Форум » Храмы » Храм Рейенис » Ответить

Храм Рейенис

Мэллорин:

Ответов - 27

Рейенис: <= Обители богинь » Обитель Рейенис Рейенис появилась в дальних покоях своего храма. Эти комнаты принадлежали Рей Хино - Верховной Жрице храма. Но никто из смертных даже не подозревал о том, что Верховная Жрица и есть сама Богиня... А Рейенис любила нагрянуть неожиданно и тайно понаблюдать за жрецами и прихожанами. Только вот, в последнее время всё меньше и меньше людей приходят помолиться к Священному Огню... А всё эта свадьба, будь она неладна!! Естественно, зачем молиться об удаче в военных походах, если сейчас мирное время? "Нет, это не лучшее место для встречи. Думаю, я сумею пробраться в город. Я как раз собиралась "на рынок", думаю мой поход туда не вызовет подозрений. Увидимся там!" "Не вызовет подозрений? Чьих подозрений? Чем Верховная, Вода её разбери, занимается?!" - Рейенис уже определённо ничего не понимала. Селиса, Верховная Богиня, боится чьих-то подозрений?! Бред!! "Хорошо, увидимся на рынке" - Ответила она. Место встречи Богинь тоже вызывало недоумение - кажется, на рынке Рейенис не была... Ну очень давно. Огненная подошла к высокому, во весь рост Богини, зеркалу и вгляделась в своё отражение. Белое платье, которое она надевала ещё к завтраку, успело порядком надоесть... "Рэйенис… Госпожа, крови, отзовись! Не хочу тебя тревожить понапрасну, но слышала ли ты о королевской свадьбе? И не хочешь ли перемолвиться со мной парой слов об этом?" Зеркальное отражение Рейенис недоумённо вскинуло брови. Неподдельное изумление мелькнуло в аметистовых глазах. Лорелея? Лорелея, интересующаяся делами смертных - зрелище воистину удивительное... Причём интересующаяся настолько, что хочет встретиться с ней. "Но это даже хорошо. Мэлоди и Хариет всегда заодно. И если у меня получиться убедить Морскую Богиню..." "Лорелея, какая неожиданность. О свадьбе я слышала... Где и когда мы можем с тобой встретиться?" - Практически спокойный тон голоса потребовал невероятных усилий.

Рейенис: В ожидании ответа Морской Богини Рейенис так и стояла у зеркала. Небольшое усилие воли и её одежда поменялась... Теперь на девушке было простое тёмно-фиолетовое платье с квадратным вырезом и свободной юбкой чуть выше колена. Обычно распущенные волосы Рей сейчас были заплетены в две толстые косы, перевязанные лиловыми лентами. - Давай на старом причале? Там не бывает никого. Это рядом с рынком. Через полчаса, например? "Странно, с чего вдруг они все прицепились к этому рынку? Мёдом там, что ли, намазано..." - Ехидно фыркнула про себя Богиня Войны, посылая менталку Лорелее: "Давай там, у меня как раз дела неподалёку... Значит, через полчаса" - Вместе с ответом Рейенис послала ментальный образ беззаботной улыбки. С Мэлоди нужно быть осторожной - слишком расчётливо мыслит Богиня Морей. Она ведь каждое слово, каждое движение проанализирует... И, что самое неприятное, может прийти к верным выводам. "Правду говорят, никогда не доверяй другим выбирать место встречи..." - Ворчала Рейенис, надевая два (по одному на каждую руку) совершенно гладких, без узоров и драгоценных камней, платиновых браслета. Старый причал (Причал!!) для Огненной был, мягко говоря, тем местом, куда она предпочла бы никогда не приходить. Слишком уж там много воды... Брр... Утешало одно - на причале и вправду никого не бывает, и случайные прохожие-смертные не сунут свои любопытные носы в дела Богинь. Через несколько минут из храма вышла самая обычная с виду горожанка и неспешным, прогулочным шагом направилась в сторону рынка. => Город » Рынок

Ючиро: Сколько он себя помнил, старший жрец культа Рейенис всегда немножко не помещался на кровати. И каждый вечер, ворочаясь с боку на бок, сгибая колени и сетуя на натруженную за день спину, Ючиро клялся, что с завтрашнего же дня этим займется. Который вечер подряд уже в течении лет пяти. Спина болела. Лампа чадила. За дверью стояла и собиралась с духом юная воспитанница, которая наверняка пришла с просьбой, раз пытается застать жреца в наиболее уязвимом и неподходящем для сопротивления состоянии. - Кто там? - мрачно сказал Ючиро, когда за дверью снова скрипнули половицы. Дверь открылась. В проеме сначала появилась босая нога. Затем - обнаженное бедро. Затем - девушка целиком, в легенькой ночной рубашке и распущенными волосами. Половицы скрипнули еще пару раз - барышня за два шага перепорхнула к кровати и медленно опустилась на краешек. Затем, красивым жестом встряхнув руки - по запястьям, покрытым медными веснушками, скользнули отсветы лампы - опустила пальцы на плечи Ючиро. - Болит? - спросила она. Растянувшийся на короткой кровати жрец мигом подобрался. - С чего ты взяла? - как можно небрежнее уточнил он. Барышня отвечать не стала. Вместо этого она умело провела ладонями вдоль позвоночника, помассировала плечи, затем, откинув медные кудри с лица, медленно провела пальчиком от лопаток к пояснице... Сейчас старшего жреца можно было брать голыми руками. - Пожалуйста?.. - шепнула воспитанница. Безвольно свисающий с двух сторон проклятой кровати Ючиро издал невнятное, но благодушное междометие. Затем, осознав, что так просто он не отделается, умиротворенно предложил: - Может, не сегодня? Воспитанница пересчитала пальцами позвонки вверх - и провела ладонью обратно вниз. - А может, - спросила она, - сейчас?.. - Не дури, - нахмурился в подушку жрец, - отбой через пятнадцать минут. Девушка поджала губы. - На это много времени и не понадобится, - нетерпеливо возразила она, стукнув кулачком по спине непосредственного начальства, - давай же!.. Ючиро мысленно застонал. Чертова храмовая молодежь!.. - Послушай, неужто нет мальчишек помоложе? И ведь сейчас они все наверняка свободны... - Что они могут, эти малолетние оболтусы? - оборвала его барышня, - С тобой это выходит намного лучше! Это была лесть вышестоящему в корыстных целях. Ючиро оторвался от подушки и, оперевшись на локоть, кинул на рыжую тяжелый взгляд. - Нет. - Но если я... - Нет. - Неужели тебе самому не хочется? - Глубокой ночью? - А мне казалось, у тебя это тоже из головы не выходит. - Не имею привычки циклиться на глупостях. Восемь минут до отбоя, марш спать. - Пожалуйста! - Нет. Воспитанница яростно мотнула головой. - Но почему? - Попроси кого-нибудь другого. - Неужто тебе сил на это не хватит? - Пошла прочь. - Старик! - Вон из моей спальни. Девушка вскочила, тряхнув рыжей гривой. - Ах так? - спросила она, поблескивая глазами, - Ходячие мощи! У дверей спальни замедлил шаг кто-то из младших жрецов. - Старый пень! Ючиро застонал вслух и сел на кровати. - Немощный импотент!.. - Ты мне хоть весь храм перебуди, - Ючиро схватил воспитанницу за плечо и выставил в коридор, - Я сказал - нет, значит, нет! Младший жрец, едва успев отскочить от распахнувшейся двери, оказался нос к носу с разъяренной девушкой. За ней высился старший жрец, встретить которого посреди ночи всегда было плохой приметой. - Ты, - сказал он, обращаясь к застывшему юноше, - сейчас берешь эту дуру, молоток, гвозди - и чинишь этот гребанный стеллаж в хозкрыле так, как ей, - он ткнул пальцем в воспитанницу, - захочется. А ты, - Ючиро перевел взгляд на девушку и, секунду помолчав, схватился за голову, - А ты - прекрати, наконец, лезть ко мне с каждой второй просьбой! Тут чертова прорва помошников по хозяйству, и почему из всех мужиков в храме именно меня... Он осекся. До отбоя оставалось минуты две. Жилое крыло притихло и вслушивалось в голос старшего жреца. - Оба, - процедил он после недолгой паузы, - С глаз моих. Немедленно.

Ючиро: Выгнав всех спать, старший жрец тоскующе уставился на короткую кровать. Через четверть часа, уже задремав, он сквозь сон уловил топот и крики за стенкой. Минуты две Ючиро убеждал себя, что это не стоит его внимания - чем бы это ни было - а потом дверь его спальни выцбила с ноги рябая воспитанница и, прошмыгнув к кровати, схватила жреца за шиворот. - Вставай! - сказала она, безумными глазами глядя на пытающегося проморгаться Ючиро, - Вставай немедленно! Вид у неё был такой, будто там, за стенкой, происходило нечто поистине ужасное. - Остынь, - неуверенно потребовал жрец, когда его еще раз встряхнули, уперев затылком в каменную на ощупь подушку. - Остыть?! - барышня была готова то ли разрыдаться, то ли полезть в драку, - Шарли вот-вот разроодится, а ты... а мы... Что мне делать?! Что мы будем дела... - в дверном проеме промелькнул парень с молотком, горстью гвозей в зубах и таким же безумным взглядом, и барышня тут же вскинулась, отпустив ворот рубашки, - За повивальной бабкой позвали? - Нету никого! - взвыл молодой человек, рассыпая гвозди. - Видишь?! - мигом вернулась в прежнее положение барышня, - Никого нет! Никого!!! Ючиро поглядел на неё, сведя брови. Наступила тишина. - Так, - наконец сказал он, - Что за паника? Воспитанница пошла красными пятнами и спешно убрала руки. Отставив девушку в сторону, жрец, не переставая едва различимо ворчать под нос, оделся и вышел в коридор. Конопатая воспитанница Варвара, вздрогнув, когда хлопнула дверь, тяжело выдохнула и опустилась на кровать. Через несколько секунд шум в храме стих. Тишину нарушал только редкий деловитый топот. Затем, в абсолютной тишине, раздался хорошо поставленный голос старшего жреца. - При чем тут Абсинтос? - произнес он так, что даже стены, казалось, поежились. - Какой из него акушер?! Он, твою дивизию, ученый!

Вермут: из храма Аллерии. Когда на горизонте показался храм Рейенис, Вермут начал потихоньку приходить в себя и слабо упираться. Когда они проносились по лестницам храма, Вермут уже делал попытки цепляться за поручни, падать с лестницы и жалобно заикаться, что "кажется, я с-сломал ногу и не смогу вылечить?..", но юный послушник чужого храма был неумолим. Когда они подлетели к месту назначения, белый, как хорошая простыня, Вермут, окончательно пришедший в себя, уже отчаянно вопил: - Какого дьявола именно я?! Я н-не умею п-принимать роды!! Я не знаю, как п-п-принимать роды!!! - При чем тут Абсинтос? - вторил ему из-за угла знакомый бас. - Какой из него акушер?! - Вот именно!!! - взвизгнул Вермут, выворачивая из-за угла вслед за настойчивым юношей и впечатываясь носом прямо в обладателя громового баса. - Он, твою дивизию, ученый! - по инерции продолжал жрец, пока ещё не осознав, что за его спиной произошло ДТП. - Видите, я здесь не нужен! Т-так что я пошёл!!... - мгновенно проанализировал ситуацию учёный, вырвал рукав из цепких лапок посыльного и рванулся к выходу.

Ючиро: - Видите, я здесь не нужен! Ючиро мигом развернулся, позволив выстроившимся перед ним жрецам перевести дыхание и неуверенно переглянуться. Вслед за старшим жрецом к Вермуту повернулись все, кто был в зале. - Т-так что я пошёл!!... - мигом отреагировал врач и совершил поворот на сто восемьдесят градусов на негнущихся деревянных ногах. - Не туда, господи Выпивка, - серьезно сказал Ючиро, мягко хватая жреца Алерии за плечи и разворачивая в сторону жилых покоев. Его несколько беспокоила возникшая ситуация: Шарлотта, сидевшая затворницей в своей келье, оказалась способна даже в таком состоянии причинить храму в его лице немало хлопот. Сейчас жрец не собирался упускать шанса переложить их на чужие плечи - а уж тем более на плечи юного Вермута. По требовательному щелчку пальцев за ними неслышно двинулись две женщины лет тридцати. Одна из них успела переодеться в платье - вторая же на ходу затягивала пояс и шла босиком. - Если вдруг понадобится помощь, - пояснил он. Затем перевел взгляд на коридор и закатил глаза. В зал, шлепая босыми пятками, влетела Варвара. - Ну что? - жадно спросила она, переминаясь с ноги на ногу. - Рад, что ты пришла, - произнес жрец, не замедляя шага, - У меня есть пара поручений. Во-первых... Барышня превратилась в одно большое ухо. - ...одень что-нибудь подобающее. Этот повивальный ученый сейчас и так насмотрится на женщину во всяких неподобающих местах. Варвара вспыхнула и, вытянувшись по струнке, попыталась натянуть застираную футболку хотя бы до бедра. - А во-вторых? - спросила она, титаническим усилием перебарывая желание тут же куда-нибудь сбежать. - Во-вторых, - Ючиро на секунду остановился перед тем, как исчезнуь на женской половине, - двадцать отжиманий. Барышня смотргнула - и успела возмутиться вслед: - За что?! - Двадцать пять, - непререкаемо крикнул ей жрец и обратился к Вермуту, - Я дважды разбужен. Меня терзает быт. Прекрати трястись и помоги этой дурище разрешиться, наконец, от бремени - а то не вечер, а катастрофа какая-то. Что, мне интересно, такого было в городе месяцев девять назад, если сейчас в храме Маори ни одного свободного человека?.. У самой двери они встретили неожиданное препчтствие. Из комнаты вышла мрачная жрица, плотно прикрыв дверь. - Он мужчина, - сказала она, кинув на Вермута критический взгляд, - Куда вы его ведете? - Кого нашли, - пожал плечами Ючиро. Потом, поглядев на нее, вздохнул, - он закроет глаза. - А если придетсч делать кесарево сечение, - мрачно спросила самопровозглашенная церберша, - он тоже с закрытыми глазами будет? - Почему бы и нет? - отмахнулся жрец и обратился к Вермуту, - Будешь же?

Вермут: - Не туда, господи Выпивка. Его мягко, но настойчиво развернули обратно и подтолкнули к дверям ада. Вермут скрипнул зубами и открыл было рот. Но чёртов жрец твёрдо вознамерился не дать ему сказать и слова, настойчиво подталкивая в спину и отдавая его на поруки двум суровым дамам. А потом у Вермута банально отнялся язык. - ...одень что-нибудь подобающее. Этот повивальный ученый сейчас и так насмотрится на женщину во всяких неподобающих местах. - ...Кого нашли. Он закроет глаза... - ... А если придетсч делать кесарево сечение?.. - ... Почему бы и нет? Будешь же? Вермут, к сему моменту принявший благородный голубоватый оттенок, почувствовал, что реальность настойчиво требует от него реакции. - Н-не буду?.. - жалобно вскинул брови он, но его схватили под локти и внесли за дверь прежде, чем он успел кинуть на долбаного жреца умоляющий взгляд. Что было потом, он помнил слабо. Помнил, как поправлял дрожащей рукой очки и робко просил кого-то принести стерильные перчатки, нитки, продезенфицированные ножницы и "п-подогреть п-пожалйста воду". Помнил, как из окровавленного тела орущей роженницы лезла сплющенная голова младенца. Помнил, как перематывал нитками пуповину. И, когда наконец всё закончилось - ребёнок вопил, роженница вопила ("покажите мне, что там у меня получилось!") - Вермут, поблагодарив всех, вымыл руки и плавно сполз по стенке, когда благоразумное сознание наконец спохватилось и милостиво соблаговолило покинуть его.

Ючиро: Старший жрец сбежал из этого ада, едва кинув взгляд на распластавшуюся по кровати Шарлотту - но у дверей его остановила давишняя церберша - она была из тех, кто в храме практикует магию, так ни разу и не взяв в руки оружия, и на старшего жреца, к магии совсем неспособного, ухитрялась смотреть сверху вниз. - Вы должны её поддержать, - сказала она, и Ючиро понял, что просто так он отсюда не уйдет - как бы ему не хотелось сгинуть куда подальше. Через пятнадцать минут он содрогнулся и сказал: - Кажется, проще убить пятерых, чем родить одного. - Золотые слова, - кивнула жрица. Минут через двадцать она спросила: - Может, стоило заставить её нарушить обет и выдворить из храма? За дверью Вермут что-то требовал плачущим голосом. - Уже поздно так говорить, - мрачно вздохнул Ючиро. - Уже полчаса как поздно. - Неужто раньше вы не беспокоились? - вскинула бровь жрица. Он только пожал плечами. Еще минут через десять кто-то что-то уронил. - Как вы только это терпите? - спросил старший жрец, когда голос роженицы затих. - Все прошло хорошо, - успокоила его церберша. - Зато вы не носите тяжестей, - согласился с ней Ючиро. Потом прислушался и спросил, - Это ребенок? Жрица кивнула. - Кажется, - сказала она, - мальчик неплохо держится... Будто в ответ на её слова за стеной прозвучал звук удара тела об пол - и за ним тут же закричали на разные горлоса помошницы и ребенок. Жрица вздрогнула и мигом распахнула дверь. - Что вы стоите? - прошипела она, - Успокойте их! Ючиро заглянул в комнату. - Во имя всего святого... - ужаснулся он. Затем, собравшись, хлопнул в ладоши и скомандовал, - Смиррр-но! В результате бесчувственного Вермута пришлось спешно выносить: их двоих выгнали, начав шаманить над Шарлоттой и еще безымянным младенцем. На прощальное требование прибраться и вести себя прилично женщины ответили одинаковым слегка снисходительным взглядом. Жрец выволок Вермута во двор и ненадолго отлучился. По дороге к колодцу расшугав всех, кто еще шлялся, по комнатам, он вернулся с ведром воды и застал павшего доктора в компании перебуженных шумом и заскучавших храмовых воронов. Они прыгали вокруг него и глядели с любопытством. - Брысь, - сказал им Ючиро и с размаху плеснул воды на разложенного на земле эскулапа.

Вермут: Вермуту снилось что-то кричащее и кровавое - как он потом припоминал, во сне фигурировали различного рода режущие предметы и моток ниток. Но не в этом дело. Дело было в том, что Вермут наконец спал, что бы ему не снилось. Он не закрывал глаз трое суток. И теперь, когда он наконец-то заснул, на него обрушились все воды этого мира - как показалось на ту секунду. Вермут заорал и захлебнулся. Вода в мире внезапно закончилась, позволяя свернувшемуся в клубок и давящемуся ругательствами врачу ноконец оформить свои мысли по поводу собственно воды, способа человеческого воспроизводста и жизи в целом. Минуты через три непрерывного словоизвержения ругательства у Вермута закончились, и начались конкретные претензи: - ... в бога, в душу, в к-кочегу! Какого хрена я дожен м-мотаться по всем вызовам этого ч-чёртового королевства?! Вы меня ещё на роды к-какой-нибудь внучатой к-кобылы свекрови т-третьей с-супруги двоюродного брата коня областного с-страросты вытащите!! Черти б вас драли, я учёный! У меня т-третий день загибается эксперимент! И если он т-таки загнётся, я вам всем устрою!! Я что-нибудь придумаю, честное с-слово, я, я... Отвали от меня, мерзкая п-птица!!! - отчаянным фальцетом взвизгнул знахарь и замахал обеими руками на ворона, который с подозрительным интересом смотрел на его истерично поблескивающие за стёклами очков глаза. Ворон поспешно отпрыгнул на два шага, сел там и принялся наблюдать за нервными попытками Вермута одновременно подняться на разьезжающихся ногах и отряхнуться от грязи, в которую превратила пыльную землю вода. В довершение ко всему Вермут начал икать. Это было уже слишком. Оставив попытки утвердиться на ногах, Вермут плюхнулся обратно в лужу, задрал голову к безжалостным небесам и тихо взвыл.

Ючиро: Ючиро осторожно, чтобы не прервать поток замысловатой ругани, поставил ведро на землю. Затем присел рядом со свернувшимся в клубок доктором на корточки - его тут же окружили вороны, вскакивающие и хлопающие крыльями каждый раз, когда Вермут выкрикивал что-нибудь, по его мнению, особо обидное для мироздания. Словарный запас у целителя был впечатляющий - пусть зачастую он прибегал к помощи заковыристых медицинских терминов. Вермута хорошо бы было прервать - но по его лицу было понятно, что без второго ведра воды тут не обойтись, да и оно вряд ли сработает. - ... в бога, в душу, в к-кочергу! - эскулап потихоньку начал остывать - Какого хрена я дожен м-мотаться по всем вызовам... Храмовые вороны были разочарованы: их новый знакомый оказался жив и полон сил и умирать не собирался. Один из них, не теряя надежды, пошел в обход, чтобы добраться до заманчиво поблескивающих стекол очков, но Вермут поднялся на колени, заставив стаю шарахнуться назад, и икнул, распугав птиц еще больше. - ...если он т-таки загнётся, я вам всем устрою!! - Ючиро оживился. На это было бы интересно посмотреть, - Я что-нибудь придумаю, честное с-слово, я, я... Отвали от меня, мерзкая п-птица!!! Говорить, пока Вермут не прекратит плакаться неведомо кому (разве только если Алерия не принимает жалобы оформленными именно так) казалось куда более кощунственным, чем обливать беспомощного человека водой. Право выговориться Ючиро отнюдь не считал неотъемлимым, но доктор это однозначно заслужил. Когда Вермут совсем затих, изредка сердито икая, жрец, подобрав камешек, метким броском отогнал вьющегося вокруг доктора ворона. - Не обращай внимания, - как ни в чем не бывало сказал он, поднимаясь и протягивая Вермуту руку, - это Тейлор, он вечно жаждет внимания. Береги очки. Они ему понравились. Черный Тейлор в ответ хрипло каркнул и долбанул блестящим клювом по земле. Затем несколько раз подпрыгнул наместе. Потом бездействие его, видимо, достигло критической массы, и он снова принялся шагать вокруг, махать крыльями и совершать массу других действий, излишних даже для птицы. - После вечерней службы я начинаю чувствовать себя отцом огромного семейства, - Ючиро рывком поднял доктора на ноги, и вороны бросились врассыпную, - Ты, кстати, отлично держался.

Вермут: Находящегося на грани истерики и сумасшествия Вермута водрузили на разъезжающие ноги и услужливо проинформировали: - Не обращай внимания, - О да. К-конечно. И н-не дёргаться, к-когда мне будут выклёвывать глаза?.. - это Тейлор, он вечно жаждет внимания. Береги очки. Они ему понравились. Врач отцепился от протянутой руки и нервно поправил очки. Ворон наблюдал за ним, нетерпеливо подпрыгивая на месте и время от времени выбивая клювом по земле что-то ритмичное - не сводя при этом глаз с очков. Время от времени Вермуту казалось, что паршивая птица умудряетя похабно ухмыляться. - После вечерней службы я начинаю чувствовать себя отцом огромного семейства. Ты, кстати, отлично держался, - снизошёл до похвалы жрец. - С-сп... пасибо, - мрачно икнул Вермут и скрипнул зубами. Мало ему было чёртового заикания... Он опасливо покосился на описывающего вокруг них круги Тэйлора. Иногда начинало казаться, что, вопреки очевидному, это всё-таки ворона. - Умеете ж-же вы... давать имена п-птицам... - фыркнул врач. Прозвучало как-то жалобно, и Вермут постарался исправиться. - С т-таким же успехом м-мож... жно было назвать его В-весёлым Рождером.

Ючиро: Ючиро озадаченно оглянулся на Вермута. - Почему Веселым Роджером? - удивился он. Было чертовски сложно не поддаться соблазну и не начать заикаться вслед за вымокшим эскулапом - это у него получалось очень заразительно. Заметив, что Вермут начинает зябнуть на прохладном ночном ветерке, жрец вздохнул. К старости попытки бороться с отеческим отношением ко всей религиозной братии стали вовсе бесплодными. Отбой сам собой отодвинулся на неопределенное время - пока еще он разберется с этим икающим героем вечера... - Пойдем, я найду тебе что-нибудь сухое и чистое на смену, - он наклонился и переставил с дороги преграждающую путь птицу, и вся стая шарахнулась от него в сторону. Ворон в руках жреца перенес перемещение достойно - лишь перемялся с ноги на ногу, когда почувствовал под когтями твердую землю. - Это Дикон, - представил излучающую неколебимое спокойствие птицу жрец, - Выглядит отмороженным, но на самом деле хитрец и умница. Он зашагал к входу в жилое крыло. За ним поплелся Вермут, а за Вермутом, будто свита, поспешили вороны, тревожно отскакивающие назад каждый раз, когда доктор икал.

Вермут: - Почему Веселым Роджером? - остановился Ючиро. - П-потому ч... что, - раздражённо отрезал Вермут. Ему было холодно, с полы халата непрерывно капало, а половина незаменимых вещей в карманах наверняка пришла в полную негодность. Кроме того, Вермут наконец начал соображать, какая скотина облила его водой. Естественно, в банальном мордобое против Ючиро у Вермута не было шансов. Ни одного паршивого шанса. Но зато он готовил жрецу капли. Что-то подсказывало, что в следующий раз капли могут подействовать... хм. Непредсказуемо. - Пойдем, я найду тебе что-нибудь сухое и чистое на смену. Ну хорошо. Не в следующий раз. Как-нибудь потом. За такое предложение Вермут готов был пойти куда угодно - главное, чтобы как можно быстрее. Он уже начинал впридачу ко всему хлюпать носом. Поэтому, когда жрец неторопливо нагнулся и осторожно, а главное - медленно - пересадил тозмозную птицу на другое место, угроза нестандартных капель снова замаячила над его головой. - Это Дикон, - не позабыл отметить гад. - Выглядит отмороженным, но на самом деле хитрец и умница. - О, к-как м... мило, - мрачно шмыгнул носом Вермут и попытался скукожиться так, чтобы отдавать наружу как можно меньше ещё оставшегося тепла.

Ючиро: - О, к-как м... мило, - голос у Вермута был такой, что вороны предпочли отстать на пару шагов. Когда Ючиро с доктором зашли внутрь, птицы еще немного потолклись у входа - а затем печально разлетелись. Долгий и насыщенный день подошел к концу, и им пора было ложиться спать. Старший жрец долго искал свечу и спички на полке у входа в гардеробную. В комнате тянуло холодом: кто-то, уходя, открыл окна. - Вот она где, - пробормотал Ючиро, нащупав огарок. Когда крохотный огонек заплясал на фитиле, он глянул на мрачного, как туча, Вермута и раздраженно вздохнул, - И не смотри на меня так. Я тут не при чем. И держи полотенце... На стопках полотенец, белеющих в полумраке, засел невесть откуда взявшийся ворон с расстрепанной гривой перьев на загривке. Когда Ючиро поднял огарок, чтобы повнимательней его рассмотреть, он смущенно отвел взгляд в сторону. - Брысь отсюда, - сказал жрец. Птица бочком прошагала прочь и осталась в кругу света, изредка моргая печальными глазами. - Безумный вечер, - Ючиро передал полотенце целителю и тяжело оперся о полку, - А завтра будет еще хуже...

Вермут: Стоять в тёмной прихожей было неуютно и холодно. У сменившего истерику на мрачную язвительность Вермута было ощущение, что его распахнули на проветривание, а закрыть забыли. Сквозняк вальяжно гулял между рёбер и ломился в лёгкие. - Вот она где, - в темноте пару раз чиркнула спичка и занялся крохотный огонёк, который, видимо, осветил выражение докторского лица, потому что жрец брюзгливо добавил: - И не смотри на меня так. Я тут не при чем. И держи полотенце... Вермуту было плевать, при чём тут Ючиро или нет: он как раз дошёл до состояния мрачной неприязни ко всему миру. Но человек, который собирается принести ему полотенце, безусловно заслуживает снисхождения. В отличие от человека, разводящего в этом сумасшедшем храме воронов. - Брысь отсюда, - шуганул жрец взьерошенную птицу, и та, отступив на пару шагов, направила на Вермута глаза, полные скорби за всё воронье племя мира. Жрец протянул Вермуту посиженное вороном полотенце, и врач на некоторое время выключился из этой реальности. Когда он наконец вернулся в мир, не менее взъерошенный, чем печальный ворон, жрец как раз заканчивал мрачные прогнозы: - ... А завтра будет еще хуже... - Т-типун в... вам на язык, - ужаснулся Вермут, протирая влажным полотенцем запотевшие очки и недоверчиво косясь на ворона, который скорбно разглядывал блестящие стёкла в его руках. - А этого к-как зовут? - неприязненно спросил он, кивая на птицу. Ворон моргнул и перевёл взгляд на Вермута, пристально вглядываясь в его глаза. Можно было подумать, что он ищет там сочувствия. Но это если не знать трепетного отношения воронов к глазам. Обычно они смотрят вам в лицо только с одной целью. Вермут нервно передёрнул плечами и поспешно отвернулся.

Ючиро: Ючиро сощурился, вытаскивая рубашку из стопки. В темноте было не разобрать, женская это или мужская. Впрочем, при комплекции эскулапа и донельзя упрощенной форме одежды в храме Рейенис, особых затруднений возникнуть было не должно. - А этого к-как зовут? - будто против воли уточнил Вермут. - Мей, - охотно откликнулся старший жрец, перекидывая доктору рубашку и штаны, - В юности много болел. Теперь он выглядит забавно и постоянно тоскует. Черный лохматый Мей сипло каркнул. Ючиро наклонился и почесал ему загривок. - Умилительный он, - сказал он Вермуту, будто бы в свое оправдание. Доктор прекратил дрожать, снял окровавленную и мокрую рубашку с коричневыми пятнами пыли по всей спине и начал выглядеть презентабельно. Рубашка ему досталась мужская, штаны были штанами, а не чем-нибудь еще, но... - У тебя что-то к очкам прилипло, - заметил Ючиро и показал пальцем, - Вот тут. У самого носа. Кстати... Он отошел от полок и тяжело опустился на пол, опершись спиной о стену. - У вас ведь, могу поспорить, не будет проблем с приездом этого даймондского упыря. Алерия благославляет знания, а не политику, на то она и мудрая богиня...

Вермут: Автоматически словив тряпки, Вермут развернул рубашку и позволил себе гадливо поморщиться, пока Ючиро стоял спиной. Ему никогда не нравилась форма храма Рейенис. Хотя бы потому, что это была форма храма Рейенис. Нет, не то что бы он одобрял форму храма Аллерии, но презирать одежду чужого храма - чуть ли не прямая обязанность каждого жреца. Немного попрезирав для порядка, Вермут торопливо стянул с себя мокрую, прилипшую к телу ткань, брезгливо скомкал, держа двумя пальцами, и зашвырнул в угол. Потом влез в сухие тряпки, неритмично стуча зубами и поджимая пальцы ног. Буркнул "сп-п-п-пасибо". - Мей, - тем временем словоохотливо отвечал Ючиро. - В юности много болел. Теперь он выглядит забавно и постоянно тоскует. Несчастный ворон несчастно каркнул, напрашиваясь на внимание, которое тотчас было ему оказано. - Умилительный он, - заметил суровый пожилой жрец храма богини войны, способный за один удар кулаком отключить нескольких нарвавшихся. Вермут закатил бы глаза, если бы не был занят попытками унять ходящие ходуном и мелодично постукивающие челюсти. - У тебя что-то к очкам прилипло, - внезапно ткнул пальцем жрец - Вот тут. У самого носа. Вот тут Вермут всё таки исхитрился и закатил глаза, проигнорировав вопрос. Ючиро не хуже других было известно, что ничего там не прилипло, а нарисована руна, защищающая стекло очков от трещин и тому подобных неприятностей, рано или поздно случающихся со стеклом, особенно при бурной жизни старшего жреца храма Аллерии. Но тем не менее Ючиро будто считал своим долгом при каждой встрече хотя бы раз заботливо сообщать мгновенно звереющему врачу, что у него "что-то к очкам прилипло". - У вас ведь, могу поспорить, не будет проблем с приездом этого даймондского упыря. Алерия благославляет знания, а не политику, на то она и мудрая богиня... - завистливо полуспросил Ючиро, опускаясь на схрупавший паркет. - Д-даймондовского упыря? - изумился Вермут и на некоторое время даже забыл о стучащих зубах. - Он уже п-приезжает?... Я н-несколько дней безвылазно т-торчал в лаборатоории и н-ничего не слы... Леший. Не дай богиня окажется, что я что-то д-должен был с-сделать, - поджал губы врач, чтобы не сплюнуть со злости. На эту тему ни говорить, ни думать не хотелось, а поэтому Вермут поискал глазами другой предмет для разговора. На глаза ему попался ворон, который застенчиво сьёжился под его взглядом и растерянно моргнул. - Поч-чему у ваших вор... ронов такие д-д-дурацкие клички? - ухватился за тему стремительно замерзающий Вермут и поджал одну ногу, сразу став похожим на вымокшего и раздражённого аиста. - Н-неужели нельзя было п-п-придумать что-нибудь... более им п-подходящее?.. Мэй тоскливо каркнул и виновато поёжился. Ему эта тема, видимо, отчаянно не нравилась.

Ючиро: Постепенно волна адреналина, порожденная встречей с одной из самых жутких сторон женского бытия, схлынула. даже доктор потихоньку остывал - в том числе и в прямом смысле. Сухая одежда не помогла ему согреться, и старший жрец храма Алерии снова начал едва слышно постукивать зубами. - А ты, я вижу, хорошо устроился, - возмутился Ючиро, - вздумай я попытаться выпасть из жизни храма хоть на час... Вермут поморщился. Лицо у него сейчас было такое, что ученым можно было пугать маленьких детей. Или приманивать им служителей храма Хитаеры. - Поч-чему у ваших вор... ронов такие д-д-дурацкие клички? - светская беседа давалась эскулапу с трудом. Но, по крайней мере, икать он прекратил. - Н-неужели нельзя было п-п-придумать что-нибудь... более им п-подходящее?.. - Дурацкие? - удивился жрец, - Их выбирает верховная нашего храма. Честно говоря, у меня самого с именами всегда была проблема - если бы этим занимался я, то у нас бы жили ворон, ворон, вон тот ворон, этот ворон, еще один ворон... - он вслепую пошарил рукой на полке, - ...И павлин. Не умею давать имена. А у неё это получается отлично: все сразу запоминают. Вот павлина зовут Фредди. Эта гнусная птица любит работать на публику, но, кажется, чем-то больна и вряд ли долго протянет... Ючиро вздохнул. Потом, нащупав в ткани гладкий бок бутылки, спросил: - Виски?.. Он знал еще пару способов отогреть человека как можно быстрее - но догадывался, что вряд ли Вермут с восторгом отнесется к предложению сделать пару кругов вокруг храма.

Вермут: - А ты, я вижу, хорошо устроился! Вздумай я попытаться выпасть из жизни храма хоть на час... Вермут скривился так, что даже лимон бы передёрнуло, и собрался было в самых доходчивых выражениях объяснить жрецу, что такое "хорошо устроился", когда тебя посреди ночи могут последовательно вытащить из любимой лаборатории к нервному мальчишке-потенциальному убийце и к рожающей дурище, сумевшей залететь в самое неподходящее время, но Ючиро, видимо, не горел желанием выслушивать рассуждения врача. - Дурацкие? Их выбирает верховная нашего храма. Честно говоря, у меня самого с именами всегда была проблема - если бы этим занимался я, то у нас бы жили ворон, ворон, вон тот ворон, этот ворон, еще один ворон... Вермут согласно кивнул. У них в лаборатории некоторое время околачивался кот. Жуткого размера котище, в наличии у которого было полтора уха, один глаз, множество шрамов и совершенно невероятная харизма. Так вот, собравшись всей лабораторией и продискутировав несколько часов, ничего умнее чем "Кот" они так и не придумали. - ...И павлин, - продолжал тем временем жрец. - Не умею давать имена. А у неё это получается отлично: все сразу запоминают. Вот павлина зовут Фредди. Эта гнусная птица любит работать на публику, но, кажется, чем-то больна и вряд ли долго протянет... Вермут вдруг почувствовал, как на него вместе с адской усталостью наваливается приступ глухой тоски. Ему вдруг стало жалко и дурацкого мальчишку, обречённого жить в компании с постоянным ужасом, и дурацкую жрицу с её дурацким младенцем, который неизвестно зачем явился в этот дурацкий, совершенно неприспособленный для человеческой жизни мир, и дурацкого Ючиро, доживающего свой век в дурацком храме. Дурацкого себя, неизвестно зачем коптящего это небо - тоже, к слову, дурацкое. Дурацкого павлина, которому суждено ни за что ни про что умереть от какой-то дурацкой болезни вместо того, чтобы дальше шляться по храму и издавать душераздирающие - или скорее ушераздирающие - звуки... Учёный поджал другую ногу и жалко всхлипнул. - Виски?.. Тоска улетучилась, будто её и не было. Врач отреагировал немедленно и полуавтоматом: сжал губы в тонкую нитку, поставил ноги на пол - на холодный, ледяной пол, по которому жутко сквозило - в надлежащее положение, расправил плечи и заносчиво вскинул голову. - Вермут, и б-будьте любезны вп-предь не к-коверкать моё имя.

Ючиро: - Вермут, и б-будьте любезны вп-предь не к-коверкать моё имя. Одно упоминание выпивки жреца Алерии тут же бодрило. Его реакция Ючиро ужасно развлекала - он мог при встрече часами предаваться невиннейшей забаве "назови господина Вермута еще каким-нибудь алкогольным напитком". Но, будучи в душе не совсем черствыи и жестокосердым человеком, сейчас он и думать про это забыл. - Я не зову, я предлагаю, - фыркнул он в кулак, - Ты вот-вот в ледышку превратишься. Хотя... Жрец окинул взглядом вытянувшегося в стунку эскулапа, готового бороться за право быть названым своим именем. - ...спасибо, что напомнил, - осклабился он. Затем немного помолчал. Серьезно поглядел на Вермута. Приглашающе повел рукой: - Присаживайтесь, господин Сантори. Немножко омонимического каннибализма тебе сейчас не повредит.

Вермут: - Присаживайтесь, господин Сантори. Немножко омонимического каннибализма тебе сейчас не повредит. Вермут громко скрипнул зубами. Вот за это он и не мог терпеть своих коллег из других храмов. Неужели не понятно, что его имя - это его имя, как бы забавно оно не звучало, и как бы ни забавно было раз за разом его переделывать! У Вермута сложилось ощущение, что старшие жрецы храмов уже долгое время играют в "назови старшего жреца храма Аллерии алкогольным напитком, ни разу не повторившись". Он прекрасно понимал, что его возможная реакция только забавляет этих уродов, но поделать ничего не мог. Хотя чувствовать себя безполезным придатком, годным только для насмешек, до слёз надоело. Врач последовательно сузил глаза, задрал нос к небу, презрительно фыркнул, шлёпнулся на ледяной пол, клацнув зубами, и выхватил у жреца протянутый стакан. Подозрительно посмотрел на всплеснувшую тёмную жидкость. Судя по запаху, эта штука была крепкой. Очень крепкой. Вермут, который в жизни не пил ничего крепче глинтвейна, зажмурился и попытался опрокинуть в себя содержимое стакана одним махом. После второго глотка врач позорно поперхнулся, обиженно распахнул глаза и безуспешно попытался вдохнуть, сложившись в гармошку и уткнувшись лбом в пол. Потом лёгкие вдруг перестали напоминать два случайно проглоченных уголька, желудок заткнулся и смирился с новым постояльцем, а Вермут как скрутился в три погибели, так и отрубился на месте, наконец-то провалившись в беспробудный сон без сновидений.

Ючиро: Ючиро едва успел схватить выпавший из рук доктора стакан, когда Вермут, не меняя выражения лица, пару раз глубоко вдохнул и затих. Жрец наклонился и заглянул эскулапу в лицо. Вермут сидел, закрыв глаза и сердито сведя брови. Ючиро пару раз щелкнул пальцами и замер. Подождал немного. Убедившись, что молодой человек погрузился в удивительно крепкий сон для человека, только что пережив одно из самых неприятных мгновений в жизни, жрец пальцами затушил свечу, со вздохом встал, выпрямился, разминая спину и ткнул Вермута носком ботинка в плечо. Доктор всхрапнул и повалился на бок. - Хм, - сказал Ючиро, потерев подбородок. Потом аккуратно, с сосредоточенным выражением лица, задвинул юного жреца Алерии под полку, в компанию к свернутому там тюлю и сверткам с одеждой. Жест этот чем-то напоминал тот, которым прожженые холостяки загоняют под кровать то, что уж очень не хочется убирать сегодня. Мысленно пообещав себе завтра же за ним заглянуть, Ючиро в кромешной темноте принялся пробираться к выходу. У самого порога он потянулся и наощупь спрятал бутылку и стакан на полку со стопками стелек. Надо было поторопиться лечь спать, пока ночь еще не превратилась в утро.

Вермут: Вермут тихо всхлипнул, с хлюпаньем втянул носом воздух и открыл один глаз. Результата не воспоследовало. Вермут закрыл глаз, поднапрягся и открыл второй. Темнота вокруг не проредилась ни на йоту. Вермут зажмурился, совершил неимоверное усилие и продрал оба глаза одновременно. Темнота оставалась непроглядной. Спросонок Вермут до холодного пота перепугался, что ослеп, взвыл, вскинулся и с хрутом врезался в потолок. Перед глазами резко просветлело от взорвавшегося под веками фейерверка. Всё ещё созерцая разноцветные звёздочки, Вермут протянул к неожиданно низкому потолку руку и принялся его исследовать наощупь, раз уж глаза отказали. Мысль о слепоте сменилась не менее холодящей, хотя и куда как более идиотской, о том, что его заживо похорнили. Хотя подобное происшествие как-раз замечательно вписывалось в вермутовскую картину мира. - С-сукин сын, - отчётливо выговорил врач. - Сукин с-сын. И тут его рука явственно нащупала пустое простанство слева по курсу. Вермут удивился и осторожно, хоть и невероятно неуклюже, бочком заизвивался в сторону пустоты и выкатился из-под полки. В глаза, в котрых ещё осыпались последние звёздочки, хлынул раноутренний свет. Вермут удивлённо хлюпнул прохудившимся носом, попытался мотнуть головой, охнул и обхватил её обеими руками, чтобы не оторвалась и не вылетела на орбиту. В глазах хрустел песок, голова гудела храмовым колоколом не только от мощного удара, язык ощущался так, будто вместо него вмонтировали наждачку. Привыкший ко всему Вермут обеспокоенно высунул язык и скосил глаза к переносице. Увиденный кончик языка был розовым, и эскулап немного подуспокоился. И только сейчас понял, что помещение совсем не походит на родную лабораторию. Вермут замер, посидел пару минут, не подавая признаков жизни, потом пожал плечами и, сняв с носа очки, принялся деловито поправлять погнувшуюся дужку. Время от времени он мучинически морщился, потому что воспоминания о вчерашнем дне начали понемногу занимать положенное место в черепе. Наконец очки были выпрямлены. Вермут с достоинством водрузил их себе на нос, поднялся, брезгливо осмотрел напяленное обмундирование чужого храма и гадливо передёрнул плечами. Потом потрогал неудержимо растущую на лбу шишку, скуксился и направился к выходу. На подоконнике кто-то тонко каркнул. Вермут обернулся. Мэй смущённо перемялся с ноги на ногу, глянул на врача печальным птичьим глазом и каркнул ещё тоньше. - П-пшол, - сердито сказал Вермут, не узнав собственного голоса. Сделал пару шагов и обернулся. Мей стыдливо нахохлился и снова посмотрел на него глазом, выражавшим всю вековую скорбь вороньего племени. Вермут вздохнул и огляделся. Нагнулся и подобрал с пола белую тряпку с красным подбоем и кинул её ворону. Птица поймала тряпку длинным интеллигентным клювом, благодарно и глухо каркнула и тяжело протиснулась в форточку - видимо, обустраивать гнездо. Вермут пробормотал что-то нелестное и заплетающейся иноходью вывалился на лестницу. Вдоволь наплутавшись по спящему храму и помянув богиню до двенадцатого колена, страдающий тяжким с непривычки похмельем врач наконец вывалился во двор, но сильно не там, где рассчитывал. Он огляделся и задумчиво поскрёб отросшую щетину. Ближайшие кусты зашуршали. А потом из них вышел здоровенный павлин. Он даже не шёл. Он шествовал. Птица явно была больна - поблекший окрас и залысины в когда-то богатом оперении ясно говорили об этом. Птица была больна, и знала это. И поэтому отчаянно хорохорилась. По крайней мере на Вермута она смотрела так, будто говорила "дорогуша, я сотни тысяч раз бывал в несравнимо прекраснейшей форме, чем ты в свои лучшие времена, а сейчас - ну а сейчас это не более, чем временные неприятности, и у тебя есть возражения?" Возражений у Вермута не было - он отчаянно пытался вспомнить имя птицы и проклинал на чём свет стоит жрицу, из-за которой не мог с уверенностью обратиться "эй, птица" и попасть по адресу. - Р-роджер? - неуверенно рискнул он, припомнив, что вчера это имя точно звучало. И явно ошибся. Птица выставила вперёд одну лапу - явно более тощую, чем надо, но всё ещё неприятно когтистую, и надменно воззрилась на чужака. - Д-д-джонни? - совсем наобум рискнул Вермут, заикаясь больше обычного, потому что драться с птицей на заре трудового дня очень не хотелось. И опять промазал. Птица склонила голову на бок и посмотрела на него неожиданно печальным глазом, куда более умным, чем можно предположить у павлина. Потом медленно и с невыразимым пафосом распустила всё ещё впечатляющий хвост. Потом повернулась на сто восемьдесят градусов. А потом неожиданно непристойно вильнула задницей и прошествовала обратно в кусты. Причём от впечатления совершенной осознанности и скурпулёзной рассчитанности действий отделаться не удавалось. Спустя пять минут Вермут сморгнул. - Развели т-тут, - неуверенно буркнул он и осторожно помотал гудящей головой Снова недовольно сморщился, осмотрелся и направил свои стопы в сторону ворот. По его прикидкам, ближайший путь отсюда домой, в родную лабораторию вёл через местное кладбище. Вермут потянул заложенным носом во все стороны света, кивнул с некоторым подобием удовлетворения и канул в утренний туман.

Веста: Из дворца, своей комнаты. Переулками, дворами, чуть ли не огородами... Веста ставила рекорды по бегу с препятствиями и по ориентированию на местности заодно. Маленькое холодное существо не мешало, только жмурило на кочках и бордюрах красивые черные глаза. В храм они попали на наглости и везении (оно, кстати говоря, вспомнило о Весте). Видно, от нелепого одеяльного свертка веяло смертью неслабо - чуткие жрецы Рейенис почти поголовно оборачивались поглазеть на Весту. А кроме порядочной интуиции и скорости реакции служители Огненной славились еще и крутым нравом... Амазонка вымученно улыбалась и бочком двигалась между колоннами, внутренне костеря судьбу на чем свет стоит. Где алтарь - она не знала. Веста и так нечасто бывала в храмах, а последние годы так и вообще не хватало времени куда-то кроме дворцовой часовни. Храм богини огня девушка знала только один - самый большой и он же главный. - Ну что теперь? - шепотом спросила амазонка у своей ноши. - Что делать-то?

Хитаера: - молится. Хитаера стащила с себя накрученные поверх тряпки, оставшись в черном шелковом балахоне. В других храмах она еще не бывала. В обителях по приглашению – но не во всех. Храмы – в них были люди и Хитаеру редко пускали за порог, она приходила сама, когда кто то умирал и тут же уходила, никогда прежде она не приходила н своих двоих через парадные двери почти совсем как человек. Темный взгляд через левое плечо на свою тень. Тень немного уменьшилась, в ней проскальзывали красноватые искры. В других храмах сила богинь почти полностью перекрывала ее собственную. Особенно в храме Силисы. Если там кто то умирал – ей приходилось ждать душу усопшего у ворот храма, Белый свет полностью рассеивал тьму… Хитаере было неуютно ощущать себя – только телом без частички магии, не слыша не видя больше чем видит простой человек без магии. Но храм рей не подавлял. Он немного подчинял, но Хитаеру это не волновало. Она все равно всегда сама по себе, лишь изредка выбирая того з кем будет некоторое время следовать. Шлепая босыми ногами по каменному полу, оставляя за черные следы за собой, она прошлась по храму до ближайшей скамьи. - Нужно молится обращаясь к Рейнис. Попроси что ни будь. Когда она явится, я ее узнаю. Хитаера секунду помолчала, а затем с легкой неуверенностью добавила. - Возможно поможет добавить в огонь свечи перед которой будешь молится, несколько капель крови. Не могу сказать точно, я с ней давно не общалась. Заменив улыбку дрогнувшими уголками губ, она поерзала на скамье после чего попробовала раскачиваться сдвинувшись на самый край. балансируя на краю как черный паучок, богиня ответили на реплику Весты так словно время для нее ничего не значило. - Имеет значение... я не храню тайны как Саюри, но меня вечно понимают не так. Однажды я увидела, что перед моим храмом выросла полянка чертополоха, и черные розы с серебряными листочками почти из за этого загнулись… решила его вырвать. Это увидели. Теперь это считается обрядом, проводимым раз в год. Жрицы собирают цветки чертополоха голыми руками как я. Для этого было выражено целое поле священного жутко колючего чертополоха олицетворяющего всю ту боль что приносит жизни. Пока тебе больно - значит ты еще живой. мертвым не больно. произошедшее назвали знамением.... Что вышло из моих рассказов загробном мире, ты тоже можешь узнать если придешь в мой храм. Некоторые вещи сложно объяснить...как ты можешь описать воздух? Ты поймешь все не так и это изменит твою жизнь. Хитаера была свято уверена в своей правоте. Смертным нельзя четко говорить что будет….ведь те знания что она несет изменят жизнь Весты, как бы это она не отрицала. Если Веста узнает зачем так важно не дать свершится браку Чиби Усы вплоть до смерти Алмаза или королевы.

Веста: - Ну и не надо, - наигранно равнодушно фыркнула Веста. - Не очень-то и хотелось... Какую-то полудетскую обиду на нерассказанный секрет сменило действительно сильное раздражение. Но не в адрес бледного черноглазого существа, называющего себя Хитаерой. Девушка впервые в жизни задумалась о том, где граница возможностей людей. И как далеко за эту условную черту ушли богини. В гостях у коллеги богиня смерти приободрилась и даже сама добралась до скамейки. Еще полчаса назад Веста подумала бы, что это невозможно - уж очень вяло висела Хитаера в ее руках, пока они сюда добирались. - Молиться... - с сомнением протянула амазонка, глядя на алтари. К своему стыду, никакой из молитв, обращенных к богине войны, она не знала. Не приходилось как-то. С огнем имела дело мало, а повоевать не успела - когда ее назначили королевской хранительницей, на границах было более-менее мирно, на мелкие мятежи их не посылали, да и в общем странно было бы предположить, что хрупкая юная правительница самолично полезет в бой. Поэтому в жизни Весты было очень мало Рейенис, несмотря на взрывной характер и красную расцветку экстерьера. - Я попробую, - косясь на богиню, пробормотала Веста. - Но не рассчитывай, что получится. Я как-то с ней не очень...контачу. Девушка остановилась перед огнем и попыталась вспомнить, что знала о культе вызываемой богини. Ничего умного в голову не приходило. - О великая Рейенис! Взываю к тебе... - не выдержав, Веста заржала и замотала головой, исхлестав плечи спутанными волосами. - Стоп, стоп. Сейчас еще раз... Набрав воздуха и сделав самое умное и почтительное выражение лица из всех возможных, амазонка начала еще раз: - Прииди, о душа огня, о сердце войны...нет, ну бред какой-то. Как ее назвать? Повелительница костров? Владычица драк? Сдавленно хихикая, Веста зашагала туда-сюда перед алтерем. В голову лезли "хозяйки пожаров", "матери зуботычин" и еще какая-то чушь. В конце концов метаться взад-вперед девушке надоело. Достав "дорожный" кинжал, она деловито и спокойно уколола им указательный палец и заменесла руку на самой толстой свечой. - Так? - уточнила Веста, не оборачиваясь к богине смерти, чтобы не промазать мимо алтаря и не запачкать пол.

Хитаера: - Ну и не надо, не очень-то и хотелось... фыркнула огневушка. Вызвав тем самым легкое удивление своей непоследовательностью в желаниях, у богини смерти – одной из самых последовательных и наименее импульсивных богинь…. Эм… во всяком случи Хитаера себя таковой твердо считала – флегматичной и очень предсказуемой. Богиня в знак удивления почесала кончик своего носа – остроконечная пипка-заноза с двумя дырочками ноздрей устремленная в пространство. Около изогнувшихся под грузом мыслей губ, появились две синенькие ямочки. - Молиться...Я попробую. Но не рассчитывай, что получится. Я как-то с ней не очень...контачу. С лавки на которой относительно своего предыдущего состояния, бодро сидела богиня смерти, донеслись покашливания, фырканье, и что то еще. Нечто среднее между сипами и хриплым чихом. - О великая Рейенис! Взываю к тебе... Стоп, стоп. Сейчас еще раз... Приди, о душа огня, о сердце войны...нет, ну бред какой-то. Как ее назвать? Повелительница костров? Владычица драк? Чихания, фырканья, покашливания и что то там еще напоминающее скрип костей друг о друга что в купе – похоже заменяло Хитаере смех – стало громче. Богиня в восторге смеялась, раскачиваясь на стремительно гниющей под ней лавке. Черные разводы рассыпающейся древесины – черными дорожками расходились от нее в стороны и в глубь лавки. Черные глаза прикрыты, спутанные волосы выглядящие сейчас словно тугие сплетенные заросли черного терновника оплетали плечи, шею девушки. И было удивительно от чего они ее не царапают загогулинами скрученных шипами локонов. превратившаяся в труху лавка без треска, мягко, проломилась под Хитаерой, опуская легкую фигурку …килограмм 27-30 максимум на каменный под храма смягченный древесными гнилушками. Смерть настолько редко смеялась, поэтому ее смех как и слезы Чака Нориса обладал уникальными свойствами. Ее смех казалось на пару секунд распространял силу богини на все с чем она в этот момент соприкасалась, проматывая их жизненный срок – к порогу смерти. - Так? Богиня не спешила вставать, пытаясь подавить хрипы смеха. От еле цветущей улыбки тончайшая с «благородным» синевато – перламутровым отливом кожа, собралась в тысячу мелких мимических морщинок дав ей лицо 90 летней старухи. Старушка с более черными чем ночь – глазами справилась со своим весельем, по одной не торопясь разглаживались морщинки – возвращая ей призрачную молодость, в то время как надтреснутый голос ответил. - нужно посетить службы в других храмах. Если везде молятся как ты – то я умру от смеха и сочувствия другим богиням, мне нравится идея один раз умереть совсем по другому – не от ран, голода или болезней. Благодарю огненная Веста за твою помощь. Теперь мне остается ждать, и твоя помощь больше не нужна. Хитаера никогда не воспринимала помощь людей как должное – и от того считала нужным их благодарить. Ятена за еду. Весту за доставку. В благодарность…Хитаера задумалась, вспоминая опыт своих подарков… я хочу подарить тебе… способность летучей мыши? Умение ориентироваться в пространстве как она с заходом солнца?...богиня посмотрела в глаза Весте. - Исполнение любого твоего желания. Загадывай.



полная версия страницы