Впрочем, мне, конечно же, льстит такой отзыв о моих способностях как бойца, тем более из твоих уст, Ганчик... - получилось немного более ядовито, чем полагалось для светского обмена любезностями. Можно было понадеяться, что кузнец настолько непробиваем, что не заметит сарказма. А если заметит, что будет делать? Не останавливая поток речи, лишь тихонько вздохнув, Элберт забрался на спину к кузнецу - На поле успеем собрать лаванду и перекусить. В городе будем к утру. Поблагодарить? Вот еще. Благо кое-кто сам напросился и подставил спину. - Не забыл мои сливы, надеюсь? Без них я никуда не отправлюсь...И, подожди, ты что, сказал к утру? Мы будем идти всю ночь?! Какой ужас! Нет, я конечно, не жалуюсь, ты не подумай, Ганя, пока что не жалуюсь. Идти-то тебе, - задумавшись на минутку, продолжил, - но мне ведь ехать. На твоей жесткой спине. Всю эту ночь. И мы сейчас по эдакой темени пойдем в поле....А вдруг там страшно? Волки какие-нибудь нападут, загрызут тебя, и останусь я там один-одинешенек. Нет, магией я их, конечно, смогу отразить... Но идти все равно не получится. И к утру появятся уже два хладных трупа. ...Ай, поаккуратнее там, не мешок с углем тащишь! на Поле



полная версия страницы