Форум » Библиотека » Творчество по игре-2 » Ответить

Творчество по игре-2

Алмаз: Продолжение околоигрового творчества, которое в одну тему уже не влезает. Господа, я вами горжусь!

Ответов - 225, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Алмаз: Даже более чем золотые))) Лим такой художник...такой...*не нашел слов* Тайгер супер! Я ее всегда такой представлял.

Родонит: Тайгер - вау. Вау-вау-вау.) Алмаз Так по-семейному

Рубеус: О! Стоит некоторое время не побыть в интернете, и..... ))) Лазурчик, Мелька обожаемый, ты на высоте! Так мило и забавно получилось, а концовка с запиской совсем прелесть! Сапфир, я уже говорил, это замечательно и атмосферно написано! Замок описан чудесно! И с прозвищами великолепно! Нравится! Алмаз, это вообще очень по-семейному. Я даже растрогался как-то... Тайгер, богиня нереально прекрасна. Действительно, Богиня Смерти. Потрясающе *_*

Рубеус: Вышло сумбурно, но расширять и дорабатывать уже лень. Свежий снежок дразнился цветными огоньками и аппетитно хрустел под двумя парами сапожек и одной парой полозьев. Рубеус фыркал, отгоняя лезущие в рот нахальные снежинки и морщил покусанный морозом нос. Приложить к носу варежку, как это делал младший, он не мог – обе руки были заняты верёвкой, верёвка крепилась к санкам, а в санках сидел Сапфир, обнимал коньки и ел пирожок. Рыжий пыхтел и выпячивал губу от усилий – братишка был маленький, а вот три пары коньков, да плюс санки, да в гору и долго – ох! Впереди лёгкой походкой шёл Алмаз. За этот год он сильно вытянулся и ещё больше похудел. Рубеус в свои девять лет и то шире в плечах да плотнее будет. А Алмаз, вон, даже в снег толком не проваливается, и, что самое обидное, у них с Сапфиром румянец во всю щёку, а старшему хоть бы хны, как был бледный, так и остался. -Ру, слушай, а что ты своей гувернантке сказал? – вдруг спросил Сапфир. Наверное, пирожок закончился. А, может, и просто так. Рыжий даже не знал, что его братишка больше любит – пирожки или вопросы. Средний задумался, на горку они взобрались, можно было и отдохнуть. - Да ничего не сказал. Я ей за это амулет отдал, ну тот, что бабуля на шею повесила. - Это с Нефритом который? – глаза Сапфира изумленно расширились. – Из главного храма? Рубеус смутился. - Так то Нефрит был? А я думал зелёное волосатое чудовище. И скалится так противно… Вот я его своей дуре и отдал. То-то она радовалась, будто ей курицу с нашего стола пожаловали… Алмаз не сдержался и хмыкнул. Сравнить нефритовый талисман с курицей мог только его рыжий братец, причём отдав предпочтение еде. Сам Алмаз есть не любил, ему на недомытой посуде вечно чудились насекомые, а иногда они там и были… - А ты, Сапф? Младший хитро заулыбался и получше закутался в шарф. - А я ей ромашки нарисовал. - И она…купилась? – Рубеус неверяще уставился на брата. Толстая Апатит, конечно, совсем тупая, но продаться за детский рисунок… Сапфир часто закивал. - Ну, понимаешь, я попросил её сосчитать лепестки… - Алмаз согнулся от смеха первым, «тётя Клуша» была и его нянькой когда-то, потом в сугроб осел ржущий Рубеус. – Она считала, считала… А ромашек там много. – виновато закончил Сапфир. - Гений! – одобрил рыжий. – Ал, а что насчёт тебя? - Государственная тайна. – будущий король гордо вздёрнул подбородок. Задетая макушкой ветка разбираться кто перед ней не стала и бесцеремонно окатила Его Высочество снегом. Сапфир тонко захихикал, а Рубеус полез избавлять брата от холодного. Замёрзнет ведь, чучело. - Не, ну нам-то можно? – младший изобразил большие глаза. Большие, наивные и восторженные. Алмаз на них покупался через раз. - Скажи, а? – Рубеус старательно скопировал мимику младшего. Получилось странно и косовато, зато смешно. - Ла-адно, - старший стёр с белой щеки подарок ветки и цинично ухмыльнулся. – Я сказал Эльси, что если она вздумает донести, то королева узнает о её...особом рвении в переодевании принцев. Четыре непонимающих глаза синхронно моргнули. - Ну, руки где не надо задерживает. – Алмаз поёжился, часть снега попала за шиворот, и теперь холодные ручейки неприятно сбегали по спине. — А, ну вас, маленькие ещё! – принц махнул рукой. – Так что, в полёт? Склон был вполне пологим, но длинным. Как раз для санок. Рубеус подмигнул старшему и незаметно пнул санки с ничего не подозревающим Сапфиром. У младшего принца аж дух захватило, он вцепился в санки и заливисто рассмеялся. Ехать с горки было здорово, быстро, весело, а навстречу и небо, и озеро, и солнце! Ух! Братья кубарем скатились за ним. Кто кого толкнул, было непонятно – скорее всего, Алмаз - Рубеуса , но сам не удержался и полетел следом… *** …Сапфир обнаружил ноги Рубеуса в сугробе. Потянул изо всех сил - чуть ботинок не снял. И ещё раз потянул – ноги поддались, появилась лохматая голова, и оба принца упали на спину, хохоча. Рыжий старательно потёр онемевшие щёки. - Слушай, а где Алмаз? Сапфир удивлённо округлил рот, посмотрел вверх ,на горку, и вниз, на озеро. Потом робко позвал. - Алма-а-аз! И тихо. А всё кругом белое, только они двое да санки. Бр-р, не смешно. Принцы растеряно заозирались. Вон там замок, вон там деревья, а здесь каток. И никакого Алмаза. Снег, сугробы, ещё раз снег, ещё раз сугробы. Неожиданно один из сугробов обзавёлся руками и цапнул братьев за ноги. - Ой, Ал!.. – обрадовался младший. Ну, сперва испугался, конечно, а потом обрадовался. -Ну ты даёшь! Если глаза закроешь, то тебя на снегу вообще не видно! Прям снежный мутант! – Рубеус , прищурившись, рассматривал бледного брата в белом полушубке. - Ты б себя видел, Рубик, волосы как ботва стоят! - А по-моему, как шишка! – возразил Сапфир и похлопал ресницами. Рубеус нахмурился и скрестил руки на груди. - А так, как злая шишка! – уверенно кивнул младший. -Ры-ы-ыжий, это же…не ржать невозможно! – Алмаз безуспешно пытался встать, но сугроб не желал поддаваться. - Смеётесь, да? – Рубеус выпятил нижнюю челюсть. - Тогда я всегда так ходить буду. Привыкнете, будет возможно. Снежок врезался прямо в хмурый лоб. Сапфир невинно развёл руками – мол, не я, и тут же получил снежком в ухо от Алмаза. *** …Рубеус отряхнулся. В снежной битве он выиграл с большим отрывом, разбив противников в пух и прах, и теперь был гордым обладателем ценного приза – сомнительного вида палки, на которой Алмаз попытался нашкрябать «Жезл генералиссимуса», но мёрзлое дерево плохо поддалось ножу, и старший ограничился корявой первой буквой. И вот теперь Рубеус думал – это «ж» - оно почётно или обидно? Сапфир же огорчённо дёргал тесёмку на коньке: паршивка запуталась, и никак не хотела слушаться замёрзших пальцев. Рубеус рассмеялся, братишка отчаянно тянул ремешки во все стороны, и только сильнее всё запутывал. И ещё так комично дулся при этом! Алмаз опустился на снег рядом с младшим. - Давай сюда, – солнце пробежало по светлым прядям, рисуя загадочный ореол, высвечивая сосредоточенный острый профиль. Принц казался старше своих одиннадцати. – Ну вот, готово. Рыжему почему-то стало стыдно. *** Алмаз первым скользнул на лёд, проехал красивую восьмёрку и лениво помахал рукой. Рубеус с опаской посмотрел на лёд под собой. Ско-ользкий, не то что нормальная земля. Принц не любил, когда у него разъезжались ноги. Мимо него быстрой птичкой пробежал Сапфир, издевательски объехал вокруг и заскользил к Алмазу. Рыжий с досадой обозрел свои неуклюжие конечности. И заставил себя сделать пару шагов. На третьем упал на пятую точку и помянул водяного. Словно в ответ на призыв, под задом что-то едва слышно треснуло. Так и есть, озеро ещё не совсем замёрзло. А братья-то на середине. - Алмаз, Сапфир! Лёд тонкий! - Да ладно тебе, не бойся, иди к нам ! – отмахнулся старший. - Ты не понял, он трескается, мы можем провалиться! – рыжий покрутил пальцем у виска. – Давайте к берегу! - Чушь! – вскинулся Алмаз и упёр руки в бока. – Если сейчас не научишься, не научишься никогда. Вон лучше на Сапфа глянь! Порхает! Младший, зардевшись от похвалы, попробовал сделать какой-то особо сложный пируэт. От удара коньков лёд раскололся. Вот – только что был Сапфир, а теперь только лужица на поверхности. Рубеус сообразил первым, оскальзываясь и падая заспешил к брату. Старший дёрнулся, побледнел и посмотрел на воду. *** - Так, я его вижу. – Алмаз скинул полушубок, лёг на край проруби и по пояс окунулся в озеро. Лёд под ним затрещал, Рубеус схватил брата за ноги и потянул на себя. Вода подо льдом забурлила, прошли ещё пара трещин, и старший вытащил дрожащего, мокрого и ничего не соображающего Сапфира. Рубеус укутал его в полушубок Алмаза и покрепче прижал к себе. Назад шли осторожно, Рубеус всё боялся уронить такого тяжёлого от воды братика, Алмаз помогал нести , рукав тонкого свитера пятнала кровь – порезался о коньки, пока вытаскивал Сапфира. Младший в себя не приходил, только ещё больше дрожал, и был совсем синий. Возле берега они всё-таки провалились, правда по колено. Путь к замку оказался в три раза длиннее. *** Базальт опёрлась о стену целительской. Возраст давал знать о себе. Пока ещё не слишком сильно, но уже заметно. Стало немного труднее держаться прямо, немного больше усилий уходило на чёткие шаги, а от стянутых волос вскоре начинало ломить виски и приходилось выпускать пряди. Это было неаккуратно и не строго. Не так, как должно. Королева без выражения посмотрела на целителя. Человек боялся. У него были дурные новости. Дурные новости ей приносили слишком часто в последнее время. Казнить за них уже давно не входило в её привычки. - Я слушаю. - Ваше Величество, Его Высочество Рубеус вне опасности, бронхит скоро пройдёт… - целитель опустил голову. - А вот Его Высочество Алмаз и Его Высочество Сапфир очень плохи. Младший принц слишком мал для такого переохлаждения, а здоровье наследника всегда было шатким, руку мы ему спасли, но двусторонняя пневмония, осложнения… Базальт поморщилась. Взгляд скользнул по палате: отсыревшие стены, отслоившаяся побелка. На кровати справа – рыжие вихры по подушке, Рубеус спокойно спит, свесив ногу с постели. Базальт кладёт ногу на кровать и укрывает принца одеялом. Вид беспорядка её раздражает. - Короче, суть. - Суть в том, Ваше Величество, что сока алого корня у нас только на одного человека осталось. Зима же, все болели, а взять до весны негде… - целитель развёл руками, хотел ещё на что-то пожаловаться, но не решился, - А если без лекарства, боюсь кто-то не доживёт до утра, принцы… Королева перевела взгляд на Сапфира. Свернувшись комочком, тот дрожал под одеялом, наружу торчала только тёмно-синяя макушка и розовый кулачок. Тихий и мечтательный, младший внук напоминал ей погибшего сына. Которого – не простила, который не оправдал надежд, но которого она всё-таки, всё-таки… И на своего деда Сапфир был тоже похож. Глазами что ли… Умными, пытливыми, голубыми. Смешно сказать, но тогда ещё юная невеста была влюблена в своего много старшего мужа. Конечно, без взаимности, но он был мягок и неизменно вежлив с ней, и они подолгу говорили такими вот зимними вечерами. А ещё у него на столе всегда стояла ваза с засушенными листьями, и… Убийцу супруга Базальт нашла. Если бы вовремя, то месть, месть и ярость, но прошло так много лет, а к тому времени лорд Халцедон стал ей слишком предан и полезен. Сводить старые счёты не имело смысла. Базальт вздохнула. Ненужные воспоминания и неуместная щемящая нежность к внуку… Она понимает, что действительно стареет. - …принцы... - Принца у королевства три. Достаточно будет одного наследника. – сухо роняет королева, в висках уже начался привычный шум, ей хочется побыстрее вернуться в свои покои. - Значит, лекарство для Его Высочества Алмаза? Базальт брезгливо разглядывает тонкие руки, запавшие глаза, посеревшие от пота волосы. Голова Алмаза мечется по подушке. «Это я виноват… я… Нет! Нет! Руки убери!... гадко… руки прочь!.. гадко. гадко, гадко, гадко, гадко…» Бредит. Слабак. Дурное семя. - Ваше Величество, я сделаю всё, чтобы наследный принц… Худая морщинистая кисть вытягивается в сторону Сапфира. - Ему вот отдайте. Целитель почтительно кланяется своей королеве. - И камин растопите пожарче. Учи вас… Целитель снова кланяется, и не разгибается до тех пор, пока неестественно прямая спина владычицы не останавливается в дверях. - Ваше Величество, а как же Его Высочество Алмаз? Базальт медленно и с трудом оборачивается, голова уже болит по-настоящему. - Ах, этот… Он всё равно бесполезен. …В трещинках на запёкшихся губах выступает сукровица. Алмаз не спит.

Лазурит: Вашу венценосную мать, принц. За её венценосную ногу. Тут моим традиционным "здорово" не отделаешься. Сильно...

Родонит: Даже нянек вам хороших не нашла...

Рубеус: Хм, ну так Сердолик погибла... -_- А Базальт в няньках не разбирается))

Родонит: Взрослого меня на вас нет *утопал вязать шарфики*

Рубеус: Слушай, так ты со мной, Рубеусом, одногодок, судя по всему)))

Родонит: Да. А Алмаз старше. Ну да, девятелетний я не оч бы сгодился. Вот я и уточнил, что взрослого...) Или про что ты? Тебе в красно-золотую полосочку?)

Маори: Родонит пишет: Тебе в красно-золотую полосочку?) гриффиндорский что ли?))

Рубеус: гриффиндорский что ли?)) *угрюмо* Видимо. Не, Руби пойдёт, конечно... Хотя ему и зелёненький к лицу будет)))

Сапфир: Рубеус Не выпендривайся))) Руби по характеру самый настоящий гриффиндорец %) А что там игроки про себя считают, это уже за кадром

Рубеус: Сапфир, я в асе Родониту то же самое сказал))) А зелёный я себе как игроку как раз и требую)))

Сапфир: Рубеус Выяснилось, что отзыв-то я и не оставил... туплю чего-то. наверное, зарисовался %) Умница! Молодец! Здорово! А я - падла неблагодарная %) И тем не менее, как укладывается в мою концепцию мира буквально все, а? Аж самому не верится... и это вписалося... Надо будет повесить этот заумный трактат как-нить...

Сапфир: Ммм... Сразу предупреждаю, это бред, с поддельной философией и моим бредовым сознанием. Не знал, куда повесить, решил все-таки сюда; это ж все-таки не совсем творчество. Скорее, моя точка зрения на внутреннюю логику происходящего. Опять же, это все большое ИМХО, но я от него именно что "хрен откажусь" Эта история замешана на крови, любви, родне, жизни, смерти и выборе. В общем-то, любая история замешана на этом, и будет на том меситься и тем заправляться, пока стоит этот мир и живут в нем люди, а не какие-нибудь другие существа. Ведь жизнь, смерть, кровь, любовь и выбор – это все наше, людское, ну и немного – божественное, ибо создали человека по образу и подобию.... В общем, как видите, совершенно обычная история. Бесконечная. Но для удобства читателя должна же она где-то начинаться. Так что давайте поставим начальную точку в тот солнечный теплый день, когда на зеленую траву упали два обнявшихся тела – и отошла в мир иной чета Валор, наследник трона и его будущая королева. Погибли предательски, без меча в руке, убитые людьми своего же народа. Так что история началась с предательства, жажды денег и власти. В тот день упал первый камешек огромного обвала, повлекшего за собой вниз по крутому склону множество жизней – и судьбу целой страны. Вторым достойным упоминания событием следует отметить купание, присходившее ясным же зимним днем и затеянное тремя юными принцами, детьми убитых на поляне. А точнее, даже не само купание, а то, что последовало после. Пневмония, двое больных детей – и бабка, кровь их, должная решить судьбу этих двоих. И приговор вынесен – вынесен троим. Старшему – «слабак. Дурное семя. ... Бесполезен». Младшему – тем, что спасла. И себе. Как-то удивительно точно соотвествует дальнейшая судьба принцев решению Базальт – Алмаз тонет в вине, теряет волю и здравый рассудок. Рубеус, как и после купания – вроде в порядке, а все равно не в силах что-нибудь изменить. И Сапфир, пытающийся что-то сделать, но не так, и не правильно. Алмаза отвергли, обрекли – и что-то то ли в сознании мальчика, то ли в крови, связывающей всех членов семьи, то ли в мироздании, чьи пути непостижимы, слышит, как родная кровь отворачивается, предает. Последствия очевидны. «Я завидовал братьям, у каждого из которых был свой мирок. У меня не было ни стремления к знаниям, ни к воинской доблести, только дикое, разрывающее мое пустое и вялое сердце отвращение, от которого я сходил с ума. Я бросился во все тяжкие, принес себя в жертву всем порокам, какие только обитали при дворе, но не мог заглушить это чувство ни на минуту.» Сапфир, получивший лекарство вместо Алмаза, пусть и не зная того, получает на свои хрупкие плечи еще и двойной долг – к бабке, выбравшей его, и к брату, должному теперь погибнуть. Да, Алмаз выживает, но факта дареной жизни это не отменяет – рождается странная, покореженная связь. Базальт, выбирая Сапфира, тем самым в нектором роде выбирает собственную смерть – за то, что не ценила сына, жену его, за вину свою перед ними, даже за чувство вины свое. За то, что обрекала старшего на смерть. За то, что вообще выбирала. Идет время, тучи сгущаются, ситуация повторяется та же, кривыми зеркалами и пародийными гротесками. Представьте себе, что вокруг тонких шеек Алмаза и Сапфира затянулись красивые, ласковые петельки – лента дОлга. Братья одни, нет у них никого, полусумасшедшая бабка не в счет, и держаться они могут только друг за друга. И Рубеус пытается удержать летящих вниз за камнепадом братьев – пытается, и катится следом, потихоньку вывязывая вокруг своей шеи такую же ажруную петельку. Алмаз летит в пропасть, в соотвествии с давним приговором. Сапфир, связанный и кровью, и долгом – я пытаюсь говорить не о чувствах и осознании, а о чем-то другом – просто не может этого так оставить. Нет этого в его сути. И он пытается что-то сделать. Убить Базальт. Убить свою кровь. Убить женщину – источник жизни, тепла, то глубинное материнское, что священно для всех. Убить старшую в роду – опыт, мудрость, силу, пусть и искаженные. Убить старуху – беззащитное существо, как бы оно ни было в реальности, убивать стариков – последнее дело. Убить человека, которому обязан жизнью. Собственно, такой поступок должен стоить жизни и самому мальчишке, и где-то как-то подсознательно чуя это, Сапфир прячется от братьев – не нужно им лишней боли. Резиночки на ленточках натягиваются, петельки затягиваются Рубеус отчаянно пытается удержать свой мир – братьев. Пожалуй, для него это самое тяжелое время – у Сапфира есть цель, у Алмаза – сладкий обман на дне бутылки, у Рубеуса – только безысходность. Все бесполезно. Безнадежно. Выхода нет. Ни единого просвета. Сапфир приходит к Джедайту – приходит и молит, горячо и страстно, просит не спасти себя – а помочь осуществить задуманное. Убийство. Бог знаний неохотно, но отзывается – мальчишка чем-то глубиным осознает, на что идет, и что собирается сделать, и чем придется платить – и все равно не сидит жалким комком в уголке, а просит и ищет. Ищущий обрящет – и Джедайт дает ему свитки. Кстати, именно потому что по достижении цели Сапфира ждет смерть, Джедайт, скорее всего, и не показывался никогда принцу. Не стоит привязываться к смертникам, а то ради них можно и против мироздания пойти – такие мальчишки, они ведь опасны. Именно отвагой своей опасны, силой жертвовать собой, силой любить жизнь и отдавать ее за кого-то. И пока из Базальт медленно уходит жизнь, набирает силу эта самая посследняя, по факту посмертная жертва Сапфира – со смертью бабки исчезает и тот ее зимний приговор. Амаз "просыпается". Жертва Сапфира – это его хрупкая жизнь, это его талант и светлая голова, это сердце, которое выжило во всей дворцовой грязи. Его любовь к жизни и неуемная ее жажда. Невинность, в конце концов. Вообще, младшему принцу повезло – ему дано было увидеть, как его цель претворяется в жизнь. Увидеть нормальных братьев. А потом начался обратный отсчет, и заклятие затянуло поводок – то, что убило Базальт, убивало Сапфира. Алмаз был на троне, но попал туда не совсем естественным образом. Выбор за него сделал младший брат, просто посадив его туда своим поступком, своим решением, разрушив собственное решение Алмаза – жить среди зеленого стекла и высокого градуса. Не было у Алмаза свободного выбора, слишком дорогой ценой плаченно было за трон – жизнью родной крови. Итак, вторая петля затянулась – одному смерть, второму – лишение свободы воли. Но тут вступил в игру третий фактор, тот, что до этого не мог ничего сделать. Рубеус. Теперь, когда Алмаз воспрял, а Базальт больше не было, принцу наконец-то открылись двери – он мог действовать, мог что-то делать. И Рубеус делал! Он весело, бодренько в той ажурной ленте доплел себе петлю поудобней, примерил на шее своей могучей, да и одел, распевая гимны Нефриту. И троих уже не удалось тянуть одной ленточке. И в чем же это выразилось на физическом плане? Да хотя бы чисткой офицерских рядов, когда рыжий с Аметистом вырезали половину дворца. Это как же, спросите вы, убийство может искупить другое убийство? Да так: то, что отдал Руби во время этого сумасшедшего рейда, и искупило. А отдал он и часть той чистоты, которой было в нем побольше, чем в двоих других, и невинность свою, наивность. А еще – часть рассудка. Отдал, лишь бы братья были тут, рядом, лишь бы жили, жили, жили... Итак, от Алмаза – свобода воли, от Рубеуса – здравый рассудок (кажется, Руби, мы это обсуждали?), от Сапфира – что-то от жизни. Да, братья купили ему существование, приложил руку и Джедайт, да и замок помог, в благодарность (спорный вопрос %)) Но платить мальчишке пришлось и дальше. И судя по всему, досталась ребенку любовь – вначале Топаз, спасшая его, действительно ставшая для него лекарством, и не способная родить ему ребенка – кровь, опять же, кровь и род. А теперь Рейенис – ну, тут уже без комментариев. %) В общем, как братики дотянули до настоящего момента, непонятно, но похоже, навязяли себе такой большой клубок кармической пряжи, что мирозданию стало весело, и оно решило втравить их в игры покрупнее – и родился заговор королевской семьи и божественной четверки. Что будет дальше? Посмотрим. %)

Лазурит: Сапфир *тихонько паникует*Так вооот где я живу...

Сапфир: Лазурит Так тебе и надо Сам напросился.

Лазурит: А. И, точно)) Рубеус, ваше высочество, спасибо вам за меня^^" *смущенно поглядывает на Сапфира, тыкает пальцем в стол* Я...скоро. Честно^^" "...а я - сомнамбула-червячок, ложусь тихонечко на бочок..." И. Белый Мелька, беззвучно сопя носом и от усердия высунув кончик языка, ковырял замок тонкой серенькой отмычкой. Еще две лежали на полу; иногда Лазурит, деловито почесав нос, тянулся за одной из них, зажимал тонкую в зубах, пару раз цеплял что-то в замке и сердито шевелил губами, подразумевая под этим те слова, которыми ругался принц, когда считал, что рядом нет ни Алмаза с Сапфиром, ни Лазурита. По коридору зазвучали торопливые шаркающие шаги. Мелька изобразил на лице крайнюю степень отчаяния, подобрал с прохода ноги. но от скважины не оторвался.Тетенька-уборщица, шурша юбками, вскоре оказалась совсем рядом. Увидев на полу проволочку, поджала губы. с оханьем за ней наклонилась - и, получив из ниоткуда звонкий хлопок по ладони, взвизгнула и скрылась в конце коридора, преследуемая шорохом своих юбок и передника. Мелька сердито заворчал, выплевывая одну отмычку и кидая на пол другую, потянулся за третьей и замер напротив замка, зажав отмычки в кулаках наподобие ножа и вилки. Успокоился. Кротко вздохнул, склонился к скаважине и не разгибался, пока не услышал мягкого щелчка. Входить Мелька не спешил. Он для начала посидел немного, крепко зажмурив глаза, и только потом, подняв руку, осторожно нажал на ручку и толкнул дверь. За дверью было темно, и только в глубине комнаты стояла неяркая свеча. Лазурит воровато оглянулся, лег на бок и боком же прополз в узкую щель, жмуря глаза и держа руки по швам. Затем, почти целиком оказавшись внутри, ногой аккуратно прикрыл дверь и повернулся на живот, чтобы дальше уже ползти по-пластунски, вытянув руки по швам и отталкиваясь пятками. В неверном свете свечи Мелька побородком рассекал короткий ворс ковра и очень, очень старался стать невидимкой. До этого он очень старался сделать таковыми дверь, лучик света, пробивающийся из открытой щели в комнату и тот шорох, который он издавал, протискиваясь внутрь. Цель была совсем рядом; сдать себя сейчас - значит, запороть все: и спуск по дворцовой стене, и полуночную прогулку в холодном саду, и подъем по дворцовой стене... Лазурит, затаив дыхание, переполз небольшой, но неприятный декоративный шов на краю ковра и подполз к ножкам стула. Цель шуршала бумагами и тихонько рычала себе под нос. Лазурит, размяв пальцы, беззвучно и пружинисто поднялся на ноги... - Принц! - Рубеус вздрогнул и поронял на пол все, что было в руках, - Вы говорили, что тоже идете спать! Что уже идете спать! Ёжась под оскорбленно-растроенным взглядом огромных голубых глаз, Рубеус судорожно соображал. Мельку он час назад самолично отвел в комнату и дождался, когда мальчик почистит зубы, вымоет с мылом шею и руки и уляжется на кровать. Потом подождал минут десять, пока не услышал, что Лазурит мерно и спокойно засопел... - Как так можно? - чуть не плакал Лазурит, собирая по полу бумаги, - Вы... которую ночь... Рубеус даже дверь ему запер. И окно на всякий случай - наученный горьким опытом. - Послушай, - начал было принц, наклоняясь помочь и получая кипой бумаг в нос, - должен же я это закончить. Обычно слово "должен" действовало на Мельку магически. Подействовало и сейчас - но совсем не так, как надеялся Рубеус. - Ничего вы не должны! - звонко взъярился Лазурит, упирая руки в бока, - Я спрашивал у адъютанта его высочества принца Сапфира, он сказал, что принц сказал, что его высочеству принцу Рубеусу... - То есть - мне, - перевел Рубеус. Мелька сбился, смешался и покраснел. - Что вам... - он шумно выдохнул и сердито тряхнул головой, - Что это не срочно, и вы попросту хотите поскорее разделаться с канцелярщиной и снова рвануть из столицы!.. Судя по интонациям, Лазурит выдрал цитату то ли из речи Родонита, то ли из слов Сапфира. Спорить с мальчишкой в моменты заботливого упрямства, замешанного на отчаянии, было бесполезно, но Рубеус все же попытался. - Зорька, мне проще закончить все это за раз, чем торчать тут неделями... Лазурит сочувствием не проникся. Он поджал губы и, решительно сложив руки на груди, заявил: - Я не буду спать, пока вы не ляжете. Стало тихо. Рубеус решил, что нечего потакать всяким там мелким шпионам и, демонстративно отвернувшись, снова занялся бумагами. Через пару минут Мелька отчаянно зевнул, сохраняя сердитое выражение лица. Затем зевнул еще раз. Через пять минут Рубеус сам дал себе по лбу свернутыми в трубочку документами, решительно развернулся и скомандовал: - Значит, так. Лазурит встрепенулся и потер кулаком глаза. Принц ощутил себя мерзавцем и мучителем, но менее суровым от этого не стал. - Ну их эти бума... Мелька! Стой смирно! - Лазурит замер в полупрыжке, но счастливую улыбку с лица не убрал, - Все. Я иду спать. И ты идешь спать... Рубеус не вынес выражения счастья на сонной физиономии мальчишки и отвернулся, сердито бурча себе под нос про путающуюся под ногами мелюзгу. Пока принц убирался на столе, приводил себя в порядок и стягивал дневную одежду, за ним неотрывно следил сонными глазами Мелька. Пару раз махнув на него для проформы полотенцем, принц быстро закончил приготовления ко сну и, усаживаясь на расстеленную кровать, сказал: - Ну? Лазурит упорно помотал головой. - Я вот уйду - вы же опять встанете. Рубеус вздохнул, покорно лег и укрылся одеялом. - А теперь? - просил он. Мелька заколебался. Подозрительность все же победила - он решительно прошагал через комнату и уселся на самый краешек кровати. - Спокойной ночи, - еще чуточку сердито и настойчиво сказал он, аккуратно укладывая руки на коленях. Рубеус понял, что сегодня совладать с упрямым шпионом не сможет, не применив жестоких угроз и физической силы, и закрыл глаза. Минут через десять он приоткрыл один глаз, вздохнул и пригрозил: - Мелька, будешь вредничать - отправлю к родителям. Не видишь - я уже сплю... Потом открыл и второй глаз, пригляделся - и понял, что мальчик спит сидя, сложив на коленках ладошки. - Ну что за детский сад? - шепотом расстроился Рубеус. Помолчал. Аккуратно обхватил Зорьку поперек туловища - тот и не подумал просыпаться - и переложил к самой стене. Укрыл одеялом, полюбовался на сопящего носом лазутчика и кинул взгляд на покоящиеся на столе бумаги. Секунд десять он сверлил их взглядом - а потом демонстративно махнул рукой, погасил свечку и залез под одеяло. В конце-то концов - его и правда уже никто никуда не торопит...

Рубеус: Сапфир, теория великолепна)) От себя добавлю про рыжика. Он платит - да, за это желание спасти братьев, за то что схватился за падающие нити обеими руками и не выпустил. Он ничего не смыслит в кармической связи, в которую вляпались Сапфир и Алмаз, он вообще поначалу вообще ничего в этой дурацкой судьбе не смыслит. Но, он, как и его Бог, неимоверно упрям и просто не понимает, что чугунную стенку лбом не проломить. А раз не понимает, то может. И плевать он хотел на всякие законы мироздания, если это самое мироздание, ничтоже сумняшеся, посягает на его любимых братьев! Протаранит всё на своём пути буйной рыжей башкой, вынесет всё нафиг, любому монстру рога поотвинчивает - и не потому, что крут, не потому даже, что везуч нереально, не потому что лучше других умеет и может, а как раз потому что он не умеет и не может. Не умеет и не может - не спасти своих. И именно поэтому Рубеус достался не огненному Зойсайту, а судьбоносному Нефриту. И вот эта самая судьбоносность ведёт рыжего по жизни. За возможность выползти сухим из болота платит тем, что болот этих у него на пути видимо-невидимо. Поэтому - все чудовища и аномалии в округе - его. И срабатывает, срабатывает как отлаженный, механизм психологической защиты. После Сида - "Лучше б поесть оставили!" После Твари - "Она мною отравилась или подавилась?". Здоров, бодр, стоек и улыбчив до предела. До самого предела. А шестерёнки, двигающие сей механизм - опять же братья. Он всегда может вытащить их. А они - держат его. Случись что-то серьёзное с Алмазом или Сапфиром, не успей он к кому - и вся эта бравада рухнет в тартарары. Он это, как ни странно, даже сам понимает. "Мой мир стоит на трёх китах". И при этом, рыжик, который зависим в кармическом смысле от их триединства больше всего, спокойно позволяет Алмазу идти на риск со щитом. В чём же дело? А дело в том, что будучи учеником Бога Судьбы, он начинает постигать всё то, на что раньше просто пёр с шашкой наголо, понимать законы кармы. Теперь перейду к Алмазу, а точнее, к законам, которые касаются непосредственно его. Да, он был лишён выбора в том смысле, что пишет Сапфир. Но мне кажется, что в трактате у Фирьки роль коронации недооценивается. Алмаз мог стать хорошим королём или Великим королём. Да, выхода у него нет, приходится идти на риск. Но он на него пойти не обязан. И он выбирает Путь Большого Огня этот отчаянный вызов Богам, а если и это было предрешено, то именно Кунсайта он избрал сам. Сам достучался, добился. И улыбнулся ему тоже сам. И ему удалось. Почему? А по вселенскому закону "потому что". Потому что лишённый права свернуть с пути, лишённый воли в этом смысле, он получает равноценный дар - как Рубеус за везение расплачивается ситуациями, в которых это везение нужно - так, только наоборот, Алмаз за глобальное лишение воли получает возможность воплощать волю локально. Получать что-то только потому, что он так хочет. Его извечный, порой ненужный риск - следствие психологических законов. Доказать себе, что не "дурное семя", что способен, что достоин. А то, что доказать всегда получается - следствие кармы - идёшь, куда нужно, значит можешь, что хочешь. Принцы - большие упрямцы и кармические узлы в одном триедином лице))). Связаны - не разорвать. И мощны, как древние колоссы, в этой связи. Мироздание их породило. И мирозданию стало интересно, что смогут породить они?

Рубеус: Мелечка, шпионушко моё! *растроган* Заботишься обо мне, идиоте, а я ещё и рычу на такое сокровище! Ты прелесть моя ушастая! (Мамочка счастлив, укаваен и в восторге)

Лазурит: Рубеус пишет: Принцы - большие упрямцы и кармические узлы в одном триедином лице))). К слову сказать, в эту вашу кармическую путанницу очень легко "низать" персонажей. Тот же Родонит, например; он же наверняка нутром чует, что попал в большую и очень важную "кармическую структуру", и что, удержись он в ней, она его огого куда вынесет... *сбился* Охм. Мда^^"

Лазурит: Рубеус пишет: Ты прелесть моя ушастая! *Лазурит все никак не может смириться с тем, что он, вдобавок, еще и белая булка с ушами* Но, впрочем Не было бы вас, принц, меня бы тоже не было А эпиграф, как тебе эпиграф)))?

Рубеус: Нравится эпиграф!

Алмаз: О боги...стоит выпасть из процесса на два дня...*круглые глаза* Адресно напишу потом. Пока - упиваюсь счастливым ужасом и внятно говорить не способен. Обожаю вас, ребята.

Кунсайт: О многом и сразу: Валери и Лёлик жгут))) Попытка женитьбы Сапфира умилила. Родониту отдельное спасибо за то, что вовремя кормит принцев, а то за совещаниями забыть поесть очень просто. Руби, рисунок потрясающ! Впрочем, как всегда. Родонит, Сапфир… Браво! *Улыбается*

Кунсайт: Алмаз Трогательно. Тайгер Браво! Как же я люблю Ваш стиль! Рубеус Про Базальт, что называется, улыбка сквозь слёзы. Сапфир Сильно. Лазурит *Улыбается* Рубеус Очень хорошо! А последнюю фразу просто в цитатник! И Всем: Большое спасибо! Вы молодцы!

Алмаз: Так. Я добрался. Рубик, ты редкостное зло! Мало того что ты написал такую дерущую нервы штуку, ты еще и ухитрился навешать на меня вдвое больше мрачняка, чем я сам на себя во всех предыдущих плюшках. Я морально убит Лазенька, ты противозаконно умилителен! Так нельзя. Мы ж не железные))) Очень, очень сочувствую Рубику! Он же практически молодой отец теперь))) *в сторону* А вообще интересно, кстати, каким боком в этом кармическом макраме запутались наши неразлучные товарищи адъютанты/секретари... Не просто так ведь! Родонит пишет: *утопал вязать шарфики* *скромно* Мне, пожалуйста, зеленый. Можно даже два))) Лазурит пишет: *Лазурит все никак не может смириться с тем, что он, вдобавок, еще и белая булка с ушами* *сурово* Пончик. Булка - это банально. Или чебурек. Теперь мои пять копеек по махровому психологизму, который тут бессовестно развел Фирька. *титаническим усилием выходит из образа* Мне пришло в голову вот что: у каждого из братьев был свой переломный момент. Момент принятия решения, с которого для него лично все и закрутилось. Сапфир решает убить бабку (и рискует тоже страшно – если подумать, _кого_ он хочет видеть на месте относительно вменяемой старушки), Алмаз – не убивать себя (а именно этим он упоенно занимался до смерти Базальт), Рубеус – заткнуть свою деятельную натуру и довериться братьям, ничего не делая самому (имеется в виду период перед коронацией, когда рыжий сознательно занимается чепухой, чтобы легче пережить то, что от него ничего не зависит и ничего сделать он не может). По поводу крови. Всем троим приходится подкрепить жертву-себя еще и «внешним» кровопролитием. На мой взгляд, Сапфиру тяжелее всего – он убивает какую-никакую, но бабушку, последнего представителя старшего поколения. О моральной стороне Вершитель-Фиря сам хорошо написал, я только подчеркну интересную штуку: этим поступком малыш прерывает связь всех троих с родом, ставит точку в истории прежних Валоров. Что бы ни было дальше – это будет другая семья. Рубеусу с Алмазом проще – они избавляются от людей чужих и ненужных объективно. Вообще забавно: что ни пиши про всех троих, какие параллели не проводи – один все равно выделяется из общей картины… По своему…кгм…неадекватному монарху замечу вот что: как мне кажется, он один чувствует тяжесть всей этой судьбопутаницы, и более того – тяготится этим. Со всеми своими сомнениями, душевными терзаниями и психическими проблемами, он оказывается наиболее сознательным и эмоционально стабильным (что лично игрока удивляет). И прекрасно понимает, что когда-нибудь придется расплачиваться за ту самую способность «будет так, как я хочу». Что ему совершенно не мешает – убежденность в собственной незначительности и заменяемости никуда не делась (что лично игроку…ну, об этом лучше умолчать))).

Родонит: Лазурит Да, так его!)) Воспитыватть)) *с тяжким вздохом усаживается* Что я, что мой игрок слишком приземленны и циничны для подобных рассуждений и лезем мы всюду потому что хочется и любопытно. *насвистывает "Каждый Правый" Машины Времени* Но послушать всегда готовы *ухмылка*

Сапфир: Алмаз А знаешь, про род я проглядел... Это ж такая штука! О,О Это ж... это ж столько значит... (уходит париться дальше) Рубеус Ого))) и как все вписывается-то %) Это ж просто прелестно. Мы - это нечто, достойное изучения учеными..... Лазурит Знаешь, я умиляюсь... каваюсь... хватаюсь за сердце и уписиваюсь , читая это все. Так что, Лазу, пиши еще и не будь милосерден!!!! Родонит А мне, понятное дело, синенький шарфик. И с бахромой!!!!!!!!!! Ты ж сам хотел почитать эту фигню...

Родонит: *стучит спицами* Лазурит, тебе тож связать? *недовольно бормочет* И Карату Алмазовскому тож небось надо, а то заболеет - кто работать будет? Я за него отчеты писать не собираюся... Ну я почитал)) Я ж не спорю - интересно. Я б и дальше почитал)) Кстати, пойду в заказах в драблах отмечу свои обещания, а то забуду...

Иллит: Алмазу посвещается...

Алмаз: *борьба с собой* Да ну его все к такой-то матери! *сорвался* Спасибо, любимая моя! Как ты только меня, урода, терпишь, а?

Сапфир: Иллит я тихий обожатель твоих коллажей. Вообще-то. И фонарь классный))) он меня оч умилил. А песня цитируемая вообще офигенная. Короче, не зря мой Бог тебя на полянку пропустил, судьба это %)

Иллит: Алмаз, пожалуйста Сапфир спасибо

Рубеус: Алмаз, а мне насчёт рода кажется... Вот как Феникс - очистился в огне от скверны, от старого да отжившего, и воскрес А вот полноправных вершителей среди нас нет. Захочешь, поясню как-нибудь. Сапфирка, я тебе вот над чем подумать предлагаю. Что у Сапфира из способностей есть сейчас? Я имею ввиду кармических. Рубеус всегда может спасти и спастись (расплата - ситуации, где надо спасать и спасаться); Алмаз всегда может добиться того, что хочет (расплата - невозможность сойти с Пути). А ты? (про прошлое и расплату за него ясно, а сейчас какой у тебя есть козырь? должен быть) Иллит, это так красиво и вдохновенно! *_* Я вас с Алмазом просто обожаю! Мяу на вас, и ещё раз мяу!

Рубеус: Эти рассуждения о прошлом меня на размышления навели, а пока размышлял, автоматически что-то чёркал ручкой в тетрадке... Да, это каляки-маляки, но вроде характер схвачен) Так, господа Валоры, это та наша бабка. Её Величество Базальт. А это наша мама. Поэтичная, немного капризная, лёгкая, красивая и совершенно чуждая делам государственным... Сердолик. Совсем ещё юная, такая, в какую и влюбился без памяти наш отец Малахит. А это Герцог Фионит. Мятежник, отец Иллит. И бесплатное приложение. Один из преподавателей Университета.

Сапфир: Рубеус

Лазурит: Рубеус пишет: Мяу на вас, и ещё раз мяу! Да ты грозен сегодня, как я посмотрю))) Кунсайт пишет: Валери и Лёлик жгут))) Точно. Я уже морально готов основывать фан-клуб, чесслово. "Лелик любил играть. И точка." - это гениально Родонит пишет: *стучит спицами* Лазурит, тебе тож связать? *в восторге*Можно - беленький ?.. Рубеус пишет: Что у Сапфира из способностей есть сейчас? *колеблется* А не остается ли принцу роль наблюдателя-манипулятора?.. Который "высоко сидит, далеко глядит".

Сапфир: Лазурит Да не, вряд ли, наверное. Он глубоко эмоционален так же глубоко в душе. Боюсь, не потянет, сорвется. И что-то это-самое должно было достаться, связанное с тем, что он едва не потерял. Рубеус Я бы вообще сказал, что ему подарили жизнь, и хватит с него. Может, именно выживание?



полная версия страницы