Форум » Храмы » Храм Мелоди » Ответить

Храм Мелоди

Мэллорин: Храм морской владычицы, как водится, стоит на морском берегу, а вернее, в море. Строители вбили в морское дно тяжелые длинные сваи, засыпали промежутки между ними камнем, сотворив искусственный остров. Четыре дороги у храма, четыре двери. Первая дверь – пристань, ведущая в море и три моста соединяют Храм с городом, с «берегом». Центральный мост ведет на храмовую площадь, Морской – к Порту, само собой, ну а Серебряный мост ведет на улицу, которая приведет вас прямо ко Дворцу. На воротах висят колокольчики-трубочки, и над храмом всегда стоит легкий перезвон. Три крыши голубого цвета пронзают небо – Большая пагода, купальня и маяк. Не бывает храма Лорелеи без маяка, а маяк в столице – самый высокий. На двести пятьдесят локтей поднимается его башня, и свет ее виден даже в самый туман, с самую злую непогоду жрецы не дают погаснуть путеводному огню. Большая же пагода храма имеет в центре двенадцать загнутых крыш, покрытых лазурной черепицей и украшенных серебряными дельфинами и черепахами, раковинами и священными колесами. По семь лазуритовых столбов поддерживают крышу с каждой стороны, серебром, бирюзой и цветной эмалью украшены тяжелые створки дверей. Купальня имеет семь крыш и на решетках между столбами ее во множестве висят жертвенные записочки и талисманы. Потому что внутри находится храмовый бассейн, а без него еще более немыслим храм Морской девы, чем без маяка. В бассейне нарекают имя, видят будущее, проверяют искренность и казнят. Вода в нем всегда чиста и прозрачна, соль никогда не оседает на стенках, а если и оседает – то это знамение. Только жрецы и старшие жрецы могут входить в купальню в непраздничные дни. В праздники вход разрешен всем желающим.

Ответов - 15

Мэлоди: ++ С храмовой пристани++ Капитаны или преуменьшили, или за последние десять минут, пока Ассоль Марина переодевалась в церемониальное платье, людей прибавилось. В магистрат не успею... - Фетида, пошли Аббатису Маяка в городской магистрат. Пусть договорится о том, что нынче ночью у нас храмовый праздник по случаю чуда и заплатит, сколько скажут. - Хорошо. - Так, нам понадобятся… - Все в порядке. Я послала за плотниками и музыкантами. Да они и сами пришли. Сахим нашел на берегу жемчужину, а сестры-близняшки рыбачки из западной слободы выловили рыбу с золотыми плавниками! Столько новостей… Признавайся, ты об этом знала? Ты потому приехала? Говорила с богиней? - Богиня видит, Фетида… - верхняя прозрачная накидка была вышита серебряными волнами, жемчугом и кораллами, Лорелея оправила одеяние и застегнула на руках широкие браслеты. - Богиня видит, Ассоль, что ты меня сведешь в могилу своими секретами! - Я обещаю рассказать тебе после службы, - пообещала жрица, - То, что смогу. - Да, прости меня, прости… Такое событие… нельзя заставлять людей ждать. Торжественная служба открылась благодарственным гимном. Лорелея стояла у алтаря и слушала хор, пела сама, вместе с другими жрецами несла поодносы с амулетами. Только ради этого уже стоило покинуть остров.

Мэлоди: К концу богослужения лудской поток не только не иссяк, а вроде как усилился. Заходили люди, привлеченные с улиц и площадей звоном гонгов, первыми песнями менестрелей, которые стояли еще на площадях и клали перед собой шляпу. Голоса жриц перекатывались под потолком молельного зала, будто волны. По стенам и лицам прихожан танцевали блики света, проходящего сквозь воду. С легким скрипом снова и снова поворачивалось Колесо. Последний раз. Двенадцатый. Богиня отпустила ручку, вместе с ней - остальные одиннадцать жриц, а колесо все вращалось и вращалось. Оно продолжало крутиться еще долго, даже когда все жрицы покинули зал. ++Во внутренние покои храма++

Вермут: Вермут шёл по направлению к жилым помещениям храма - про себя он нелицеприятно величал их "бараками" - размашистыми шагами зверски раздражённого человека. Какого рожна он должен исполнять роль сиделки при зашуганом неуравновешенном сопляке, являющимся к тому же служителем чужого храма?! Что, в королевстве перевелись знахари?! Если это какие-то происки богинь, то он не желает этом участвовать, и умывает руки сию же секунду! Однако руки Вермута остались неумытыми, а сам он неумолимо приближался к храму, что сердило его ещё больше. Он просто не мог отказаться от возможности понаблюдать за пацаном, который при феноменальных способностях мог оставаться катастрофически неуверенным в себе. Так что за его практически подневольным передвижением стоял исключительно медицинский интерес. Ну и, может быть, возможность получить взбучку от начальства за неповиновение прямым и чётким указаниям. Достигнув наконец "бараков" и найдя нужную дверь, он было размахнулся, чтобы открыть её посредством прочувствованного пинка, но вспомнил о пациенте и, опустив ногу, раздражённо постучал костяшками пальцев по крашеной деревяшке. Не дожидаясь ответа, распахнул дверь и мрачно поприветствовал: - Мир сему дому.

Виктор: Виктор истерически всхлипнул. В комнате царила темнота: свечка восковым пятном была размазана по полу, когда юноша услышал, как за стенкой переговариваются жрицы. Одна из них плакала. Виктор тихонько застонал, обхватив тонкими пальцами голову. Он уже не сможет выйти из этой комнаты. Его не оставят на посту - такого ненадежного не могут оставить командующим! Как ему могут доверить людей, когда он не может контролировать самого себя? Повернувшись на другой бок и натянув одеяло до самого подбородка, Виктор тихонько заныл сквозь сжатые зубы. Заснуть ему не давала картина выпотроженных, разнесенных в дребезги сакральных сосудов в одном из коридоров храма. А если бы это был человек? - мелькнуло у Виктора в голове, и жрец, всхлипнув, завернулся в одеяло по самые уши, пытаясь спрятаться от пугающих мыслей. В дверь постучали. Сердце Виктора пропустило удар. Затем неожиданный посетитель резко открыл дверь, впустив в комнату свет из коридора и произнес: - Мир сему дому. Виктор голос узнал - и ужаснулся тому, как угрюмо прозвучало приветствие. Он опять кому-то мешал. Боже мой, выдернуть человека посреди ночи ради какого-то нсдержанного мальчишки!.. Не сумев сдержать череду судорожных всхлипов, Виктор попротнее затянул кокон из одеяла и проговорил: - Добг...гый вечег, господин... - голос его становился все несчастнее и несчастнее, потому что шансы верно произнести имя врача были равны нулю. Виктор замолк и вымученно улыбнулся Вермуту из своего убежища, напоминая огромную измученную черную гусеницу. - Пг... - начал было он, но осекся, - ...извините. Я свечку... Одного взгляда на останки свечи было достаточно, чтобы понять, какая её постигла участь. Виктор сглотнул и закончил, втянув голову в плечи: - ...газдавил...

Вермут: Выслушав серию виртуозных, вдохновенных всхлипов, Вермут раздражённо вздохнул, поудобнее перехватил коробку с препаратами и закрыл дверь ногой. Бросая косые любопытные взгляды на скромную горку под одеялами, он прижал подбородком коробку и поискал наощупь тумбочку, на которую все это можно было сгрузить. - Добг...гый вечег, господин... - пацан запнулся и высунул из одеял несчастное лицо. Вермут закатил глаза, полупридушенно фыркнул и наконец поставил коробку на столик. - Пг... - дрожащим фальцетом повинился пациент - ...извините. Я свечку... Вермут посмотрел на свечку. Если бы он не знал теоретически, что это она, ни за что бы не подумал. - ...газдавил... - обречённо моргнули печальные глаза, сново скрываясь в одеяле. Жрецу удалось сдержать невольное передёргивание плечами. Мальчишка и без того с минуты на минуту обещал скончаться от сердечного приступа. Он невозмутимо смахнул с тумбочки жалкие остатки воска и фитиля. - Значит т-так, - начал он, заикаясь на трудных согласных и выкладывая из коробки склянки и бутылочки. - Моё имя - не такая важная вещь, чтобы ст-тараться произнести его с риском для собственной жизи. Это раз. Если будешь так нервничать - п-проживёшь волнительную, но невероятно короткую жизнь. Это два. И я наконец-то нашёл запасную свечу. Это т-три, - удовлетворённо вынырнул из коробки Вермут, поправил скособочившиеся очки и захлопал по карманам в поисках спичек. Спички нашлись только тогда, когда на столе оказались извлечённые из кармана поочерёдно: - пачка закаменевших карамелек; - два неподписанных пузырька с мутной вязкой жидкостью; - футляр для очков, потерянный Вермутом пару месяцев назад; - чистый носовой платок, наличие которого вызвало у его хозяина немалое удивление. Вермут триумфально взмахнул коробком и, испортив несколько спичек и пару раз с чувством чертыхнувшись, зажёг наконец свечку. Мерцающее пламя осветило испуганные глаза в глубине одеял. Вермут почувствовал, что раздражение несколько улеглось, вздохнул и, поставив перед собой стул, сел на него задом наперёд. - Н-на вот, - он потянулся к тумбочке, перебрал пару бутылочек и остановился на небольшой, заполненной мутно-янтарной жидкостью. Откупорил; бесшумно шевеля губами, отсчитал в стакан двадцать капель и щедро разбавил водой. - Выпей. Протянутый стакан замаячил перед одеялами.

Виктор: - Спасибо, - сказал Виктор, прытаясь изобразить благодарный поклон. Как бы ни ворчал доктор Вермут, как внешне рассеян он ни был - он всегда был неизменно собран и всегда мог привести вещи в порядок там, где все прочие его коллеги были бессильны. Постоянно утверждая, что его любимым методом лечения является лоботомия, он, тем не менее, ни разу еще к нему не прибегнул. И заикание его ему шло. Виктор поглядел на зависший над им стакан, перерывисто вздохул и попытался освободить руку из кокона. Одеяло не пускало. - Я сейчас, - заторопился жрец, мигом покрываясь испариной, - я сей... час... Рука со стаканом дрогнула. Виктор заизвивался всем телом и, высвободив, наконец, руку, произнес, чтобы сгладить неловкость: - Спасибо вам за лекаг... - он осекся, - за микст...уг... Лицо у жреца стало несчастным. - ...За сиго... - предпринял он последнюю попытку - и сник. Раствор в стакане опасно дрогнул и пошел кругами.

Вермут: Пацан ткнулся лбом в кровать, сказал "спасибо" и отчаянно заизвивался, пытаясь выпутать из тряпок хоть какую-ибудь конечность. Вермут завороженно наблюдал за ним, чувствуя себя присутсвующим при рождении бабочки из кокона. Хотя бабочка делала это сосредоточенно и упорно. Мальчишка же нервничал всё больше и больше, из за чего запутывался всё основательнее и основательнее. Вермут облокотился о спинку стула, подпёр кулаком щёку и покачнул стаканом. - Я сейчас, - жалобно пискнул начальник храмовой стражи, - я сей... час... Совершив неимоверное усилие и выпростав на свет божий одну дрожащую руку, мальчик наконец взял стакан и со слезами в голосе признёс: - Спасибо вам за лекаг... - лицо его внезапно вытянулось. - За микст...уг... Брови мальчишки сошлись в одну несчастную линию. - ...За сиго... - жалобно попытал счастья он и умолк. Адская смесь в стакане явно заволновалась. Вермут наконец моргнул. - Н-на... - он снова моргнул и закрыл рот. Глубоко вдохнул. - Н-настой. Н-не за что. Пей давай.

Виктор: Виктор благодарно принял стакан. Из-за специфических проблем с дикцией между ним и Вермутом в свое время возникло совершенно особое взаимопонимание. Он вгляделся в стакан и, зажмурившись, сделал хороший глоток его содержимого. Затем, зажмурившись, помотал головой. Вкус был... специфический. - А это точно настой? - наконец спросил он, не открывая глаз, - Я имею в виду - вдгуг это экст...экстгакт или что-то вгоде вытяжки?.. Виктор глубоко вдохнул. После первого же глотка он почувствовал себя намного, намного спокойнее. - Или вы... - он выпростал из одеяла вторую руку и изобразил сжатие чего-то мягкого и беззащитного, - выжимаете?.. И в соответствии с этим жестом, жидкость в стакане закрутилась и, игнорируя законы физики, собралась в ребристый параллелепипид. - Или... - голос у Виктора дрогнул, - ...извините меня, я совсем не хотел вам... - он виновато поднес стакан к губам и скозил глаза вниз, - досажда... ааа...! Ааа! Стакан разбился дважды - сначала ударившись о дальнюю стенку (Виктор влложил в бросок все свои силы), а потом уже взорвался тысячами брызг. Жрец судорожно выдохнул. - Не надо мне было увлекаться с... выжиманием, - сказал он, уставившись огромными бессмысленными глазами на противоположную стенку.

Вермут: Вермут с затаённой надеждой наблюдал за тем, как мальчишка делает глоток, морщится и зажмуривается. Если эта штука подействеует, то надобность в дальнейшей работе - Вермут тихо фыркнул - сиделкой отпадёт, и можно будет вернуться в лабораторию, где его ждёт один интереснейший опыт... Мальчишка вроде расслабился, и у Вермута отлегло от сердца. А у Виктора развязался язык. - А это точно настой? Я имею в виду - вдгуг это экст...экстгакт или что-то вгоде вытяжки?.. - отчаянно картавил пацан, не открывая глаз. - Или вы... выжимаете?.. Виктор - Вермут первое время знакомства боролся с желанием назвать его "Виктогом" - изобразил рукой характерный для выжимания жест. Гадость в стакане послушно сжалась. Вермут неслышно сглотнул и немигающим взглядом уставился на деформированную жидкость. - Или... - продолжал словесное извержение мальчик - ...извините меня, я совсем не хотел вам... - он наконец открыл глаза - досажда... ааа...! Ааа! - М-дааа... - спустя некоторое время хрипло прочистил горло знахарь, неотрывно глядя на то, что пару секунд назад было стаканом. - Не надо мне было увлекаться с... выжиманием - дрожащим голосом прошептал Виктор, уставившись куда-то в пустоту. Целительного воздействия препарата как не бывало. - М-даааа... - снова протянул Вермут, сумев наконец отвести взгляд от безвременно почившей кухонной утвари и пытаясь отогнать от себя мысль о том, как же будет выглядеть человек, если вода внутри него сделает нечто подобное. Его не оставляло ощущение, что у него есть неплохие шансы это узнать. Точнее - почувствовать. Ну... собственно, его предупреждали. Зато теперь его разобрал охотничий азарт. Значит, этот м-мальчишка наотрез отказывается успокаиваться? Х-хорррошо же... - П-первый блин комом, - нехорошим голосом продекламировал Вермут, доставая из недр бесчисленных и бездонных карманов чашку. Чашка была с синим ободком. Чашка было разукрашена в крупную ромашку. - Не вздумай разбить, это м-моя любимая, - мимоходом бросил он, лихо разворачиваясь на стуле и хрустнув пальцами с видом сумасшедшего аптекаря. Некоторое время из глубины коробки раздавалось бормотание типа" это не то... и это не то... это-то вообще как тут оказалось?!.." Потом всклокоченная башка Вермута снова показалась на поверхности и развила бурную деятельность. - Давай сюда ч-чашку, - Он выхватил чашку из рук пациента и принялся проделывать над ней что-то, что со стороны здорово смахивало на ворожбу. - Этого десять капель, этого п-пятнадцать.... это я вобще зачем вытащил?.. - забракованный пузырёк улетел в сторону коробки, - щепотку этой штуковины и... - он порылся во внутреннем кармане и извлёк из него неподписанный коробок, внутри которого обнаружились подозрительного вида капсулы, - одну штуку этого. Чашка вздрогнула и выпустила клуб лилового дымка. Вермут удовлетворённо кивнул, снова оседлал стул и сунул чашку обратно в руки Виктора. - П-пей, - бодро сказал он, наблюдая за пацаном глазами, какими, наверное, юный доктор Франкенштейн смотрел на первую воскрешённую мышь.

Виктор: - М-даааа... Виктор вжал голову в плечи, опасаясь отвести взгляд от утыканной осколками стены и посмотреть на врача. Вермут был последним врачом, согласившимся иметь дело с расшатанной нервной системой командующего храмовой стражи. И Виктор уже чувствовал ледяной ветерок выговора и новую порцию косых взглядов, грозящие ему после того, как спина жреца Алерии скроется из виду. - П-первый блин комом, - сказал Вермут, свою вину перед которым Виктор уже счел несмываемой и кармической, и голос у Вермута был такой, что юный жрец счел за благо поторопиться посмотреть в лицо одному из самых известных врачей столицы. Разглядев во взгляде эскулапа крохотный маньячный огонек, Виктор мигом забыл о собственной провинности. Инстинкт самосохранения у него, как у любого крохотого пугливого зверька, был развит лучше, чем многое другое - и сейчас он твердил Виктору, что, кажется, доктор готов принять самые крутые меры. Подавив его титаническим усилием силы воли, Виктор мелко задрожал - и тут же получил чудную крохотную чашечку, в любое другое время заставившую бы его умиленно вздохнуть. Участь Виктора, живущего в храме-порту и окруженного морскими гадами, была печальна - его любовь к пушистой и сухой живности оставалась неудовлетворенной. Ни один морской конек или моллюск-голожаберник не мог заменить одного-единственного котенка. - Не вздумай разбить, это м-моя любимая, - предупредил Вермут все тем же страшным голосом и скрылся в своей коробке. Про коробку рассказывали поистине пугающие вещи. Виктор, отвлеченный от печальных мыслей о недоступных котятах, сдавленно охнул и вцепился в чашку обеими руками, чтобы не дай боже не сделать с ней что-нибудь неподобающее. - Давай сюда ч-чашку, - снова прервал его доктор. Виктор пошел ледяными мурашками, но чашку безропотно отдал. Вермут Абсинтос был надеждой всего храма и его ужасом в одном лице. Он был способен обратить повреждения коры головного мозга и совершенно случайно обрушить стены лаборатории. В широко раскрытых глазах Виктора отражались жуткие махинации с безобиднейшей на вид чашкой. - Пей, - испускающая легкий сиреневый дымок чашка оказалась прямо под носом Виктора, заставив его ошатнуться и закрыть рот обеими руками. У доктора было лицо человека, не собирающегося мириться с какими-либо возражениями. - Нну... - произнес Виктор, отнимая ладони от губ, - сейчас... По поверхности жидкости пошли маслянистые радужные круги. Виктор сделал глубокий вдох, зажмурился и сделал большой глоток. Затем расслабился. Снова вздохнул, умиротворенно втянув носом воздух - и рухнул на спину, солдатиком вытянувшись на кровати и зажав в руках чашку. Остатки радужного снотворного впитывались в рубашку на тщедушной жреческой груди.

Вермут: У Виктора было лицо человека, собирающегося выпытать из врача все подробности о действии и побочных эффектах пойла, но под взглядом Вермута мальчик быстро стушевался и безропотно проглотил как минимум три четверти содержимого чашки. Блаженно улыбнулся - и отрубился. Вермут позволил с облегчением выдохнуть и рухнуть на стул. Если бы и это адское зелье не подействовало, он мог бы с чистой совестью бросать всё, вставать на колени и на коленях же отправляться в паломничество по святым местам, на каждом углу посыпая голову пеплом и сообщая встречным о том, что он никудышный врач. Вообще-то это зелье, известное в медицинских кругах как "молот Морфея", давали страдающим бессонницей, когда всё остальное уже было перепробованно. Давали понюхать. Сиреневый дымок действовал как удар кувалдой - отрубал мгновенно, и несколько ночей подряд пациент, как только его голова касалась подушки, дрых без задних ног и вполне мог бы проспать государственный переворот, прямое попадание метеорита и конец света. Максимальной реакцией была бы попытка перевернуться на другой бок. Но с этим юношей Вермут не был уверен ни в чём. У него и сейчас оставалось ощущение, что ребёнка можно абсолютно спокойно растолкать хоть прямо сейчас, тогда как нормальный человек с более-менее нормальными нервами от такой вопиющей передозировки дрых бы бесчувственным бревном где-то с... Ну да, - быстренько подсчитал врач. - Где-то с п-полгода. А если бы он дал мальчишке чашку хотя бы через миг после того, как дымок рассеялся, пацан, возможно, так и не заснул бы по-человечески. Вермут передёрнулся, удержался от желания вознести молитву Аллерии - когда ты становишся старшим жрецом, это как-то очень быстро избавляет от набожности - и принялся собирать вещи, которые невообразимым образом умудрились расползтись по всей комнате. Одна баночка с весьма ценным порошком умудрилась закатиться под стол, и Вермут, чертыхаясь, опустился на карачки и полез за ней, вывернув голову под каким-то невероятным углом.

Виктор: Виктор блаженно сопел носом. Он впервые за много дне заснул почти мгновенно и не видел во сне обычных тревожных сновидений. Уловив наступившую тишину, за дверью зашевелились притихшие было жрицы - и через минуту дверь тихо-тихо открылась. В щель просочились три женщины в храмовых одеждах - на праздник каждая из них оделась как следует - и, выстроившись в ряд, отвесила поясной поклон. Филейная счасть старшего жреца храма Алерии осталась к этому проявлению благордарности равнодушна. Жрицы неуверенно переглянулись, сменив дислокацию, выстроились сбоку от тумбочки - так, чтобы вывернутый юзом доктор мог их видеть - и повторили поклон. Все-таки обезвреживание Виктора, взбудораженного конфликтом с ничего не подозревающей праздничной толпой, вполне тянуло на подвиг.

Вермут: Вермут бесшумно матерился, пытаясь дотянуться до проклятой склянки хотя бы кочиками пальцев, когда боковым зрением отметил некоторое колебание воздуха в комнате. Похолодев при одной мысли о том, что пацан таки проснулся, или, что ещё хуже, начал потихоньку лунатить, знахарь с испугу таки сграбастал непокорную баночку и попытался вернуть затёкшей шее нормальное положение. Перед его глазами степенно возникли три пары ног. Через несколько секунд они сменились тремя видами причёсок, подметавших пол. Узнав одежду жриц храма Мелоди, Вермут отчаянно вспыхнул и попытался вскочить. Всякая попытка вскочить, находясь под столом, заранее обречена на один единственный исход. Вермут со всей дури шарахнулся макушкой о столешницу, рухнул обратно на колени, обхватил руками пострадавшую часть тела и прикусил губу, чтобы ненароком не высказать жрицам то, что думает об их несвоевременной благодарности. Переждав, пока слепящие искры перестали сыпаться из глаз, Вермут осторожно помотал головой и неуклюже выкарабкался из-под стола. Резкими жестами, выдающими отчаянное смущение, стряхнул с халата пыль. - Не за ч-что, - шёпотом буркнул он, поправляя очки. Потом наконец взял себя в руки и принялся отдавать распоряжения. - Когда п-проснётся, скажете ему, чтобы каждый вечер п-принимал вот это, - он поставил на тумбочку коробок с таблетками, - перед сном, пока т-таблетки не кончатся. И скажите ему, чтобы ч-чашку вернул, когда проснётся. Вермут бросил взгляд на сладко сопящего Виктора, вздохнул и сдался без боя. - А если ему будет легче засыпать ней - ч-чёрт с ним, пускай оставит себе. Х-хорошей ночи. И, чопорно кивнув жрицам, развернулся, взмахнув белыми полами халата, обхватил коробку поудобнее и поспешно скрылся в коридоре. в лаборатории храма Аллерии.

Виктор: Жрицы вытекли из комнаты, не производя и звука, и последняя осторожно прикрыла дверь. - П-пижон, - передразнила она, кивнув вслед врачу. Первая, самая старшая, со следом пореза на лице, раздраженно шикнула на товарку и указала на дверь, за которой мирным сном спал гарант безопасности храма и одновременно самая страшная ей угроза. - Отправлю завтра его будить, - пригрозила она. Младшая зябко обхватила себя за плечи. Вторая молча махнула рукой в сторону спален. Она считала, что мимо спящего лиха стоит ходить молча и быстро. - Бедненький, - последний раз шепнула младшая, засеменив на цыпочках за прочими жрицами.

Виктор: Виктор поправил воротничок жреческого одеяния. - Пгавда все в погядке? - недоверчиво спросил он. Трио из жриц у него за спиной в один голос вздохнуло. Вопрос звучал раз в шестой. Виктор обернулся. - Я не хочу оказаться в неловком положении, - с упреком сказал он. Затем добавил, против воли поежившись. - Там будут дамы... Жрицы подавили вздох. До чаепития, устраиваемого милейшей госпожой Ладой, оставалось три часа. Это означало, что им грозило еще два с половиной часа рефлексии перед зеркалом. Виктор неуверенно взялся за расческу. Жрицы вздохнули. - Ты прекрасно выглядишь, - сказала старшая. Виктор положил расческу обратно. - Пгавда? - неуверенно спросил он. Жрицы, чуствуя, что они вечно будут мотаться по этому замкнутому кругу, измучено закатили глаза.



полная версия страницы