Форум » Королевский дворец. Общие помещения » Дворцовая кухня » Ответить

Дворцовая кухня

Лючия Виамаре: Большое, просторное помещение, где всегда тепло и вкусно пахнет. (если ничего не пригорает). В кухне всегда шумно - люди переговариваются и перекрикиваются, кастрюли-котлы звенят - во вдорце всегда кто-то хочет кушать. .

Ответов - 84, стр: 1 2 3 All

Пиндар: Пиндарчик побледнел и едва не растворился в пространстве от ужаса. На щеке возлюбленного виднелся кошмарный след, из-за которого Абеонт стал подобен двуликому Янусу: лицо его с одной стороны было прекрасным, как облака, плывущие по небу в солнечный полдень, с другой же было синим и пугало, словно пучина морская в лютую бурю, по которой аки корабль с отважно натянутым парусом плыл нос. Нет, нос конечно не плавал, но как-то опасно кренился и подёргивался, словно старался не утонуть в поднимающейся волне распухающей щеки. Одно лишь служило Пиндару утешением - нос от удара не пострадал. Поэт подлетел к возлюбленному, завертелся вокруг него в немом отчаянии, подул на ушибленное место, силясь унять его без сомнения невыносимые муки, а потом - ну что лучше может вдохновить мужчину на подвиги, как ни поцелуй любимого? - прижался своими призрачными губами к губам Абеонта.

Асбест: Подбородок мерзко зудел. Рубцы от подошвы ощутимо наливались меланхоличной синевой. Рассеянно отбиваясь от суетливой помощи повара, Асбест пытался методично перебрать население замка в поисках врага. Перво-наперво он исключил из списка короля - не столько из-за невозможности проникновения последнего на кухню, похищения запеканки и финального аккорда в виде пинка, сколько из-за бесконечно виноватого "извините", которое его величеству, скорее всего, никогда не произнести _так_. Даже если он очень постарается. Начальник дворцовой стражи попытался озадаченно потереть подбородок, поморщился, поняв, что сей стимулятор мозговой деятельности с данного момента для него заказан из-за чрезмерной болезненности и... ... столкнулся нос к носу с опостылевшим призраком, проблема наличия которого успела начисто выветриться из его головы. Призрак закрыл глаза. Асбест сглотнул. Призрак вытянул губки бантиком. Асбест отчаянно закосил глазами в поисках путей немедленного отсупления, проще говоря - панического, беспорядочного бегства. Призрак подался вперёд. Если бы начальник дворцовой стражи не был бы начальником дворцовой стражи, он бы непременно зажмурился и жалобно пискнул бы "мама!" Но Асбест был самим собой. А потому только рефлекторно задержал дыхание и шагнул сквозь Пиндара, которого отчаянно хотелось назвать словом, обыкновенно фигурирующим в расхожих шуточках про него.

Нанали: =>Сад -Мама!!! - раздалась короткая ультразвуковая атака - и звук скатывающегося тела. То, что выпало из окна, зашевелилось - Нана пыталась разобраться в своих ногах, руках и волосах - какие ещё её, какие уже нет... Наконец, ей это удалось; шея была цела, она даже ударилась не так уж сильно (наконец-то повезло) - и, перегруппировавшись, девушка села на колени, предположительно - лицом к помещению. Что это, наверное, кухня, было понятно ещё снаружи; внутри же пахло так, что ужасно хотелось нюхать вечно. А лучше покушать. Кажется, никого живого внутри не было. Иначе бы они - по мнению Наны - или помогли бы забраться, или вытолкали бы обратно на улицу уже давно. Или они почему-то замерли и выжидали? Стало неуютно; вдруг на неё сейчас смотрят? Тогда и молчать неприлично: -Здравствуйте, - нерешительно сказала она и поправилась. - Если здесь кто-нибудь есть. Меня зовут Нанали, а за окном Сирена. Мы из храма Нефрита и мы немного заблудились. Вы не могли бы помочь ей забраться?.. - подумав чуть-чуть, она добавила. - Только, если вы есть, не молчите, пожалуйста. От этого так неприятно. И не выгоняйте нас. На улице так холодно, - конечно, требований было как-то многовато для незваной гостьи, но... всё же были они уже не требованиями, а криком души. Хотя девушка не рыдала пока что в три ручья. Здесь было тепло и вкусно пахло. И здесь, наверное, были обычные живые люди. Как всё-таки немного надо, чтобы почувствовать себя счастливее.

Сирена: оос: а давайте представим, что дворцовая кухня велика и необъятна?.. Преодолев подоконник, Сирена шумно выгрузилась на пол кухни рядом с Нанали. Манера юной жрицы действовать вызывала у провидицы уважение. Оно было... логически обоснованным. Быть измазанным в говорящих насекомых-вампирах, носиться по лесу полуодетой, залезать в окна - и при этом заботиться о таких вещах, как... как... Короче говоря, Нана была умница. А кухня была огромна, и конца ей не было видно. Хозяев Сирена тоже разглядеть не могла - впрочем, они вполне могли прятаться в огромных печах или стоять прямо за поворотом. Или за стеллажом с тарелками. Сирена бы, например, там и спряталась. - Я бы на их месте пришла тебя послушать, - она присела рядом с Нанали и положила ей руку на испачканное плечико, - и я сама отлично лазаю. Лучше Абеля, хвала Нефриту, - провидица хихикнула и потянула носом воздух. - Мы выбрали удачное окно.

Нанали: На слове "Нефрит" Нана вздрогнула и завертела головой, прислушиваясь. Сникла. Принюхалась. Жалобно уточнила у провидицы: -Здесь никого нет? Мы ведь на кухне, да? Кухня была местом повышенной опасности; это девушка знала точно. Здесь был огонь, всякие острые и кипящие невидимые предметы - бр-р, жуть... Вопрос был риторический; поэтому Нана, едва нащупав Сирену, поспешно обняла её за талию, и отпускать была не намерена. Не раньше, чем её доведут до знакомых мест и дадут сориентироваться. Девушка поприслушивалась ещё немного. В ближайших окрестностях не было ни одного человеческого звука; или они были достаточно тихими, чтобы заглушаться Сиреной или какими-то местными, кухонными, шумами. Зато было отчётливо слышео стук двух сердец. -Тук-тук, - озвучила жрица, наклоняя голову немного набок. - Тук-тук. Тук-тук. Сиреночка. А ты знаешь, кто здесь хозяева? Я хочу извиниться за вторжение. Иначе нас могут побить. А я хочу в во... Она представила теплую, почти горячую, упругую и такую... мокрую воду, запах пара вокруг. Представила хорошо; а поскольку вокруг по сравнению с улицей и правда было очень тепло, то голова и правда приятно закружилась, понемногу отключая девушку от тревог мира сего и лишая её речь чёткости и членораздельности. Проще говоря - в полусне Нане начала сниться ванная.

Жа Вю: Сегодня был поистине день сюрпризов для Жа Вю, мало ему было привидений! Мало ему было стыренного кулинарного шедевра! А тут ещё две странно одетые барышни... не то упитые, не то накуренные, и откуда только взялись? Повар схватился за полотенце, потом за остатки запеканки, потом за сердце. -В-вы ещё кто? Это что был за звон? Они что, через дальнее окно забрались? Караул! Грабят! - Лорд Асбест, сделайте же что-нибудь, я так скоро сойду с ума, да-да, сойду с ума, потеряю голову, и начну подавать устриц с текилой!

Пиндар: Абеонт прошёл сквозь него, как будто...как будто через простой воздух! Так Пиндарчика ещё никто не обижал. Нет, это было полное, совершенное и потрясающее до самых глубин его существа неуважение. Как будто он пустое место. Ну и что, что он бесплотен? У всех свои недостатки! Разве его нельзя любить? А может, Абеонт хотел ответить на поцелуй и обнять его, но просто промахнулся? И он не виноват? Совсем-совсем не виноват? Идея заставила Пиндара воспрянуть духом. Он было взлетел к потолку, но тут же суровая реальность придавила его к земле. Как же они будут... Если с Пиндаром нельзя целоваться, то Абеонт будет целоваться с кем-то другим? А если Абеонт будет целоваться с кем-то другим, о ужас, это нельзя себе даже представить! Пиндар опустился к ногам возлюбленного и горько заплакал. - Я не могу коснуться губ твоих. Я не могу к груди твоей прижаться. Ты - счастье, ты отрада глаз моих... И видя, мне так трудно удержаться! Но я такой тебе теперь неинтересен. Конечно, проще про любовь забыть... Конечно, тело, оно лучше песен! Меня без тела не за что любить! Реснички призрака мелко вздрагивали, тонкие пальчики мяли и комкали коротенькую призрачную тогу.

Сирена: Когда Нанали, понемногу затихая, опустила голову ей не плечо, Сирена замерла, задержала дыхание и изменилась в лице. Нана спящая от Наны бодрствующей отличалась разительно. Та трогательная упрямая черточка между бровями, придававшая её лицу некоторую трагическую завершенность, во сне совершенно разглаживалась. И брови она, прикорнув, заломила под трогательнейшим углом. А то, как Нанали сжала испачканные пальчики, вводило Сирену в состояние священного благоговения перед новой гранью трогательности. И даже голоса, многократно повторенные хитрым кухонным эхом, вывесли провидицу из него не могли. - В-вы ещё кто? - Это кухня, - сказала Сирена, осторожно-осторожно глада Нану по голову, - а это повар. - Лорд Асбест, сделайте же что-нибудь, я так скоро сойду с ума, да-да, сойду с ума, потеряю голову, и начну подавать устриц с текилой! Сирена округлила глаза и медленно повернула голову на звук. - Ты слышишь, что он говорит? - она слегка потрясла Нанали за плечо, - он... он... Ой! Для того, чтобы разглядеть всех, стоявших у двери, Сирене пришлось расстаться с греющей плечо головой Нанали и подняться на колени. Она готова была поклясться, что через того парня, пол которого можно было определить только благодаря кокетливо распахнутой на груди тоге, просвечивала стена. И он летал. И говорил стихами. Сирена обернулась на Нану. Повернулась к двери. Снова посмотрела на Нану. - Нанали, вставай, - подскочившая провидица обхватила жрицу и потянула её вверх. - Мне надо, чтобы ты кое-кого пощупала... В голосе у Сирена появились просящие интонации. После фей она поостереглась относить летающий объект к тем вещам, которые доступны для восприятия ей одной. Это надо было немедленно проверить. Это было даже интереснее устриц с текилой.

Нанали: -Это кухня, а это повар. -Угу, - пробормотала Нанали во сне, пошевелилась, принюхалась и чмокнула Сирену в плечо - или просто случайно приложилась губами? После чего началось маленькое землетрясение; девушка, медленно просыпаясь, приоткрыла глаза, пытаясь проморгаться. Все, наверное, знают, как тяжело может быть проснуться, заснув случайно после тяжёлого дня, даже совсем не в том месте, где следовало бы это делать. -Сегодня же воскресенье, зачем так рано... - недовольно проговорила она, тряхнув головой, и обратила внимание, что кого-то обнимает. Одного короткого ощупывающего движения было достаточно, чтобы пробудить воспоминания о Сирене и о том, что же произошло и где она. -Ой, здравствуй, - смущённо сказала девушка, ещё не очень осознавая, сколько же времени прошло. В её реплике недвусмысленно звучало: "Какое удивительное совпадение, что мы встретились здесь! Мир тесен, не правда ли?" Тут Нана забыла и про Сирену, и про повара, и прислушалась. Здесь кто-то читал стихи. -Как интересно. Я никогда не слышала о поварах-поэтах, - спросонок она не запомнила голоса Жа Вю и того, с какой стороны он исходил, и поэтому без колебаний присвоила поэзию ему. - Сирена, он здесь с женщиной? Мы им мешаем, поэтому он рассердился?.. - депрессивный тон не осознанного до конца содержания поэзии был записан именно на этот счёт. - А кого мне надо пощупать? - уточнила она, послушно вставая. И, даже не успев дождаться ответа, протянула руку в сторону Пиндара, как единственного замеченного "живого" объекта. Очевидно, что речь должна было идти о нём. Или здесь был ещё кто-то?.. "А он не обидится?" - спросила Нана шёпотом, вспомнив про что-то.

Сирена: - Ой, здравствуй, - сказала Нанали, проморгавшись и подавив зевок. - Ах, - просияла Сирена и охотно откликнулась, - Привет! Подходя к двери, она обстоятельно вводила жрицу в курс происходящего. - Нет-нет, он тут с мужчиной. С двумя. Щупать мы будем поэта, а это... - провидица развернула Нану к окаменевшему Жа Вю и положила руки жрицы на плечи крохотному повелителю кухни, - это повар, а это... - она покосилась на Асбеста, - это там третий мужчина, он далеко и большой, его мы ощупаем потом. А сейчас... Сирена чувствовала, что в этот момент должно было прозвучать что-то вроде барабанной дроби. Или фанфар. - Прозрачный господин, - ловко подведя Нану к парящему в воздухе поэту, Сирена, взяв жрицу за руки, вместе с ней потянулась к Пиндару, - Мне просто кажется, что вы мне кажетесь...

Нанали: Нанали кивнула и щекотно провела руками по повару, запоминая основные детали его тела (она всолне резонно решила, что тот уже разрешил); правда, подробное исследование она провести не успела, потому что Сирена сразу же повела её куда-то в другое место, к неведомому поэту со странным псевдонимом. Или это и правда фамилия такая? -Здравствуйте, господин Прозрачный, - вежливо поприветствовала девушка; она уважала поэтов - и протянула руку немного вперёд, погружаясь кончиками пальцев в Пиндара. Задумалась, свела брови. Немножко отвела руку назад. Призрак был прохладным и неуловимо плотным. С нескольких попыток Нана вполне отчётливо смогла нащупать границу между Пиндаром и окружающей средой и провести по ней пальчиками. -Какой Вы странный, - удивилась она. Восприятие призрака, как человека, неуловимо таяло; человеческое к нему отношение, соответственно, тоже. Девушка даже от Сирены отцепилась, чтобы подойти к Пиндару поближе и потянуть воздух носиком. -А... а... а-апчхи!!! - громогласно чихнула Нана, и шмыгнула носом. Шмыгнула ещё раз. Лицо приняло глубоко несчастное выражение. Она не успела даже разнюхать, что там - как нос мгновенно заложило. -Апчхи, - снова чихнула девушка, собралась с духом и показала всему свету, что жриц Нефрита какой-то там насморк не сломит: снова потянулась к призраку, вполне уверенно поймала его за талию и аккуратно лизнула, немного опасаясь, что сейчас у неё заболит горло. Горло не заболело, зато ощущения были очень интересными и необычными; Нанали к ним "прислушалась" и старательно лизнула Пиндара ещё раз. Мороженое. Как очень нежное, тщательно взбитое, совершенно воздушное мороженое. Вкусное, холодненькое и сладкое. И с неуловимым ароматом клубники. -Господин Прозрачный, Вы такой... вкусный. А... апчхи! Извините...

Пиндар: - Прозрачный господин. Мне просто кажется, что вы мне кажетесь... - раздался странный женский голос почти над самым ухом придворного Поэта. Пиндар приоткрыл один из своих замечательно выразительных глаз и кокетливо сбросил с длинных ресниц пару крупных радужных капелек. Призрачные слезинки закружились по комнате подобно мыльным пузырям, выпущенным ребёнком из маленького железного колечка. Здравствуйте, господин Прозрачный - другой голос звучал чуть тише и неуверенней. Пиндар вспомнил, что его второй глаз ничуть не уступает в выразительности первому, и новая порция цветных пузырьков сорвалась в воздух. Их было две. Пожалуй, призрак был совершенно уверен только в этом. Потому что барышни не походили ни на кухарок, ни на придворных, ни даже на горничных. К этим видам женщин всегда прилагалась большая одежда. Большой фартук, большая юбка, или большой чепчик. Девушек, к которым не была приписана такая одежда, Пиндар не знал. Великий Поэт недоумённо поморгал, и осторожно перевёл взгляд с одной на другую. Неожиданно его... лизнули в щёку. А потом - ещё раз. Люди так не приветствуют друг друга. Так приветствуют людей совсем другие существа. Ну как же он сразу не догадался? Недавно у герцогини Сера-Сульфид как раз пропали две комнатные собачки, голубой пудель Сиря и маленький ирландский терьер Нана... Это значит, что их... Какой же гадкий маг решил поиздеваться над бедняжками?! Пиндар ужаснулся. Пиндар впечатлился. Пиндар едва вновь не заплакал. Пиндар их понимал. У него ведь тоже были проблемы с телом. Ему очень хотелось им помочь. Ну, хотя бы накормить. Призрак заозирался в поисках мозговых косточек. Потом снова засомневался. Эти недоодетые барышни всё-таки умели разговаривать. Пиндар ещё немного подумал и спросил ту, что была к нему ближе. -Нана? Остальное стихотворение Пиндар произнёс как-то очень глубоко про себя, во избежание. Осталось только одно слово

Нанали: оос: С позволения Сирены ^^' -Нана? - уточнил холодный клубничный поэт, и девушка, чихнув, задумалась. У неё не было знакомых, вызывающих насморки. Её сокращённое имя могли знать или в семье, или в храме Нефрита. Но все члены её семьи совершенно точно не прощупывались насквозь. В храме Нефрита, кажется, тоже таких не было - по крайней мере, Нана никогда таких не встречала за три месяца. Однако же "храм Нефрита" было хорошей ключевой фразой. В храме Нефрита любили глупые шутки. В храме Нефрита была Сирена, которая и привела её сюда, специально или случайно (Нанали поняла, что сейчас на всякий случай заранее обидится; если Сирена всё это подстроила - это... это... она тогда не человек, а демон какой-то). И, наконец, в храме Нефрита было (говорят, что было временами) одно нечеловеческое существо, которое тоже любило шутки и, вполне вероятно, было холодным, вызывающим насморки и прощупывающимся насквозь. Никто точно не знал. Шокированная девушка отступила на маленький шажок назад, попав в руки к Сирене, и зашарила вокруг в поисках чего-нибудь такого кухонного: тарелок или сковородок... -Н... н-нефрит?! Сирена, это он? Это всё вы с ним подстроили?! Я... я сейчас... я вам сейчас устрою по-олного Абеля!

Сирена: - Не надо Абеля! - в свою очередь ужаснулась Сирена и тут же рухнула на плечи Нане, - Спаси нас Боже от Абеля! Ну Наночка! Уже обхватив Нанали со всех сторон, с каких её только можно было обхватить, провидица пару раз сморгнула, вникая в смысл жалоб разбушевавшейся жрицы. - Как - Нефрит? - спросила она, приотпуская руки, - Да быть этого не может. Он же... Тут Нану пришлось совсем отпустить - Сирена потянулась и помахала рукой посреди призрачного поэта. Поэт был ледяной и потусторонний. - Его же пощупать нельзя! - возмутилась провидица. - И он ужасно похож на бабу. И не в моем вкусе!

Асбест: Призрак был вязким, тягучим и скользким. Как кисель. Очень холодный и крайне непригодный для дыхания кисель. А ещё этот кисель декламировал стихи. Асбест поспешно вынырнул из недр призрачного поэта, едва сдержал попытку тела гадливо передёрнуться, судорожно вздохнул и решил было идти дальше как ни в чём не бывало. Только идти очень быстро. Просто очень... - Тук-тук. Тук-тук. Сиреночка. А ты знаешь, кто здесь хозяева? Я хочу извиниться за вторжение. Иначе нас могут побить. ... быстро. - Лорд Асбест, сделайте же что-нибудь, я так скоро сойду с ума, да-да, сойду с ума, потеряю голову, и начну подавать устриц с текилой! - сработавшей сигнализацией завопил повар, сообщая миру в целом и Асбесту в частности о наличии на кухне непрошенных гостей. Асбест на долю секунды позволил себе маленькую слабинку - несчастно закатил глаза - и развернулся на каблуках. Разворот отозвался пульсирующей болью в подбородке, который, и раньше будучи весьма волевым, стал уж совсем бессовестно самонадеяным. И гофрированным. Но боль была не основной проблемой. Основной проблемой оказались две, с позволения сказать, дамы - полные противоположности, судя по виду - которые именно сейчас самозабвенно решали, кого будут щупать в какую очередь. Невозмутимо выслушав веридикт о том, что его участь будет решена в последнюю очередь, Асбест позволил своему вниманию отключиться от бессмысленной трескотни высоченной леди с синими волосами и безнадёжно сумасшедшими глазами и сосредоточился на безостановочо причитающем поваре. - Этих двоих накормить. Потом выдворить к дья... к Нефриту. В храм, - отдал чёткие и понятные инструкции начальник дворцовой стражи и развернулся, чтобы, степенно дойдя до ближайшего угла, унестись отсюда на крейсерской скорости. Занёс ногу. И наступил на призрака. Точнее - сквозь. На кухне воцарилась озадаченная тишина. Глядя куда-то в пространство, Асбест с тихим свистом втянул воздух. Поднял ногу, подсознательно ожидая, что сапог будет измазан в... хм. В субстанции, заполняющей объём призрака. Когда сапог, не взирая ни на что, остался чистым, Асбест осторожно перешагул через Пиндара, так же осторожно обогнул юную леди, только что вдумчиво лизавшую призрака и решительно направился к выходу. Единственное что сейчас заполняло его по-армейски упорядоченный мозг - это желание немедленно отдраить осквернённый сапог. Ну и ещё гадкая мыслишка о том, что обидчивость чёртового призрака вошла в легенды. Вместе с его изобретательностью. И мстительностью. Но больше всего давила на нервы здоровая и истеричная мысль о том, что его любимая... ... да что там любимая. Просто ЕГО кухня незаметно превратилась в местное отделение дурдома для буйнопомешанных.

Нанали: -Значит, не Нефрит, - успокоилась Нанали немножко, выдержав объятия Сирены и выслушав её восклицания. Наверное, провидица всё же лучше знала, каким должно быть это гадкое божество. -Абель отменяется, - смилостивилась она и, пошарив руками немножко, нащупала Сирену и совсем успокоилась. И всё было бы хорошо, если бы не... -Этих двоих накормить. Потом выдворить к дья... к Нефриту. В храм. Девушка остолбенела. Она прошла через вампиров, грязь, утерянную босоножку, открытые окна и Абеля только ради того, чтобы её покормили и вернули в храм, как потерявшуюся зверюшку? Нет уж. Баста. Терять было нечего; всё, что было (платье и приятное ощущение свежести и покоя) у неё уже отобрали. "Если я погибну, - отправила девушка неизвестно кому, Нефриту, наверное, просьбу-молитву. - Пусть на моей могиле не будет портрета и эпитафии. Только имя и годы жизни. Обязательно рельефные. А волосы я завещаю на парики". -Да... - сделала она шажок примерно вслед за Асбестом, нахмурившись; осознав шестым чувством, что тот уже далеко, да и объейт неподходязий, она безошибочно развернулась в сторону Жа Вю. - Да вы хоть представляете, через что мы прошли? Если мы сейчас же... - она задохнулась; глубоко вдохнула для продолжения речи, - сейчас же не получим тёплую ванную, часик отдыха и еду, то я за себя не отвечаю! Девушка шла на крайние меры, на жутчайший блеф, и потому особенно расслабляться никому давать не собиралась, даже Сирене: -Десять секунд на размышления, - она опустила руки вниз и сложила лодочкой. Нанали как-то раз приходилось слышать, как читают молитвы-заклинания; теперь она замечательно воспроизводила интонацию, вытаскивая слова из мгновенно воспалившейся, озлобленной антазии: -Чернее чернейшей пещеры, глубже глубочайшей ночи... король Ночи, сияющий, подобно золоту, над океаном хаоса! Я предаюсь тебе. Я посвящаю себя тебе. Пусть все глупцы, что встанут на нашем пути, будут уничтожены нашей с тобой... - Нанали резко подняла руки вверх, случайно стряхнув с тебя тем самым облачко пыли вперемешку со светящейся пыльцой.

Валери: Нефрит явился как всегда в самый подходящий с его точки зрения момент. Бодро вбежав в кухню он налетел на пытавшегося выйти Асбеста, пошатнулся, обхватил его нежными и тонкими женскими руками за плечи, чтобы не упасть, ненавязчиво оплел паутинкой золотых волос, мило улыбнулся, глядя на него снизу вверх. - Ой, добрый вечер, - пропел он, наивно и чарующе хлопая ресницами... и тут же потерял к обнимаемому Асбесту интерес, так как услышал голос Нанали. Он повернул голову, не отпуская, впрочем, пока начальника стражи. Замученная, грастрепанная девушка хотела еды и тепла, готовая ради этого даже шантажировать повара и Асбеста. Нефрит проникся до глубины души, а потому не мог не подыграть ее заклинанию. А что, звучит неплохо, - умиленно решил он. В воздухе вокруг Нанали заискрили маленькие молнии, сгустилась немного тьма и в ней проявилось полупрозрачное созвездие Девы, золотая пыль зависла в воздухе, будто ожидая последних слов, а остатки запеканки разметал небольной ураганчик. Дабы Асбесту лучше думалось, Нефрит ойкнул, вздрогнул, прижался и подался вперед, лишая начальника стражи равновесия.

Пиндар: - Спаси нас Боже от Абеля! Ну Наночка! - вскричала девица с голубыми волосами. От её голоса по спине призрака пробежали призрачные мурашки. Тихий пудель леди Сера-Сульфид определённо никогда не тявкал с такими душераздирающими интонациями. Где-то он их уже слышал. Неужели у той Ужасной Женщины? Пиндар зажмурился и замотал головой. Нет-нет-нет, он не хотел вспоминать омрачивший его светлое прижизненное прошлое эпизод, полный тьмы, ужаса и насилия. Не желал вновь видеть внутренним взором, как жуткие когтистые пальцы этой фурии, этой зловещей гидры, этой Сциллы в человеческом обличье впихивают в его медовые уста сладчайшие фрукты, вливают в него ароматнейшее вино, а потом привязывают его обессилевшие длани к спинке кровати.... Неужели эта, столь же безумная женщина, заколдовала Нану? - Его же пощупать нельзя! И он ужасно похож на бабу. И не в моем вкусе! Слова эти должны были преисполнить сердце Пиндара радостью, но вместо этого наполнили его печалью. Бесплотный, он был не нужен даже Ужасным женщинам, не то что его прекрасному возлюбленному! ...И тут Его прекрасный возлюбленный на него наступил. Просто прошёл по нему, словно по половой тряпице и, ничуть не смущаясь сим вопиющим пренебрежением, двинулся далее. И низверглись слёзы, подобно Нибельхеймскому водопаду, и затряслись плечи Пиндаровы девятью баллами по шкале Рихтера, и возвёл Великий Поэт очи к бездушному белёному потолку и воззвал мысленно к силам небесным, вторя молитве девушки-собаки... Чудо свершилось. Нефрит снизошёл в тело Наны. Засверкали ярчайшие звёзды, и золотистый ореол окружил девичью фигуру. Пиндар оглянулся на бессердечного возлюбленного, мила ли ему тоже эта красота, и обнаружил повисшую на нём придворную Валери. Жгучая, страшная ревность обуяла Великого Поэта. Его золотистой кожей пренебрегли ради её бледных прелестей? Его длинными ресницами и влажными глазами дикой серны - ради этих серых стёклышек? Только потому, что её можно было потрогать, а его - нет? Пиндар промокнул слёзы подолом тоги, обнажив при этом свои длинные стройные ножки - пусть увидит, чего хотел лишиться! - и воззвал к Нефриту. - Великий Бог Ночи, вводящий нас в трепет, Повелитель Фортуны, владыка Судьбы! Моя бестелесность, казалось б, не цепи, Но много счастливей меня все рабы! Без тела меня здесь никем не считают, Я даже Горогоне, и той бесполезен, А мой Абеонт - вот, в обьятиях тает Коварной девицы, не знающей песен!

Жа Вю: Жа Вю заозирался, закрутился на месте волчком. Две девицы что-то голосили, призрак так рыдал, словно сидел в бочке с нарезанным луком, а третья незнамо откуда взявшаяся девица уверенно висла на начальнике стражи. Засада. Один, без Асбеста, он не справится. Ни с девицами, ни с призраками, ни с... порхающей запеканкой, искрящимся воздухом и созвездием Дуршлага в тумане. Жа Вю потрогал свой лоб, по ошибке вместо шкафа потянулся к холодильнице, потрогал её и в отчаянии сполз на пол, прихватив с полки первое, что попалось под руки. - У меня жар, у меня бред, у меня белая горячка, у меня сенная лихорадка! Я болен, меня надо к целителю, пусть поит меня змеиным ядом и ставит горчичники! - бормотал несчастный повар, баюкая свернувшуюся на груди колечком колбаску. - Одна ты меня не предаёшь, одна ты понимаешь, пахнешь правильно, ничем не сверкаешь и молчишь!

Сирена: Сирена вздрогнула, когда рядом с ней повалился на пол повар, и с тревожным выражением лица стала прислушиваться к его причитаниям. Что-то глубоко внутри неё самой Сирену беспокоило. Оно требовало внимания. Голоса вокруг не то, чтобы отвлекали её от этого, но несколько сбивали с толку. Она уже успела позабыть, как они оказались здесь, где это "здесь" и кто все эти люди: попытка разобраться в самой себе требвала всех умственных ресурсов, оставляя память совешенно беспомощной. - Кхм, - сказала она, хмуря брови и потирая лоб. Затем повела в воздухе руками и просеменила вокруг Нанали, озаряющей золотиcтым светом кухню. Мимо неё проплыл печальный Пиндар, вещающий четырехстопным анапестом, а впереди высился Асбест, за спиной которого пряталась совсем уже неизвестная женщина. - Пирог, колбаса, суп харчо, артишоки, - по пальцам считала слоги Сирена. - Картошка, сосиски, домашние вафли... - она запнулась и снова театрально взмахнула руками. Немного помолчала, сведя брови. Затем, бросив попытки зарифмовать еду, кинула короткий взгляд на повара - и, перемявшись с ноги на ногу, набрала в грудь воздуха. - О боже! - возопила она, протягивая руки в сторону Асбеста и барышни, - У него жар! Провидица сначала схватилась за голову - а потом за Асбеста, тряхнув монолитного начальника стражи со всей силой, присущей человеку в отчаянии. - Он болен! Тяжело болен! Почему мы стоим?! Сделайте что-нибудь! Вы такой большой! Такой сильный! Ну пожалуйста!..

Асбест: Ещё пара минут - и что-то будет, - отстранённо и как будто без активного участия мозга проносилось в голове Асбеста. Мелкая девчонка стояла в центре комнаты и несла какую-то несусветную чушь. Несусветная чушь, как ни странно, действовала. Призрак вещал. Повар верещал. Неидентифицированное обстоятельство сказало "Ой, добрый вечер" и жахнуло Асбеста по спине, заставляя его нос двинуться перпендикулярно полу, а вслед за носом и самого начальника дворцовой стражи - параллельно ему. И быть бы беде, если бы жуткая леди с волосами цвета краткой характеристики Пиндара не бросилась наперерез падающему Асбесту. - Он болен! Тяжело болен! Почему мы стоим?! Сделайте что-нибудь! Вы такой большой! Такой сильный! Ну пожалуйста!.. Асбест тряхнул головой - точнее, его головой тряхнули - и закрыл глаза. Вздрогнул и снова открыл их. Близоруко моргнул. Всякому терпению приходит конец. Казалось бы неиссякаемому и вечному терпению начальника дворцовой стражи конец пришёл в ночь на четвёртое июня тысяча триста одинадцатого года. Асбест гневно повёл фундаментальным носом и ринулся к окну - насколько в принципе можно ринуться в обуянной массовой истерикой кухне с двумя юными дамами, вцепившимися в вас мёртвой хваткой. Протащив девушек на буксире через всю кухню и обогнув по пути безутешно и непрерывно исповедывающегося колбасе повара, Асбест вцепился в подоконник и финальным рывком выглянул за окно, чуть было не вышвырнув туда обеих повисших на нём сумасшедших. - И не делай вид, что ты горгулья! Я самолично снимал их всех отсюда два года назад! - заорал он. Крепкий подоконник жалобно хрустнул под пальцами. - Я кккому приказывал оставаться в комнате?! Единственная горгулья на карнизе вжала голову в плечи, со скрипом развернулась, едва не сверзившись вниз и одарила Асбеста улыбкой во всю сотню здоровых кошачьих клыков, виновато поведя ушами и покрепче вцепившись когтями в камень. Начальник дворцовой стражи скрипнул зубами и медленно развернулся в заполненную волнами безумия кухню. Дамы на плечах колыхнулись, напоминая непонятного покроя разноцветные рукава. Последняя капля всё-таки упала в армейский котёл терпения Асбеста. - Кто-нибудь, - яростно прошипел он, - хоть кто-нибудь в этом чёртовом дурдоме собирается исполнять мои приказы?!!

Нанали: Если бы Нанали увидела спецэффекты от Нефрита, то, наверное, упала бы в обморок и не очнулась до утра. Так было бы и лучше. Но, к своему несчастью, увидеть она ничего не могла; поэтому, выдержав положенную паузу, неуверенно завершила, уже не для шантажа, а просто так, для порядка: -...нашей с тобой единой силой. "Всё равно, по-моему, меня никто не слушает", - девушка пыталась разобраться в хаосе звуков и представить: что же, собственно, происходит на кухне. Поняла только, что собралось очень много людей, из них половина сошла с ума, и у всех какие-то свои дела, а дела других никого совершенно не волнуют. Совсем. Да и самой Нане, если уж совсем честно, тоже ни до кого дела не было. Может быть, только до Сирены. Немножечко. Возвывал (именно такое слово) к кому-то господин Прозрачный, голосила Сирена... Зашипел откуда-то от окна человек-ящер. Нанали вздрогнула в первую секунду, а потом перестала обращать внимания. Асбеста она не знала, увидеть его лица, чтобы испугаться, не могла, а в храме и не с такими страстями сталкивалась. Кроме того, слово "приказы" сбило её с толку - она подчинялась приказам, скажем, верховного жреца. А чьи-то ещё приказы совсем её не касались. Да и принадлежала она не к этому дурдому, а совсем к другому. "Наверное, он всё-таки говорит не со мной", - успокоенно решила девушка. Совсем рядом причитал повар, и почему-то от этого было спокойнее. Судя по всему, он ощущал сейчас примерно то же, что и Нана, но не был ещё осквернён дыханием храма ночи, а поэтому не бросался на людей, не кричал и не начинал колдовать несуществующие заклинания. А просто сам про себя страдал. Девушка в первую неделю в храме вела себя точно также, пока позволяли: "Может быть, если я попробую просто у него попросить, он поможет?" Нанали на колени села на пол, придвигаясь поближе в сторону Жа Вю. Непроизвольно потянулась носом вперёд: щупать боялась, вдруг испугается ещё сильнее, а хоть какой-то информации душа просила. -Извините, - сказала она спокойно и тихо. Как ни странно, её было слышно; на фоне общего крика и эмоционального хаоса этот голос будто бы проходил по другому каналу восприятия. -...за то, что я так выгляжу. И если есть моя вина в том, что происходит; я не хотела причинять неудобств. Мы случайно попали в лес и заблудились. На нас напали, - девушка протянула в сторону повара руку, демонстрируя грязь и местами - маленькие капельки подсохшей крови от особенно яростных укусов. -Я просто хотела бы помыться и отдохнуть, - закончила она, пытаясь определить точное расположение повара в пространстве, чтобы смотреть закрытыми глазами на него, а не мимо. - Помогите, пожалуйста. Хотя мне и нечем отблагодарить.

Жа Вю: Извините Сперва повару показалось, что этот благословенно спокойный голос принадлежит колбаске. От страха Жа Вю зажмурился и забормотал ещё громче, дабы перекричать собственные галлюцинации. Однако галлюцинации, вопреки ожиданиям, оказались настойчивыми и не исчезли в ботве его подсознания, напротив, налились небывалой мощью и заколосились полем спелой пшеницы. Не решаясь открыть глаза, Жа Вю прислушался. -...за то, что я так выгляжу. Ах ты ж, неблагодарная! - повар слегка придушил колбасу руками. - Тебе не нравится шкурка, в которую я тебя завернул, не нравится, как я тебя прикоптил? Придушенная колбаса продолжала говорить. И если есть моя вина в том, что происходит; я не хотела причинять неудобств. Мы случайно попали в лес и заблудились. На нас напали Нет, его колабаса оказаться в лесу не могла. А уж тем более - заблудиться там. Нешто она дурная, не знает на какой тарелке ей лежать положено? Повар выпустил копчёность из рук и опасливо приоткрыл правый глаз, сморгнул, а потом открыл и левый. Незнакомка протягивала в его сторону руку. Точнее, не совсем в его сторону, пальчики её тянулись к печке и глаза её при этом были широко раскрыты. На руке виднелись маленькие ранки. Не видит она, что ли? - Жа Вю подполз поближе к девушке и помахал рукой перед её глазами. "Ага, так и есть! Ах ты ж моя бедная рыбёшечка! Напуганная, словно из воды вытащили! " От потрясения у него совершенно вылетело из головы, каким образом "бедная рыбёшечка" проникла на кухню, и что ещё совсем недавно "бедная рыбёшечка" была "не то упитой, не то накуреной странной барышней" . Тут стоит сказать, что по натуре своей Жа Вю был совершенно не злопамятен, и более того - слыл человеком мягким, добродушным и отзывчивым. Он вообще легко проникался сочувствием ко всему живому, поговаривали, что Жа Вю плакал и отворачивался, когда забивали очередную курицу, и уже засовывая её, ощипанную, в духовку, смущенно тёр покрасневшие глаза "от лука, всё от лука". Сейчас же душа Жа Вю переполнялась искренним состраданием к незрячей голодной девушке. - Я просто хотела бы помыться и отдохнуть.Помогите, пожалуйста. Хотя мне и нечем отблагодарить. Пухлая ручка Жа Вю крепко обхватила запястье девушки. - Вот так. Вот так. Поднимайся осторожненько. Сейчас я тебя отведу к водичке. Ванна простая, бадейка для слуг, не взыщи уж. Но мыло есть, полотенца. Халат чистенький сообразим. А потом я тебя накормлю.Ты, небось, питаешься плохо - худенькая такая, - жалостливо протянул повар. - Аж прозрачная.

Валери: Нефрит одобрительно похлопал Асбеста по плечу, по достоинству оценив возможность начальника стражи совершать такие активные действия, таская при этом два тела. Но висеть на нем не перестал. Вопль о приказах он пропустили мимо ушей - причем, если сам Нефрит ценил командирские таланты и был на своем бесконечном веку и маршалом и солдатом, то Валери, чье тело отчасти диктовало свои условия, в жизни ни разу с фактом приказов не сталкивалась. Максимум, следовала указаниям. Так что Нефрит оставил крики начальника стражи вообще без каких либо комментариев, зато теперь его внимание привлекли завывания призрака. Поудобней перехватив руки на плечах Асбеста, он повернулся рассмотреть Пиндара. Валери призрак не понравился - громко выл и вообще привлекал к себе внимание. Нефриту-человеку - а он создал себе живучий и достоверный образ когда-то - он тоже не понравился - излишняя манерность напомнила о повадках Зойсайта. Зато Нефрит-бог заинтересовался, развеселился и откликнулся - уж емуто не было дела ни до пола, ни до манер, ни до того, живо ли тело этой души. Сверкнула молния, опалив потолок и проделав в нем немалую дыру - хорошо, крыло кухни было одноэтажным. Воздух наполнился разноцветными искрами, расползавшимися как светлячки по комнате и постепенно складывавшимися в огромные буквы "ВСПОМНИ ЛЕГЕНДУ О ПРИЗРАКЕ ЗАМКА". Нефрит тем временем крепче прижался к Асбесту и разрыдался и разрыдался в унисон с сиреной, только выл не про повара, а про Нану: - Вы посмотриииите, какая она замееерзшая и заууученная... Да еще и колдуууньяаааа.... Сделайте что нибууудь. Логики Нефриту не хотелось, ему хотелось, чтоб всем было весело.

Пиндар: ...А гнуснейшая из женщин, коих исторгала когда-либо аидова бездна чрез место, которое воспевать приличным поэтам не положено, уже обнимала ненаглядного и возлюбленного Абеонта, хватала его за сильную и крепкую, словно каменная гряда у целлийского озера, руку своими по-гарьпячи скрюченными пальцами. От ревности и обиды губы Пиндара задрожали, а и без того призрачное лицо побледнело, оттеняя глубокие печальные омуты в окружении чёрной осоки ресниц, и он, осмелев от отчаяния, возник прямо перед лицом Асбеста, хмуря свои тонкие хорошенькие бровки. -Проклятая гидра, зачем возложила На Абеонта гадючий свой глаз? "Гадючий глаз" как-то очень знакомо-изумлённо расширился. Сплюнет тебя гнилозубая Сцилла, Если ты тронешь его ещё раз, Мой Абеонт!... - Пиндар на миг задумался, и решил, что если эта не иначе как подосланная Хитаерой женщина из преисподней могла довольствоваться короткими строками, то его возвышенная страсть к Абеонту не вмещалась в столь жалкий поэтический размер, она требовала страсти и размаха! Мой Абеонт и мой его нос, подобный его же копью! Мои его ноги, подобные лишь кипариса стволу! Мои его плечи, что шире десятка эгейских морей! Мои его крепкие руки, зеленой лианы сильней! Показалось ли Пиндару, или так падал свет - неведомо. Ведомо лишь то, что кожа бравого стражи начальника и грозы всех шпионов на свете, начала неспешно приобретать оттенок тех самых описанных во вдохновенном порыве лиан. Он мой! Ни Богам, ни титанам! - его не отнять никому! Все песни и я столь чудесный! - всё это ему одному! О, воин любимый, неужто разлука тебя не томит? Не видишь, как тело пылает, вулкан как горит?! Ротик Сирены удивлённо округлился, очень знакомое движение. Когда-то Пиндар видел такое движение. Совершенно точно видел. Не в зеркале ли, в те далёкие времена, когда у него ещё было отражение? ...Хотя, где там тело? Я только туман. Не в силах обвить я змеёю твой стан! Как будто циклоп на настурцию стал - Надежду сапог бытия растоптал... Последние строки Пиндар произнёс с таким надрывом, с такой истинной горечью, что не проникнуться было невозможно. От его слёз отсыревал даже прокопчёный кухонный потолок, и даже самое стойкое мороженое на кухне таяло, заливаясь молочными слезами... А на стене горели яркие буквы "ВСПОМНИ ЛЕГЕНДУ О ПРИЗРАКЕ ЗАМКА". ...Если возлюбленный призрака замка сумеет полюбить его вновь, и в тот час, который наступает лишь однажды в году, когда полная луна светит в окно Печальной башни, в тот час, когда призрак обретает тело, поцелует его, призрак превратится в человека навсегда...

Асбест: Бааальшой и тупооой ХЗ совместный пост. Сирена, вцепившись в плечо Асбеста и поджав ноги, огромными глазами оглядывала проносящуюся мимо кухню. Начальник стражи рванул раму так, что старинные петли вымученно скрипнули. - И не делай вид, что ты горгулья! Я самолично снимал их всех отсюда два года назад! Кухня понеслась мимо в обратном направлении. Сирена, моргнув, помахала на прощание влезающей в тесноватое для лоснящейся бархатной туши окно пантере. - Кто-нибудь, - Асбест был страшен в гневе, - хоть кто-нибудь в этом чёртовом дурдоме собирается исполнять мои приказы?!! Сирена подтянулась на руках к уху шипящего начальника стражи и горячо зашептала, болтая в воздухе босыми ногами. -...нашей с тобой единой силой, - робко закочила где-то у подножия Асбеста Нана. Провидица же, на секунду отвлекшись, чтобы отпустить одну руку и почесать расцарапанную лодыжку, снова рывком притянула к себе монуметальную голову начальника стражи. - Вы посмотриииите, - рыдала с другой стороны противовесная Сирене барышня с пронзительно голубыми глазами, - какая она замееерзшая и заууученная... Да еще и колдуууньяаааа.... Сделайте что нибууудь. Краем глаза заметив, что душевно нестабильный повар куда-то ведет Нанали, Сирена почувствовала укол ревности и решила, что божественному откровению локального масштаба должен настать конец. - Ты, главное, - шепотом закончила она, - когда полетишь, не пугайся. Это судьба. Это нормально. Тут всякое бы... Ух ты! В глазах провидицы отразился отблеск багровых букв. - Ты глянь! - она, нисколько не медля, схватила Асбеста за загривок и развернула лицом к пылающей надписи. Асбест развернулся. Поморгал. Помотал головой. Помотал висящими на плечах дамами. Не удержался и вылупился на жуткую стену квадратными глазами. Изгвазданной стены его родной кухни сорвавшаяся нервная система не выдержала. Асбест коротко взыл и закрутился вокруг собственнной оси. Сирена отцепилась на шестом обороте. Валери на десятом. Продолжая приближаться к окну замедляющиимся окружностями, Асбест, не вполне соображая, что делает, на финишной прямой разбежался и, подпрыгнув, выпихнул ошалевшую от подобного безобразия кошку обратно за окно. И вылетел вслед за ней ногами вперёд. Сирена, растянувшись на каменном полу, приподнялась налоктях и, приложив руку козырьком ко лбу, сказала Валери: - Не, не взлетит, - и авторитетно пояснила, - Тяги нет. Летящая впереди кошка профессионально сгруппировалась, расправила кожистые крылья, до сих пор спрятанные где-то под брюхом, подождала, пока мимо молча пролетит вытянувшийся солдатиком начальник дворцовой стражи, сцапала его за шиворот и тяжело осела. Вот тут Асбест наконец дал волю языку. Кошка выровнялась, повела мордой и, мерно взмахивая неказистыми крыльями, понесла отчаянно матерящегося хозяина к горизонту. Над Даймондом вставала полная луна. К садовым беседкам.

Нанали: оос: Простите, пожалуйста, за задержку, я совсем забыла, что мой ход. Я каюсь >< Нанали была в растерянности; сколь бы развиты ни были её чувства - она не могла нормально реагировать на быстрые перемещения и бессмысленные действия; а уж следить за таким количеством людей и подавно. Даже слух как будто начал подводить в этом хаосе - нет, она прекрасно всё слышала, но уже начинала путаться: кто говорит, о чём, откуда... стихи, полёты, колдуньи... Захотелось лечь куда-нибудь в тёмное уютное место и уснуть. Почему-то обязательно тёмное. Может быть, для ощущения некоторой мировой справедливости - ей в таком месте было бы ничуть не хуже видно, чем в любом другом, тогда как зрячим. Гроб бы как раз подошёл: "Интересно, поблизости есть хороший гроб с мягкой обивкой? И попросить меня заколотить. На сутки-другие. Только пусть это будет красивый гроб, иначе... не интересно". Как будто она могла отличить красивый гроб от некрасивого: "Ну и что, всегда смогу приподнять крышку и спросить у прохожего. Если её всё-таки не заколачивать. Или, ещё лучше, приделать на петли и врезать замочек изнутри". Замечтавшись на темы тёплого домашнего очага и маленького счастья, девушка чуть не забыла о Жа Вю и от того споткнулась, когда повар осторожно потянул её за собой. Не упала; смутилась: -Вы очень добры, - склонила девушка голову и слегка прикусила нижнюю губу; незнакомый и враждебный мир вокруг во время движения снова сузился до радиуса два метра, только чтобы охватить её и её поводыря - захотелось расплакаться от того, что в мире есть ещё хорошие люди. Просто хорошие, которые, хотя и не могут предложить такую ванную как в храме и десяток прислужниц, предлагают то, что есть... -Спасибо Вам большое, - растрогано прошептала Нанали, сжимаясь и стараясь казаться как можно менее заметной (при её "маленькой" конституции получалось очень даже неплохо), чтобы даже воздух гостеприимного дома как можно меньше тревожить своим присутствием. Тем временем в мыслях было сложено два и два - замечания про бадейку для слуг, слова про повара, призраки... "какое-то родовое поместье?" - проассоциировалось у девушки. -А кто хозяин этого дома? - спросила она. - И... где Сирена? Она странная... я немного беспокоюсь за неё.

Сирена: Начальник стражи скрылся в лунной ночи. Провидица, извернувшись, поднялась на корточки и, торопливо отряхиваясь, кинулась к Нане и Жа Вю. - Я тут! - объявила Сирена, хватая Нану за испачканную в мерцающей пыли руку, - И я чур с вами. Нанали оставляла на полу слабо фосфоресцирующие следы. Провидица из любопытства потерла их босой пяткой. - Послушай, - сказала она, оторвав взгляд от пола и потянув сначала жрицу, а вслед за ней и повара, к двери, - послушай, я давно хотела повидаться с "хозяином". Правда, давно. Но он ужасно занятой человек, ты же знаешь. Вы, кстати, видели, как он полетел? Видели? Провидица уже решила, что если кто-то из этих двоих это пропустил, то она просто обязана как-нибудь показать им это снова. => В центральный коридор, вместе с поваром и Нанали

Пиндар: Пиндар, отчаянно махая руками, последовал за уносящимся в суровую тёмную даль возлюбленным, словно верные жёны декабристов, уезжающие за мужьями в Сибирь (да, их Пиндар тоже видел, и уж конечно, был не менее самоотвержен!). Однако возлюбленный удалялся стремительно, никак не отвечая на горестные воззвания великого поэта, лишь отдавая всего себя на борьбу со взбунтовавшимся животным, не страшась ни высоты, ни мощных когтей и зубов пантеры, наверняка ведомый лишь нежеланием расставаться с Пиндаром. Восхищённый, трепещущий, замирающий от восторга призрак летел за любимым, а тот удалялся и удалялся, пока не превратился в расплывчатый силуэт летучей мыши на диске полной луны. в Сад

Валери: Валери легла животом на край подоконника, наклонившись вперед, и посмотрела на ловимого кошкой Асбеста. - Доооброй ночи, господин начальниииик страааажи, - Валери помахала ему вслед обеими руками и проводила взглядом. - Эх, красиво летит, - пробормотала она, поворачиваясь лицом к стремительно пустеющей кухне. - А? Э? Куда все?! Призрак исчез, Нанали, повар и Сибилла вышли, Асбест улетел. Валери осталась одна на кухне. - Ну и ради чего я вообще это начинал? - недовольно буркнула она, откидывая назад волосы и торопливо выходя в коридор. На пороге она остановилась и нахмурилась, глядя в пустое пространство полутемного коридора. ----> В спальню Вэл

Время: Третий игровой день. Утро. В теме: никого.

Родонит: Из отделения стражи в городе Еда! - Родонит прямо-таки вломился на сонную кухню. Впрочем, время близилось к половине восьмого, скоро время завтрака, а чтобы накормить всех жителей дворца надо много чего разного приготовить. Так что кухня была не очень сонная - повара и поварята занимались своим делом, только главного повара пока не было видно Ну и еще никакие назойливые дворяне втакую рань не терлись у кухни, как это обычно бывало. Но тут примчался голодный Орлик и немного подпортил идиллию кухни тем, что только войдя уже стащил три тоста из большой корзины и теперь пробивался к сковородкам с явным намерением самому себе все приготовить покуда повара нет.

Алмаз: Из канцелярии Алмаз настороженно оглядел коридор, выискивая назойливых курьеров или клерков, никого не обнаружил и успокоенно закрыл за собой дверь кухни. Времени оставалось все меньше, а желающих срочно решить какой-то вопрос людей, обеспокоенных предстоящим отъездом правящего семейства, становилось больше в геометрической прогрессии. На кухне была совершенно другая обстановка - вопреки тому, что уж тут всегда жизнь кипела, как правильный суп в котле. Но в грохоте отбивных молотков и сочном шуршании терок была суета созидательная, отделенная от внешнего мира и сосредоточенная на съедобном результате. И, значит, безопасная для гостей. Следом за проголодавшимся королем в свою цитадель влетел Жа Вю, сосредоточенный и и вдохновенный, с каким-то мешочком в руке. Алмазу повезло - вместо того, чтобы вертеться вокруг него, повар принялся рассказывать помощникам о прелестях новой приправы, попутно рассыпая ее по колбочкам. Те ахали и восхищались. Воспользовавшись этим шумом, король беспардонно украл тарелку салата и устроился за одним из "полуобеденных" столов. Пока все было хорошо.

Алмаз: Но что хорошее длится вечно? - Приятного аппетита, - с торжественной грустью в голосе и подтекстом "пока вы тут кушаете, у людей беда" сказал кто-то от входа. - Доброе утро, ваше величество. Алмаз обернулся. Вошедшая была сухопарой молодой женщиной с "прокурорским" взглядом, небрежно причесанными волнистыми волосами и неожиданно кокетливой родинкой на щеке - их когда-то рисовали себе дамы, давая знать кавалеру "я согласна". Судя по хмурому лицу женщины, как раз она была против. Всех и всего. Лицо, кстати, было очень знакомое. Но только наброшенный на плечи халат окончательно прояснил ситуацию. В таких ходили ученые - в лабораториях, чтобы не запачкаться, или в пустыне, чтобы хоть немного лучше переносить жару. - Доброе утро, Рита, - узнав сотрудницу экспедиции Цитрина, король спокойно занялся салатом. - Вы завтракали? Жа Вю... - Не надо, спасибо, - вздохнула ученая, садясь на один из свободных стульев. Определенно что-то произошло - министр вчера был на совете, и все вопросы первой важности они решили. А просто так никто из исследователей в столицу не мотался. Рита, забывшись, полезла во внутренний карман за сигаретами, но от плиты вежливо и многозначительно кашлянул повар, и она с досадой отдернула руку. - Цитрин пока держится молодцом, но скоро и у него сдадут нервы, - по голосу ученой было предельно ясно - ее собственные уже на пределе. - И вам ничего сказать не может, неудобно ему, видите ли! - Что у вас стряслось? - Алмаз рассеянно вертел вилку в салате, разрушая искусно выложенные слои. Жа Вю страдал молча, но кто-то из поварят уже держал наготове бутылочку с успокоительной микстурой. Магистр поварешки, как любая творческая натура, был очень чувствителен к неаккуратному обращению со своими произведениями. - Господа бароны, - с нескрываемым презрением начала женщина, резким движением заправляя за ухо выгоревшие до соломенного цвета волосы, - Считают, что мы попусту ковыряем их пастбища. Мы каждый метр выпрашиваем. Король нахмурился, но продолжил нанизывать на вилку тонкие ломтики огурца, ничего не говоря. - Он не может на них надавить, вы же понимаете, - лицо Риты из злого стало тоскливым. - Кто они... "...а кто он," - мысленно продолжили оба. Кичливость дворян, выпестованную веками безраздельной власти над своими феодами и почтения перед древними гербами, переломить было практически невозможно. И ладно в столице, где многие молодые аристократы взрослели уже при новых порядках и сами не находили в службе ничего зазорного. Но вот провинциальные бароны и графы... Им Цитрин казался недоразумением, министром его не признавали. А сам бывший механик, сын столяра и прачки, был скромен и стеснителен, чувствовал себя выскочкой и простолюдином и сиятельных противников одернуть не мог. Иногда приходилось сражаться за каждую милю железной дороги, каждый килограмм руды - ему с собой, его сотрудникам с внешними силами. Алмаз похрустел салатом и показал жестом "дай лист бумаги и чем писать". Ученая устало просияла и полезла в планшет. Как и следовало ожидать, бумага нашлась помятая, небрежно сложенная вчетверо. Рита пожала плечами, вытряхнула из листа песок и подала королю. Карандаш, с непосредственностью посвятившего себя науке человека, она вытащила из за дужки очков. "Всем, кому будет предъявлен данный документ, предписывается немедленно и в полном объеме оказывать помощь экспедиции..." Подцепив еще листок зелени, Алмаз на мгновение задумался. Стоило ли бороться с упрямцами их же оружием? Он покосился на Риту - та вцепилась в планшет и напряженным взглядом следила за каждым появляющимся на бумаге словом. "Ладно". "...лорда Цитрина, графа да Байа." О том, что нарушителей ждет суд, король уточнять не стал. Когда над размашистой подписью вспыхнула печать, Рита выдохнула. - Спасибо... - Передадите Цитрину, пусть воспринимает это как тактическую меру и не вздумает отказываться. Я распоряжусь в гербовом подготовить бумаги. Но сами понимаете - с такими возможностями у вас совершенно развязаны руки, и результат спрошу на месяц раньше. Женщина торопливо кивнула, аккуратно заправляя драгоценный листок в планшет и уже совсем другой, легкой походкой направилась к двери. Улыбка делала ее строгое, обветренное лицо совсем молодым. - Рита, - окликнул ее внезапно что-то сообразивший Алмаз. Ученая замерла в полушаге и инстинктивно прижала планшет к груди. - Рита, если вы с этой бумажкой сейчас пойдете в казначейство требовать денег на тот жуткий механизм на колесиках, я у вас ее заберу, - проникновенно сказал король, делая выразительный жест вилкой. - Не злоупотребляйте. - Как вы могли такое подумать! - возмутилась замглавы экспедиции и скрылась за дверью. Алмаз фыркнул и отставил пустую тарелку.

Лазурит: На кухню Лазурит шел без должного трепета. Жа Вю, не раз становясь нежданным свидетелем тайных шпионских ужинов, вне зависимости от того, попадался Мелька или нет, не предъявлял ему никаких претензий. Повар считал, что ребенок всегда должен быть накормлен, и великодушно прощал его тогда, когда Лазурит решал, что должен покормить себя немедленно и сам. Мелька всякий раз пытался спорить с "ребенком", но за подобное великодушие маленького владыки кухни боготворил. Так что дверь шпион открывал бесстрашно, позабыв о том, что кроме Жа Вю на кухне в это время бывает огромное количество народу. Первым делом он увидел индюка. А индюк увидел его, прищурил дурной птичий глаз и страшно вытянул шею. Лазурит сглотнул. А потом низенький мужик, волочивший птицу навстречу её печальной судьбе, резко развернулся и засеменил к проходам у западной стены кухни. Индюк, правда, долго еще следил взглядом за шпионом, вывернув страшную шею, но тот поспешил отвернуться и идти дальше. Есть особая, королевская магия - в оживленных местах создавать вокруг себя мертвую зону. Мелька, в очередной раз замерший - потому что перед ним проносили удивительно длинный противень - с завистью глянул на Алмаза, наверняка беспрепятственно добравшегося до столов. У короля уже унесли тарелку, но отобрать вилку, которую монарх вертел в пальцах, побоялись. Пиетет перед короной выражался иногда во всяких смешных мелочах. Наконец шпион, лавируя между пварами и поварятами, обтянутыми разнокалиберным белыми фартуками, добрался до стола и уже думал было рухнуть на скамью, как опомнился - где-то посередине полета - и, как игрушка на пружинке, встал обратно и вытянулся по стойке смирно. - Доброе утро, - смущенно сказал он. На шпионской физиономии без ведома её обладтеля отразилось ужасное желание, чтобы этот маленький эпизод прошел незамеченным.

Родонит: Родонит выполз из-за большого разделочного стола, сейчас пустовавшего, так как утро было раннее и не так уж много мяса готовилось к трапезе, и проводил взглядом Риту. "Пойти что ли тоже чего-нибудь у короля попросить" - подумал Родонит и прикинул чего бы ему хотелось. Оказалось, что ему хотелось бы универсального вразумителя, а потом напоить им всю королевскую семью. Родонит погрустнел и отставил пустую тарелку. Теперь хотелось сладкого и он отыскал булочку с корицей и сахаром, сея неразбериху в рядах кухонных бойцов. К Мельке и королю он приближался неторопливо, раздумывая, имеет ли смысл подходить вообще.

Алмаз: Как всегда, лишние церемонии восторга у Алмаза не вызвали. От ясного шпионского взгляда всколыхнулось еще старое неприятие почтительности, переходящей в фальшивую угодливость, и непонятное смущение, о причинах которого из соображений целостности самооценки лучше не думать. Иногда лучше знать о себе не все. Встревоженный шпион смотрелся забавно на фоне прокатившехся мимо бочонков масла, бегущего за ними взмыленного поваренка, сердитые чертыхания которого смешиваются с истошным индюшиным криком. - Доброе... Садись, Лазурит, - король поморщился и показал Мельке на только что покинутый стул. - Я тут самый безобидный, по сравнению с вон теми ребятами в белом с их тесаками. Кушать будешь? Сэнди, дай этому стеснительному юноше что-то питательное, пожалуйста. А то он во время болезни потерял половину живого веса... И мне чаю. Пока знакомая повариха искала, чем покормить "бедного мальчика", рядом с их столом появился Родонит - не очень свежо выглядящий, но более-менее бодрый. - Утро, Орлик, - обжигая пальцы о горячий чай, Алмаз поставил стакан перед собой. - Иди к нам, неуловимый. Где ты вчера вечером был?

Лазурит: Король властвовал тихо, не сказать - вкрадчиво. - ...Кушать будешь? Сэнди, дай этому стеснительному юноше что-то питательное, пожалуйста. А то он во время болезни потерял половину живого веса... И мне чаю. - Так заметно? - вслух расстроился Лазурит. Он и глазом моргнуть не успел, как был посажен, укорен, прощен, обставлен едой и потрепан по стриженной макушке тяжелой рукой Сэнди. Еда появлялась вокруг поэтапно, и каждое новое блюдце грозило гордости шпиона очередными ласками от суровой кухонной женщины. Вооружившись вилкой, он принялся деловито поглощать омлет с симпатичными пупырчатыми пятнами сыра и вполглаза мониторить кухню на предмет тронутой краткой речью монарха поварихи. Где-то на кухне возникли неопределенные флуктуации, и оттуда, вызывая вокруг себя взволнованное движение, выплыл несколько помятый, но довольный адьютант принца Сапфира, несущий в двух пальцах благоухающую корицей булочку. Флер хлебобулочных запахов, привнесенный им в эту часть кухни из другого её конца, заставил шпиона с удвоенным энтузиазмом приняться за свой сложносочиненный завтрак. Пока король приманивал ко столу Родонита, Мелька перетаскал к себе на тарелку нарезанных кольцами помидор и огурцов. Когда адьютант подошел ко столу, Мелька спешно догрыз огурец и, скомканно поздоровавшись, стушевался. Теперь с одной стороны стола сидел король, а с другой стоял Родонит, и у каждого было непроницаемое и удручающе спокойное выражение лица.

Соичи Томо: --> С улиц города Запахи с кухни шли умопомрочительные. Томо снял плащ и перекинул его через руку. В его карманах жалобно бряцнули скляночки. Соичи остановился у двери, вздохнув и вошл в царство Жа Вю. Ба, знакомые все лица! Доктор сразу опознал гоаву государства и поэтому в голове началась война между этикетом и голодом. Второй начал побеждать. Лазурит. Родонит. - Доброе утро, ваше величество, Лазурит. Еще раз утро, дрожайший Родонит, - тут Томо добавил в голосе немного яда. Орлик подавился булочкой и нахмурился. Не часто кому-то доводится проводить и ночь, и утро с ученым-извращенцем (как его заглаза называло полдворца). - Как добрались? Томо повевил плащ на спину стула и направился к чайнику, перед этим легко поклонившись Алмазу и Лазуриту. Утро продолжалось. Эх, лучше бы было пойти в Куши-Няшу...

Алмаз: Временный пост: Томо - стой, стрелять буду. Орел - иди к нам)) И не шевелитесь, пока я не забыл, как это разрулим)) Нет, ты по-человечески скажи, что делать надо



полная версия страницы