Форум » Библиотека » Собственно драбблы (продолжение) » Ответить

Собственно драбблы (продолжение)

Сапфир: Все объяснения здесь: Драбблы (зарисовки): заказы, их обсуждение Готовое выкладываем сюда! (после совета с Главным Богом решили создать отдельную тему, имхо, так удобнее) Просьба к форумчанам! Ребят, кто читает, отписывайтесь - и не только своим заказчикам. Это действительно важно - знать, кто что думает.

Ответов - 4

Юджил: Тема: Вечная дорога бессмертных Персонажи: Саюри, Хитаера, Мэллорин кодовые слова: Пыль, нити, скрип, роза Я, на свою беду, бессмертен. Мне предстоит пережить тебя и затосковать навеки… …Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны. Е. Шварц Огромный, гулкий, полутемный зал, своды которого тают в сером, густом сумраке. Неясный свет пробивается сквозь узкие витражные окна, дробится, окрашивается и вычерчивает волшебные узоры на подрагивающей бесконечной ткани. Тонкие и толстые нити, многоцветная палитра красок и… тишина… Жуткая, манящая, вплетающаяся в бесконечный узор, пахнущая вековой пылью, окружающая плотным незримым кольцом… Она привыкла… давно привыкла. Так всегда было, ничего не изменится и в дальнейшем…Тонкие, ловкие пальцы легко пробегают по ткани, поправляют выбивающиеся нити, разглаживают незримые складки… Так долго и так… скучно. Она привычным движением вплетает новую нить, тонкую, но такую крепкую, яркого пронзительно-синего цвета. Легкая улыбка трогает губы, и теряется, тает в глубоких вишневых глазах. Она пропускает нить между пальцев, надежно вплетая в новый, только начатый узор, и неожиданно резко отдергивает руку: на подушечке указательного пальца выступила кровь, которая успела запачкать яркую нить, окрасив небольшой кусочек в густой, багровый цвет. «Как необычно… наверное…», - отстраненно думает она и снова вздыхает: нить закреплена… скучно. Она встает и медленно проходит по залу; длинное пурпурное платье, кажущееся черным в мягких, почти осязаемых сумерках, плещется вокруг ног. Шипит, потревоженный движением, шелк; каждый шаг – год, каждый вздох – день, вечность - мгновение… Её путь нескончаем… Скрип древних петель спугивает тишину, которая недовольно прячется по сумрачным углам, растворяется гулким эхом под высокими сводами. Чернильно-черная, угловатая фигура ломкой тенью пересекает зал… - Скучаешь? – шепот тих, как шорох паутины на осеннем ветру, но она слышит, слишком долго здесь царила тишина. Небрежное, исполненное грации, пожатие плеч: - Так было всегда… так будет. Есть пути, которые нас выбрали. На нашу беду они оказались бесконечными. Быть бессмертным – значит быть одиноким…тебе ли не знать это. Тихий смех, как шелест нитей под тонкими пальцами: - А знать Смерть и говорить с ней – значит иметь право на отдых… Пойдем Саюри, ты давно не была на земле. - Зачем? – спокойный взгляд уставших, бездонных глаз, которые видели слишком много и, в которых застыли воспоминания древние, как сам мир. - Разве не интересно тебе увидеть, что ты плетешь? Что ткет станок? Разглядеть истинный цвет твоих узоров? На мгновенье стать одной из тонких нитей? - На мгновенье… - эхом пролетели слова, взметнулись полы длинного платья… … Две непохожие девушки бегут по булыжной мостовой, летят по ветру темно-зеленые волосы, сплетаются с черными… Две фигурки вливаются в шумную толпу. И не отличишь, не выделишь их. Только глаза… слишком глубокие, слишком знающие, даже когда теплится в них огонек улыбки, отголосок смеха. Мелькнули золотые кудри, блеснули сияющие глаза: - Не скучай, Саюри, даже на вечной дороге попадаются камни, главное не упасть, споткнувшись о них. А то, как забьется сердце, ты будешь помнить… - Самой прекрасной! – ясный, чистый голос… и мгновение замирает, распускается на разноцветные нити древняя ткань. Алая, восхитительная, совершенная роза ложится в тонкие пальцы, острые шипы колют нежную кожу, и красная капля оттеняет её безупречную бледность. Синие… синие, как грозовое небо, глаза - добрые, нежные, зовущие… … и шаг – миг, вздох – секунда, мгновение – вечность… Громко, как каблуки по мостовой, так тиканье ходиков в пустой комнате, быстро, как испуганная птица, как чумазые мальчишки, ворующие яблоки в чужом саду, бежит, несется, боится не успеть вечно бьющееся сердце. Вспыхивают, загораются потухшие, бездонные глаза, изгибаются, как лук меткого охотника, нежные губы. Рассыпается цветными, стеклянными бусинами звонкий, безмятежный смех, путаются, встречаются, растворяются друг в друге взгляды, сплетаются, как ветви деревьев над головой, дрожащие пальцы. - Я буду любить тебя вечно… - уверенный шепот и безумная, глубокая, сводящая с ума синева глаз. - Что для тебя вечность… - не вопрос, тихая грусть плещется, тщетно прячется в глубине потемневших вишневых глаз. - Ты, – просто, спокойно, нежно. Вьется, вплетается в причудливый узор драгоценная, золотая нить… сворачивается, ползет, шурша тугими, чешуйчатыми кольцами змейка. Близко, слишком близко от нежной шеи с тоненького клыка стекает, блестит драгоценным камнем, ядовитая капля… Замирают на далекой площади две тоненьких фигурки, останавливается причудливый танец ветра, золотых и черных волос. - Скоро… - шепчут бескровные губы. - Так быстро… - эхом откликаются прекрасные, как розовый бутон. В сильную, теплую руку вливается смертельный яд, истончается такая прочная синяя нить: - Люблю… - пылко, страстно… в последний раз. Раскалывается, разбивается звонкими осколками что-то в груди, судорожно, нервно, как умелые пальцы скрипача на плачущей ноте, замирает, останавливается на один бесконечный миг неугомонное время… и снова летит, вытекает узорной тканью со станка… - Мне пора, - ломкая фигура в черном мягко отстраняет светлую, плачущую, тонкую, и такую хрупкую, но все равно вечную. - За что?.. почему?.. несправедливо… - золотые кудри то треплет, то успокаивающе гладит ветер. - За тебя… За любовь, за истинную вечную любовь, перед которой отступает даже Смерть. И снова тишина… и боль, острая, как веретено, как тонкие иглы… Дорога бессмертных незаметно, незримо вплетается в бесконечный узор, но блестит золотая нить, обвивает синюю, скрывая багровое пятнышко, и теряется, прячется на полотне, которое никогда не будет закончено.

Алмаз: Круто! Вот это как раз то видение богинь и бессмертия, о котором я мечтал *____*

Алмаз: Геленьке *__* Не бог весть что, но у меня все-таки творческий кризис^^' Задание было: но безумною весной что ты делаешь со мной, мой белокурый ангел? Этот сон я видел миллион раз. И он все тот же, неизменен в каждой мелочи. Где бы я ни был - под крышей собственного дома или в пути, он со мной. Под звуки детской возни за стеной и свистящий храп дражайшей супруги, под шум волн за бортом, под нелепое трактирное пиано я засыпаю как убитый. Потому что меня ждут. Вот и кончилась зима, не пойму никак сама Мраморная лестница взвивается до небес спиралью широких ступеней, и по алому - как кровь, как роза в моей петлице - ковру я легко взбегаю наверх. Я ловок, как восемнадцатилетний повеса. Какой радикулит, о чем вы? Там, где пестрая толпа хохочет, медленно и бестолково спускаясь вниз, звенит ее голос. То ли мир сошел с ума, то ли я сошла с ума? Дрожат, волнуются огоньки свечей, но ярче их всех сияет она - вся юность, вдохновение и любовь! Ее платье струится по ковру, одна изящная ручка вцепилась в край мехового манто, все сползающего с точеных плеч. Бледное, прекрасное лицо осенено торжествующей улыбкой, но в глазах тревога. Она ищет меня, она поет мне! Но безумною весной что ты делаешь со мной, Как чист ее голос, сколько нежности и огня в ее взоре! Поклонники ее таланта и ее женственности пожирают глазами это новое божество. А она не смотрит ни на кого, и не принимает ни поданного бокала, ни протянутого цветка. Звонкая, как натянутая струна, она похожа на сильфа тонкостью черт и облаком светлых локонов. Мой белокурый ангел? Я здесь, здесь! Я лечу к ней, позабыв обо всех бедах и горестях, оставленных в постылом настоящем. Мне все равно, что за офицер прокрадывается к моей старшей каждую ночь, и кто поставил сыну синяк, и сколько мы должны зеленщику. Разве я когда-то любил другую женщину? И я отвечаю ей, смело и страстно: В марте жёлтая луна в небесах пьяным-пьяна, Да, это мой голос! Он звучит так, как никогда не звучал даже в самых смелых мечтах. Я знаю, что я молод и красив, что одной левой я остановлю стадо львов, а правой переверну землю, если она пожелает. Я пою ей в ответ, открывая всю душу в этой арии. Я пришел! И она, самая прекрасная, самая желанная, улыбается мне! Мартом смотрит из окна, в марте бродит допоздна Кто она, как ее имя? Я не знаю. Я видел ее один раз, и этого мне хватит на весь остаток жизни. Что она говорила, чью руку держала? Зачем под ее ножками так шатались криво сбитые подмостки бродячего театра? Куда унесло ее осенним ветром из города, но не из моего полного любовью сердца? Нет...я не хочу знать! Вот и я всю ночь не сплю, на тебя я все смотрю, Внизу оглушительно хлопают ставни, и визгливый старушечий голос покрывает страшными ругательствами грабителей. Сонно перекликаются фонарщики и усталые девицы бесстыдного поведения. Ноет печень и естество срочно требует облегчения. И так тошно от этого, что в открытом окне сами рисуются ступени... Мой белокурый ангел!

Гелиос: Геленька в восторге



полная версия страницы