Форум » Город » Постоялый двор "Старая кобылка и дядюшка Джо" » Ответить

Постоялый двор "Старая кобылка и дядюшка Джо"

Дарси: Постоялый двор находится на окраине города. В принципе, далеко не роскошное заведение, но для того, чтобы переночевать пару раз за умеренную цену, вполне сойдет.

Ответов - 12

Дарси: Звонкое цоканье копыт эхом прокатилось по узкой улочке, на которую выходили окна фасада гостиницы. Дарси фыркнул, наблюдая оживление напротив входа – наездник предпринимал вялые попытки выползти из седла и выпутаться из стремян под недоуменное ржание лошади и перекрывающий его гогот болтавшихся возле дверей бесхозного вида мальчишек. - Пьян даже уже не до визга, - констатировал молодой человек. – Ладно, если сам сверзится, так ведь и коня может за собой опрокинуть... Появившийся из дверей хозяин навешал юным зрителям пинков, привел отдыхавшего на земле гостя в относительно вертикальное положение, подтолкнул его к входу и крикнул своему помощнику, чтобы тот позаботился о лошади. - Спорим, эта резвая кобыла с перепугу затопчет долговязого? – Дарси с интересом наблюдал, как длинный и тощий помощник хозяина скачет вокруг напуганной лошади, пытаясь ухватить ее за поводья. Строптивое копытное упорно не желало подчиняться Хлыщу, как про себя окрестил его брюнет, и с диким ржанием умчалось вверх по улице. Тощий пустился следом, на ходу призывая всех богов государственного и приватного пантеонов на помощь. Топот и вопли вскоре стихли, улица вновь погрузилась в тишину. - Цирк сбежал. На всех шести ногах, - вздохнул Дарси и растянулся на своей кровати. По темным неструганым доскам стен плясали отсветы пламени газовой лампы. Свежий ветер с улицы вытеснял спертый воздух помещения и запах постельного белья трехнедельной свежести через неплотно прикрытую дверь. На улице кто-то вдруг басовито заорал – ответом ему был негодующий женский вопль и звук выплеснутых из окна помоев, со звонким чмоканьем встретившихся с головой взывавшего. С потолочной балки на голову Дарси спустился паук, истово сучивший лапками. Парень от неожиданности чуть не вскрикнул, но вовремя спохватился и зажал рот рукой. Сцапав паучка, он поднялся, в два шага очутился за спиной Алекса и одним аккуратным движением опустил насекомое на стол между баночками-скляночками со всякой театральной косметикой. - На. Они счастье приносят, если их не убивать, - хмыкнул он, отступая. – И если не съедать. И уж тем более не скармливать соседям по комнате. Последний совет был особенно актуален – Алекс последовательно подпрыгнул от неожиданности на стуле, оцепенел, побелел от злости и, ожив, развернулся к мигом стушевавшемуся Дарси. На лице блондина явственно читалось желание как раз убить и съесть – и еще неизвестно, какая именно участь была уготована невинному паучку, а какая - соседу по комнате.

Гелиос: Цокот копыт за окном сменился сначала звонким смехом ребятни, затем громкими ругательствами, а потом душераздирающим ржанием, цокотом и еще более громкими ругательствами. Но повернуться к окну, чтобы посмотреть, что за трагедия разыгралась внизу, было нельзя, да и не обязательно – Дарси в красках и с выражением пересказывал происходящее, довольствуясь только слабыми хмыками и ухумами из угла, где находились импровизированная гримерка и Алекс. Великая Создательница! Ох, уж эта их вечная экономия на всем. Хмурясь, блондин отложил кисточку и покрутил колесико лапмы, увеличивая освещение, перехватил ручное зеркало поудобнее и принялся затирать растекшуюся под левым глазом подводку - последствия случайно дрогнувшей руки и плохого освещения. Закончив это неблагодарное занятие, парень снова взял в руки кисточку и, сконцентрировав всю свою волю, провел тонкую идеальную линию. Вот так-то лучше. Теперь тени. Что у нас сегодня, «Муки любви»? Тогда нужны голубые, в тон к платью… Эх, а я мог бы быть великим художником…или парикмакером… Завершив покраску левого глаза наклейкой длинных и пушистых накладных ресниц, Алекс отложил ручное зеркало и придирчиво осмотрел свое отражение в трюмо. В ответ на него уставилось бледное, нарумяненное существо в серой косынке, удерживающей белобрысые волосы, которые вечно норовили упасть на лоб или попасть в глаз при нанесении грима, бело-бежевой расшнурованной до половины рубашке с закатанными рукавами, с одним щедро накрашенным глазом и вторым – прищуренным, с бледными ресницами. Довольный эффектом и макияжем, парень взял со стола зеркало и кисточку, и окунув беличий хвостик в краску, принялся подводить верхнее веко. - На. Они счастье приносят, если их не убивать. И если не съедать. И уж тем более не скармливать соседям по комнате. Матерелизовавшиеся между банок с белилами и румянами паук и мерзко хмыкнувший Дарси за спиной оказались полным сюрпризом для Алекса. Многолетние тренировки и неимоверная сила воли позволили блондину только подпрыгнуть на стуле и замереть, чтобы не дай Бог не ткнуть себе в глаз кисточкой и не испортить грим, а не заорать тоненьким голоском, как девка у околицы, при виде разбойника. Алекс боялся пауков с детства. Когда ему было пять лет, матушка приказала посадить сына в чулан при кухне в наказанье за то, что он слишком громко играл и смеялся, в то время как у баронессы жутко болела голова. Малыш просидел в грязном, пропахшем сыростью, гарью и пылью чулане среди старых тряпок, забытых метел, дырявых кастрюль и прочей ненужной утвари до вечера, пока отец не вернулся с охоты. Досчитав до десяти, Алекс отложил кисточку, чтобы - не дай Селиса! - не кинуть ценный предмет в недостойного и сломать его, ценный предмет, о чугунную голову недостойного, и повернулся к Дарси, придумывая разные сценарии мести и смерти для друга-предателя. Продолжая испепелять Дарси взглядом, Алекс изрек свой вердикт холодным голосом: - Это было не умно, – и отвернувшись от друга, возобновил трудоемкий процесс гримирования. Услышав вздох облегчения, Алекс добавил как можно более равнодушным тоном, скрывая злорадную улыбку. - А в наказание ты поможешь мне одеться.

Дарси: - Это было не умно - Зато от чистого сер... – облегченно выдохнул Дарси и осекся на полуслове. - А в наказание ты поможешь мне одеться. Выморозив парня до состояния полного ступора, мстительный блондин вернулся к своему немужскому занятию. - Это наказание без преступления! – очнулся Дарси. – Это вообще насилие над личностью! Алекс, обалдел?! "Женская", загримированная половинка лица в зеркале вопросительно изогнула бровь. - Я тебе сразу сказал, что к твоим переодеваниям я не буду иметь никакого отношения! – все больше распалялся Дарси, не наблюдая никакой реакции со стороны друга. – Это все плод твоей нездоровой фантазии, и не надо перекладывать свои заботы с больной головы на здоровую!.. Возмущенный вопль олицетворенного Негодования истратил свой заряд и оборвался. Алекс даже головы не повернул. - За что?.. – Дарси повалился на кровать, раскинув руки и обреченно уставившись в потолок. Ироничный хмык был ему ответом. - Твои переодевания стоят мне нервов, - вяло протянул он, не надеясь на членораздельный ответ, и вдруг сел, с ужасом глядя на невозмутимо раскрашивающего себя Алекса. – А вдруг это войдет в привычку?.. Кисть замерла, а Дарси рефлекторно отодвинулся чуть подальше, заметив в зеркале, как блондин недобро скосил на его глаза. Молчание приятеля из раздражающего становилось зловещим. - Ладно-ладно, я пошутил, - замахал руками брюнет и, поднявшись, одернул свой костюм, расправляя замявшуюся ткань. – О, почти десять... Хорошо, кстати, что сегодня ты наводишь марафет в рубашке и штанах, - он отошел к окну и высунулся наружу, вдыхая терпкий аромат ночных цветов. – Потому что чулки и корсет, как в прошлый раз, – это, по-моему, уже перебор... Сзади что-то зловеще дзынькнуло и устрашающе грохнуло. Дарси мигом обернулся, готовый к обороне, к нападению, даже к побегу через окно...

Гелиос: -Это наказание без преступления! Это вообще насилие над личностью! Алекс, обалдел?! Отвлекаться на выяснения того, кто же в этом тесном, темном и душном номере гостиницы обалдел на самом деле, уже не было времени, поэтому Алекс выразил свое недовольство поставленным вопросом лишь изогнутой бровью и выразительным молчанием. - Я тебе сразу сказал, что к твоим переодеваниям я не буду иметь никакого отношения! Закончив с подводкой, Алекс начал растушевывать синие тени по веку, игнорируя возмущенного Дарси. За тенями следовали накладные ресницы. Аккуратно достав пушистую полоску из деревянного футляра грушевого дерева, блондин осторожно нанес на нее кисточкой клейкую смесь – жутко дорогую, на ее покупку ушел почти весь его доход за месяц, – и приложил к веку. Деньги на покупку клея были потрачены не зря, он высыхал моментально, что экономило Алексу кучу времени и давало возможность не сидеть без дела, ожидая, когда же, наконец, накладные ресницы приклеятся. Дарси все бушевал. – Это все плод твоей нездоровой фантазии, и не надо перекладывать свои заботы с больной головы на здоровую!.. - За что?.. - Скрип кровати означал капитуляцию Хейла и конец дискуссии. Сказал бы я, но это, во-первых, долго, а, во-вторых, о таком в приличных обществах не говорят, – хмыкнул про себя парень. - Твои переодевания стоят мне нервов.. О, надо же, заряд еще не кончился. Блондин невозмутимо открутил крышечку от баночки с помадой. - А вдруг это войдет в привычку?.. Алекс замер с кисточкой в руках, так и не донеся ее до губ. Шутки про мужественность его никогда не смущали и не трогали. При дворе такое случалось довольно-таки часто: одни слышали ходившие по дворцу слухи и не могли пройти мимо такой пикантной темы, другие завидовали в чем-то женственной красоте молодого человека, третьи таким способом пытались намекнуть, что хотели бы получить доказательства об обратном в приватной обстановке, четвертым было все равно над кем шутить, главное чтобы шутки касались постельных дел, - но все они получали в ответ лишь равнодушный взгляд и вежливую улыбку вкупе с остротой в адрес шутившего. Но вот подначки Дарси почему-то жутко бесили и выводили из равновесия. Возможно, виной всему были комплексы - Алекс это смутно чувствовал, но толком понять и объяснить себе не мог. Рядом с высоким, прекрасно развитым, улыбчивым «крестьянином», которым представлялся Дарси, Алекс чувствовал себя бледной молью с хилым, болезненно худым тельцем, а ничто так не бьет по мужской самооценке, как осознание собственной мужской несостоятельности. А возможно, Алексу нравился весь это маскарад с переодеваниями в женскую одежду, но признаться в этом себе, а уж тем более Дарси, он не мог, поэтому его душило чувство вины, мутирующее и перерастающее в злость на себя за подобные желания и на Дарси за то, что поднял эту тему. Но все это были лишь предположения, ведь понять истинную причину Алекс не мог до сих пор. Поэтому сейчас, услышав подобное предположение от Дарси, блондин, обернувшись, недобро посмотрел на него, придумывая, как бы побольнее уколоть обидчика. Однако извинение, последовавшее за первой фразой, как ни странно, быстро успокоило парня, и, решив проигнорировать дарсин выпад, он снова развернулся к зеркалу и в два счета докрасил губы (сказывались месяцы тренировок), краем глаза наблюдая, как друг направился к окну. Закончив с макияжем, Алекс отложил ручное зеркало и взглянул на свои труды в большое зеркало, чтобы оценить результат в целом. – О, почти десять... Хорошо, кстати, что сегодня ты наводишь марафет в рубашке и штанах. Потому что чулки и корсет, как в прошлый раз, – это, по-моему, уже перебор... Отвлекшись на голос друга, Алекс неудачно повернулся и задел локтем ручку зеркала, инкрустированную хризолитом. Из-за этого зеркало, лежащее на столике трюмо, повернулось и сильно стукнулось о баночку с тенями, издав громкий «дзыньк», а баночка, повинуясь силе инерции, стукнулась об уже почти пустую банку с белилами, и та, находясь на самом краю столика, грохнулась вниз с тихим «пух», разбрасывая белую пудру по полу около ножек трюмо и стула, на котором сидел парень. Растерянно посмотрев на белое озеро пудры и лежащую вверх дном банку, молодой человек перевел взгляд на Дарси и не удержался от смеха – тот выглядел так, будто увидел приведение или как будто ему только что приказали надеть те самые корсет, чулки и парик в придачу. Отсмеявшись, Алекс поднялся и направился к сундуку у кровати, в котором лежали их сценические костюмы и личные вещи, и извлек оттуда легкое синее с белым платье из муслина. - А может я так больше не хожу, потому что боюсь за свою честь. Вдруг ты на меня набросишься, воспылав неожиданной и необузданной страстью, - засмеялся он, стягивая с себя рубашку вместе с косынкой и бросая их на смятую кровать. Прежде чем расстегнуть и снять короткие брюки, парень развратно улыбнулся и хлопая ресницами, томно произнес: - А чулки, между прочим, сейчас на мне. – Разнообразные эмоции, не поддающиеся описанию появившиеся на лице напарника, заставили бывшего барона Дэшвуда чуть ли не пополам согнуться от смеха, разрушая образ коварной обольстительницы.

Дарси: - А может я так больше не хожу, потому что боюсь за свою честь. - Лучше за голову свою бойся, - сердито фыркнул Дарси, убедившись, что нападения исподтишка не предвидится, и опустив нож, на рефлексах выдернутый из-за пояса. Время, проведенное в банде, переплавило характер молодого человека, заставив его воспринимать окружающий мир преимущественно в черно-белой гамме – с минимальным количеством оттенков серого. И внезапные, хоть и редкие, приступы ненависти ко всему живому составляли пугающе гармоничную картину мировоззрения Дарси. Не задумываться о морали-совести-правильности - это же легче? Зачем вообще задумываться, можно же действовать. Зачем оправдываться, это лишнее. Ведь так? Правда?.. Анализировать свои поступки и мотивацию парень не привык, однако за последние несколько лет он не раз ловил себя на ощущении, что словно просыпается от долгого сна, раскрывает свою душу навстречу чему-то новому – или наоборот, смутно знакомому, но в свое время будто потерянному. Взять того же Алекса. Три года назад Дарси жестоко высмеял бы все эти переодевания и "аристократические завихрения мозгов". Однако вот же он – стоит у окна, терпит этот маскарад и даже почти признался себе, что привык к этому. - Ох уж мне эти твои дворцовые бредни... – спохватился Хэйл, давя на корню приступ сентиментальности и нагоняя на себя обиженно-недовольный вид. - Нереализованные фантазии портят твою психику. - А чулки, между прочим, сейчас на мне... ...И подло атакованный по всем фронтам Дарси впал в ступор. Ошарашенный взгляд парня послушно сфокусировался на довольном лице приятеля, пропутешествовал к чулкам и перепрыгнул на примятую кровать. Кровь прилила к щекам, и Дарси, очнувшись, отшатнулся, спиной упираясь в подоконник распахнутого окна. Однако рассудок и способность более-менее адекватно воспринимать мир и населяющих его шутников медленно возвращалась, поэтому шальная мысль выкинуться нафиг была отметена – по крайней мере, до момента отмщения. Алекса от жестокой деревенской расправы спас только лишь его собственный хохот, выказывавший искренность его намерений. - Ты... ты совсем аристократ?! – Дарси грозно навис над вяло отмахивавшимся приятелем, ткнул его пальцем в грудь и тут же, спохватившись, отдернул руку. – Что это вообще за заявления?! Авансы будешь потом раздавать! И не мне! – поспешил добавить он. - Договоришься у меня – обездвижу тебя ими, чулками твоими, в корсет затолкаю и оставлю тут без воды и еды! Блондинка! Выпустив пар и убедившись, что вспышка замаскированного агрессией смущения миновала, Дарси успокоился и окинул суровым взглядом всхлипывавшего от смеха Алекса. - Спасибо, конечно, за информацию, но без нее я бы прожил спокойнее, - хэйлобуря стихала. - И вообще – мне сегодня по статусу не положено, сын... тьфу, дочь моя, – одергивая монашескую рясу, добавил угомонившийся Дарси и состроил скорбную мину на враз ставшим благородным лице. Он уже не злился. Так, запоздало реагировал на неожиданность. - Одевайся сам, дочь моя, - направляясь к выходу, пробасил брюнет и неожиданно хихикнул и добавил нормальным голосом. – Блин, я с тобой и твоими диверсионными методами рехнусь, это точно. Жду тебя на сцене, – парень махнул рукой вернувшемуся к своему дамскому туалету Алексу и напоследок завис в дверях, критически окинув взглядом обернувшегося приятеля. - Женщину тебе надо, вот что... Элизиумская площадь

Гелиос: Алекс смеялся так сильно, что заболели бока, а на глаза навернулись слезы, поэтому фееричное па Дарси от окна до кровати для дальнейшей обвинительно-обличительной речи он как-то пропустил. - Ты... ты совсем аристократ?! Провыл Хейл и ткнул более-менее успокоившегося Алекс в грудь, наверное, чтобы дать понять к кому именно он обращается, ведь по его мнению психика и голова блондина оставляли желать лучшего, но тут же отдернул руку как ошпарившись. При этом лицо у Дарси было такое, как будто покушаются на его честь и достоинство и не просто, а с огромной деревянной тяпкой. Естественно Алекс не удержался и принялся ржать с удвоенной силой. -Что это вообще за заявления?! Авансы будешь потом раздавать! И не мне! Договоришься у меня – обездвижу тебя ими, чулками твоими, в корсет затолкаю и оставлю тут без воды и еды! Блондинка! -По-по-последне-е оскорбление.. само-е ос-оскорбительное оскорбление в моей… моей жизни, – просипел Алекс между всхлипами, вызванными попытками как-то успокоиться. Спустя пару минут, бывший баронет смог, наконец, принять вертикальную позицию и не хихикать как юная гимназистка, а лицо Дарси уже выражало желание резать и крушить не так явно. -Спасибо, конечно, за информацию, но без нее я бы прожил спокойнее. -Скоро наступят времена, когда информация будет считаться самым ценным ресурсом. Кто предупрежден, тот вооружен. - И вообще – мне сегодня по статусу не положено, сын... тьфу, дочь моя. - Ну, да, для некоторых воздержание может быть полезно,- изрек блондин и, обогнув Дарси, снова наклонился к раскрытому сундуку, извлекая из его недр белый корсет. Корсет был не простой, на внутренней стороне, в том месте, куда в лиф должна была «укладываться» женская грудь, были пришиты две одинаковых и небольших по размеру и форме подушечки для имитации все той же женской груди. Как назло все сценические женские костюмы были рассчитаны на женщину хоть с маленьким, но все же бюстом (как известно, чем пышнее формы у ведущей актрисы, тем больше выручка за представление), поэтому в срочном порядке пришлось перешивать платья, чтобы замаскировать маленькую грудь, делать оборки, рюшки, уменьшать декольте и прикрывать его шалями. К тому же Алекс иногда бывал жутким перфекционистом и если начинал что-то делать, то делал это превосходно и не как иначе. Если уж перевоплощаться в женщину, то со всеми вытекающими отсюда последствиями. Именно поэтому, кстати, он и носил чулки – нежная сероглазая нимфа на сцене с голыми волосатыми ногами никак не могла пробудить желание бросать перед ее ногами все золото мира. Это он знал из личного опыта. Обернув корсет вокруг торса, Алекс никак не смог справиться с первой застежкой, хоть они и располагались не как обычно, а спереди, для удобства, и возвел очи горе к Дарси, взглядом прося помощи. - Одевайся сам, дочь моя. Пробасил Хэйл, изображая одного жреца из их города, но Алекс уже справился с застежкой, поэтому на посыл внимания не обратил. Сбросив брюки и оставив их там на полу, где и снял, парень подхватил с кровати легкое платье и быстрым отточенным движением надел его через голову. -Блин, я с тобой и твоими диверсионными методами рехнусь, это точно. Жду тебя на сцене. Пристли лишь кивнул в ответ, чертова шнуровка опять не поддавалась и ему никак не удавалось затянуть корсет и лиф платья. «Да что такое сегодня со всеми этими застежками… Определенно, раздевать женщину гораздо проще, чем одевать» Закончив с платьем, блондин повернулся и сел на кровать, закидывая ногу на ногу, чтобы надеть маленькие элегантные туфельки в тон к платью– наследство от предыдущей актрисы. Хоть в чем-то довольно хрупкая для мужчины конституция пригодилась парню, не нужно было метаться по всему городу в поисках женских туфель пятидесятого размера. Поднявшись с кровати, Алекс продефилировал на небольших каблуках к сундуку и в последний за этот вечер раз наклонился, чтобы взять оттуда ленту, для того чтобы подвязать волосы (парик он носить отказался, несмотря на все призывы перфекционистеской стороны мозга и уговоров сестры), и завернутые в темную ткань платье для второй части выступление и плащ с капюшоном. В таком виде его и застигли слова друга: -Женщину тебе надо, вот что... Не проронив ни слова, блондин медленно подошел другу, покачивая бедрами, как его учила Фредерика и одна дама (не будем называть ее имени) из салона «Веселые ночки», впихнул сверток в руки Дарси и, придвинувшись как можно ближе к уху, прошептал с придыханием: - А я и не знала, что ты такой развратник… любишь menage a trois, мм?…- и прошел дальше, задевая бедром ошарашенного парня, хихикая, как юная безголовая гимназистка. Элизиумская площадь

Кунсайт: С Элизиумской площади. Заведение располагалось достаточно далеко от центра, чтобы в нем могли остановиться два невысокородных провинциала. Конечно, если Джедайт не решит объявиться уроженцем столицы... или еще кем. Кунсайт никогда не брался предсказать, что подскажет хитрому богу знаний неистощимая фантазия. А для необщительного наемника, приехавшего откуда-то с севера и стесненного в средствах, постоялый двор с длинным названием как раз подходил. Возле входа толпился народ - серьезный крестьянин сбрасывал с плеч мешок, рядом с ним вертелись три белокурые девушки с повадками служанок, потрепанный мужчина с подносом торговца и выводок чумазых малышей. Действительно, самое место для небогатого отставного военного. Как и для остальных зевак, собравшихся смотреть на свадьбу. Макото была права - любопытных хватало. Кунсайт прошел между торговцем и девушками, аккуратно перешагнув через самого мелкого карапуза. Люди немного расступились - как будто боялись, что этот задумчивый глыбообразный тип снесет их со своего пути. Бог воды заметил это и уже из чистого чувства протеста криво улыбнулся одной из девушек. В целом, заведение верховному нравилось. Было в меру чисто и не слишком шумно. Правда, освещением хозяин гостей не баловал - два тусклых факела, в целях экономии полузатушенных, давали блеклый свет и множество теней. Под тяжелыми шагами Лювига Кейна, бывшего пехотного капитана а нынче вольнонаемного рубаки, поскрипывали доски пола. Кто-то вздрагивал, кто-то заинтересованно оборачивался - высоченный мужчина в сером плаще был недостаточно экзотичен, чтобы быть подозрительным, но довольно необычен, чтобы стать заметным. - Будьте любезны, - кажется, от низкого голоса бога сам по себе мелко дрогнул колокольчик на стойке. - Две отдельные комнаты на одном этаже.

Дарси: от фонтана на Элизиумской площади Вечер обещал быть тихим и относительно спокойным, раз эксцентричная девица, узкому кругу людей известная, как Гелиос Александр Пристли, решила прогуляться по ночному городу в поисках приключений на свои нижние девяносто... или сколько там боги не пожалели для этого нервного существа. Дарси хмыкнул, пинком распахивая дверь "Старой кобылки..." и останавливаясь на пороге. Волнующая летняя ночь, стрекот сверчков и одуряющий запах жасмина сулили ворох туманных удовольствий, в сладком предчувствии которых так и тянуло доказать всем вокруг, что ты сегодня Король мира – не больше, не меньше... Вся эта пленительная темнота осталась за спиной, а перед Дарси был первый этаж "Кобылки", в полумраке которого у дальней стены располагалась стойка, за которой маячил бледный и дерганый помощник хозяина, ответственный за выдачу ключей от комнат. Фыркнув от столь унылой альтернативы, Дарси обвел придирчивым взглядом помещение. Помощник в стойке суслика что-то негромко объяснял беловолосому мужчине в костюме, отдаленно смахивавшем на униформу военных, который рассеянно кивал ему в ответ. Справа за стеной дружно орали песни – кабак при "Кобылке" был забит до отказа. В углу дитя неопределенного пола играло с животным неопределенного вида; при ближайшем рассмотрении это оказался игровой тандем маленького мальчика в платьице и его собачки. Дарси поежился – несмотря на кочевой образ жизни и постоянно меняющиеся места временного обитания он все еще периодически удивлялся многообразию мира во всех его проявлениях. Стать законченным и беспросветным философом ему мешали три явления: жажда наживы, разбойничий юмор и Алекс. Кстати об Алексе... Хэйл повертел головой из стороны в сторону (ни в одном углу не было ни одного Алекса) и в задумчивости оперся на дверной косяк. Генриетта была вспыльчива, но отходчива. В принципе, после ведра негатива, опрокинутого на голову приятеля, у этого балбеса должно было хватить мозгов не соваться в тот кабак, куда они должны были направиться после выступления. Если их обоих не тронули бы, то вот явление примы, как она есть, произвело бы на вторую сторону неизгладимое впечатление, и Дарси бы потом с ног сбился, разыскивая эту самую приму или ее останки по всей стране. В кармане призывно бряцала мелочь – гонорар за роли святого отца и Генриетты. Хэйл хмыкнул – мысль просадить алексову долю в кабаке уже давно навязчиво стучалась в черепную коробку, но Дарси мужественно терпел. Совесть тут была не при чем, она уже давно спала крепким сном, оглушенная нахальством обладателя, а вот здравый смысл шептал, что в таком случае придется отдать свою долю этому эфемерному существу, когда оно вернется. Что-что, а уж отдавать деньги было выше сил Дарси Хэйла. Решительно мотнув головой и стараясь не смотреть направо, где вино лилось рекой, порой и в буквальном смысле, разбойник прошествовал к стойке, довольной ухмылкой во все тридцать два напугав и без того бледного помощника хозяина. - Эта ночь, - Хэйл с размаху шлепнул две монеты на стойку, от чего Бледный подпрыгнул. – Ключ?.. – парень протянул руку и призывно пошевелил пальцами.

Кунсайт: Пока суетливый клерк нашаривал на полке ключи, Кунсайт прикинул соотношение количества занятых ячеек с размерами здания. Получалось, что шума будет достаточно: небольшой постоялый двор полон, а так как среди его клиентов много народа простого и непосредственного, за стеной постоянно будет гам и топот. Впрочем, верховный и в человеческом теле умел управлять сознанием не хуже своих жрецов. Значит, даже если с одной стороны будут кричать младенцы, а с другой петь пьяные, выспаться "Людвиг" сможет. Лишь бы кровать. Бог представил, как поморщится Джедайт, когда увидит это непритязательное заведение. И весь колоритный контингент - чумазых селян, видавшую виды мебель. Серебристые росчерки паутины на люстре, на старых огарках свечей. Всяких подозрительных типов... Возле неспешно расписывающегося в регистрационной книге Кейна из толпы возник какой-то паренек с беспокойным взлядом и нагловатым выражением красивого, породистого лица. Кунсайт вопросительно поднял бровь, когда рядом с его левой рукой юноша припечатал к стойке деньги и развязным жестом завсегдатая потребовал ключи. Проблемы воспитания сильверской молодежи были верховному глубоко и безнадежно безразличны. Но, предвидя что темноволосый юнец может оказаться соседом по коридору, бог хмуро покосился из-под бровей. Тяжелый взгляд и еще более тяжелый кулак, угадывающийся по крупной ладони, должны были внушить молодежи немного уважения к приличиям.

Дарси: Наглость – второе счастье, а потому Дарси и в голову не пришло, что незнакомый мужчина может терпеливо дожидаться выдачи ключей возле стойки и совсем не обрадоваться, видя, как молодое неумное существо разбойного вида лезет без очереди. И лишь перехватив угрюмый взгляд, парень сообразил, что поведение в лучших традициях Дарси Хэйла порой может вызывать непонимание с ноткой недовольства у окружающих. Впрочем, в тот момент нахалу было абсолютно все равно, что о нем могут подумать случайно встретившиеся на его пути люди. Пока Бледная Немощь звенела ключами и шуршала промасленными страницами книги посетителей, рассеянный взгляд Дарси блуждал по полутемному помещению, изредка задерживаясь на силуэтах сновавших туда-сюда людей. Повертев головой и не обнаружив для себя ровным счетом ничего стоящего, во что можно было бы ввязаться и ради чего можно было бы поступиться сном, Хэйл впился взглядом в согнутую спину клерка, краем глаза отмечая недетского размера лапищу соседа. Еле удержавшись, чтобы не присвистнуть, Дарси с уважением уставился на безмолвного, как он решил, военного, от чего взгляд мужчины стал еще более тяжелым. Не в привычках Дарси было рассматривать всяких встречных-поперечных вояк, но этот верзила от армии требовал пристального изучения – хотя бы потому, что своими могучими плечами заслонял добрую треть комнаты. Образ мужчины рождал смутные ассоциации с некогда популярным среди бесстрашных и зачастую бестолковых молодых людей занятием – охотой на демонов и разного рода нечисть. Хэйл задумчиво поскреб затылок, вспоминая: кажется, он где-то слышал ворох сплетен о весьма известном в определенных кругах охотнике с такими же серебристыми волосами, длинным плащом и совершенно незапоминающимся именем. Скосив глаза на выглядывавший из-под плаща меч, разбойник хмыкнул – представить этого хмурого типа весело рубившим демонов в капусту было нереально. Бледная Немощь протянула ключи и дрожащим пальцем указала в сторону книги посетителей. - Разрешите, я тут черкану пару строк, - Дарси оскалился, адресуя вопрос упорно молчавшему военному, и быстренько подмахнул имена. Людвиг Кейн... – взгляд разбойника пару раз пробежался по строке выше, а в мозгу запестрели какие-то околовампирские сравнения. – Только бы он не улыбался из вежливости мне в ответ... Вообще незнакомец внушал какую-то вселенскую тоску и жгучее желание сделать какую-нибудь пакость, а потом замести следы и свалить. - Вот, - Дарси захлопнул книгу и повертел связку ключей на пальце. – Желаю вам приятного отдыха, - с этими словами он направился в сторону лестницы, попутно умудрившись споткнуться об ноги военного и чуть не свалиться на пол. ==> В комнату Ступенька, другая... На лестнице по-прежнему никого не наблюдалось, и Дарси ужом проскользнул в свою комнату. Кошелек угрюмого типа был у него. - У меня сегодня радость, я другому сделал гадость, - промурлыкал разбойник себе под нос, вытягиваясь на кровати и вытряхивая содержимое кошелька на покрывало. Ничего особо интересного в кучке добра он не обнаружил – несколько золотых, пара серебряных и горстка видавшей виды медной мелочи. Хотя вот разве что связка непонятных предметов с изображениями богинь пантеона – то ли значков, то ли печаток... Несмотря на то, что все содержимое валялось на кровати, вес кошелька практически не изменился, и Дарси тщательнее обыскал его. Внутри явно было что-то еще – и это что-то нашлось в потайном кармане, над застежкой которого разбойник колдовал минут пять. - Ого! – удивленно воскликнул Дарси, извлекая из недр кошелька бронзовый ключ внушительных размеров. Таким разве что Врата ада запирать, - хмыкнул разбойник про себя. – Сурово у них там, в армии... может, вернуть все это добро от греха подальше? Спохватившись, разбойник укорил себя за такое великодушие и упаковал содержимое обратно в кошелек. Наскоро умывшись, он завалился спать, решив разобраться с военным и Алексом утром.

Кунсайт: Не слишком хорошо воспитанный паренек расписался в книге и ушел, по дороге задев плечом, отпрянул в сторону - и растворился в толпе, перебравшейся от ворот в маленький холл. Кунсайт почувствовал что-то не то, когда полез в карман за ключами и не наткнулся на кошелек. А должен был. Много золота отставнику Людвигу было не положено, поэтому его карман звенел серебром и медью, и еще на площади кошелек был на месте. Бог воды это очень хорошо помнил - он как раз искал в кармане упавшую виноградину. А теперь тощий солдатский кошелек пропал, как не бывало. Вот прохвост! - вспомнив толкнувшего его юношу, беззлобно возмутился ограбленный верховный бог. Классический прием карманников сработал так безупречно, что спрятавший божественную ауру Кунсайт ничего не заметил. Номерок на двери проржавел насквозь и висел косо, но в самой комнате было чисто, и обстановка в целом была скромной, но приличной. Ну здравствуйте, сильверские клопы, - мрачно ухмыльнулся бог, скидывая сапоги и отважно садясь на кровать. Та проскрипела аккорд, но выдержала немалый вес "наемника". Кунсайт недоверчиво осмотрел постель, тоже довольно чистую. За стеной навзрыд плакала женщина и стучал молоток. Спокойной ночи?

Время: Третий игровой день. Утро. В теме: Дарси, Кунсайт.



полная версия страницы