Форум » Королевский дворец. Общие помещения » Дворцовая кухня » Ответить

Дворцовая кухня

Лючия Виамаре: Большое, просторное помещение, где всегда тепло и вкусно пахнет. (если ничего не пригорает). В кухне всегда шумно - люди переговариваются и перекрикиваются, кастрюли-котлы звенят - во вдорце всегда кто-то хочет кушать. .

Ответов - 84, стр: 1 2 3 All

Лючия Виамаре: ++Из центрального коридора++ Запахи под сводами плавали такие, что желудок бравого капитана Виамаре снова квакнул, уже громче и требовательней. Лючия пару секунд помялась в дверях, но все вокруг были заняты делом, так что в сторону невесть как забредшей на половину слуг дворянки никто не то что головы не повернул, а и глазом не повел. Другой кто на ее месте, может и обиделся бы, но Лючия дворянкой была всего часа так два, а капитаном – не первый год; так что умение заниматься делом, не обращая внимания на кровь, взрывы, предсмертные хрипы, свист стрел и звон стали и прочую ерунду очень даже ценила. А тут подумаешь – мелочь… баронесса на кухню заявилась. От мухи, и той шуму да вреда больше. От баронесс в мясе личинки не заводятся. Так что Лючия спокойно и ловко лавировала между столов, бочек, котлов и вмороженных в лед мясных туш к свободному столу. Она тоже умела предаваться делу целиком, а сейчас дело было очень и очень важное – добыть себе еды. Будь ты баронесса, пиратка или нищая девчонка-сирота – а жрать всегда охота.

Жа Вю: Жа Вю задумчиво добавлял горошину к морковине, раздумывая, с какого бока что пристроить - если король решит устроить трапезу в честь помолвки перед своим отъездом, Великий Повар просто обязан будет поразить Его Величество своим очередным шедевром! Тут нужно было и смысл вложить , и сохранить первозданную красоту овощей.... Справа лежал "спасительный" листик салата, но Жа Вю пока не гордо не смотрел на него. Презрительно поджав губы, повар ворчал: - Из трех предметов композицию составит каждый, тем более, если один из них - салат! А ты попробуй сделать произведение искууство из моркови и горошины! Тем более, что экземпляры попались ему замечательные: яркая, сочная морковь, нежнейший горошек в хрустящем стручке - твори, не хочу. Но у Жа Вю был, похоже, наступил творческий кризис. Тут за перед поникшим поавром появилась девчонка, такая же рыжая, как морковка. По всему было видно - девочка проглодалась... Повар подлетел к ней, сияя - раз рыжая, как морковка, может, подскажет, что же делать с другими морковками. - Сладенькая, - конечно, сладенькая! Морковка к королевскому столу только сладенькая подается! - вы что-то хотели?

Лючия Виамаре: Повар поначалу отказывался замечать Лючию, погруженный в какие-то глубокие раздумья о красоте в пище. Вот до чего Лючии дела не было никогда, так это до внешнего вида блюда. Была бы еда не отравленной и не испорченной, а уж что до вкусовых ощущений, и паче того, до внешнего вида… Слыхала капитан Виамаре о великих пиршествах, которые закатывали вольные пираты, когда сходили на берег с трещавшими от золота карманами. Лорелея только, должно быть, знает, сколько денег улетело в море, чтоб умилостивить ее… А трактирщики – о том, каких блюд заказывали себе эти вольные корабельщики. Куда там королям да графам до их фантазии… Так ведь не только слышала… видела даже один раз. И унюхала. Когда в «Драной кошке» посуду мыла подростком, чтоб заработать лишний грош для матери, пока брат ходил «ночной тропой». А вот, поди ж ты – не вспомнит сейчас ни названий, ни запахов… Видно, задумчивость - такая странная штука, которая ходит по умам, будто по остям – от одного к другому… Вот и теперь – к ней пришла, а повара оставила. - Сладенькая, вы что-то хотели? - Сладенькая??! – переспросила капитан, - Скорее уж остренькая, это будет ближе к правде. Лючия выдвинула из-под стола табурет – хороший такой, увесистый, и села на него, старательно удерживаясь от того, чтобы поставить локти на стол. Не шелка жалко – столешницу, выскобленную до невозможной чистоты. - Ж… Кушать очень хочется.

Жа Вю: - Кушать? - заулыбался повар еще шире, повторяя про себя: остренький, остренький, остренький... но что остренький? Кончик? Так он и так, может и туповат, но не сильно.... - И что же кушать-то изволишь? Отщипнуть тебе, маленькая, кусочек парной телятинки, - затараторил Жа Вю, щедро добавляя вречь свой родной картавый акцент. - Или сыру с хлебом, да пиво? Может, салатику из кальмаров? Тортику клубничного? Чего душа-то просит? На даме было платье и баронский перстень. Нет, ну бароны, конечно, разные бывают, но кормить их все же стоит.

Лючия Виамаре: Лючия хмыкнула. Вдумалась в прозвучавший список и начала перечислять. - Телятину, хлеб и сыр… Пива не надо, лучше воды или холодного чаю. Салат из кальмаров – обязательно… Хорошая фраза «Чего душа просит?» Чего ж она просит-то… - О душе… о душе, о душе… лососины. И карфагийский салат есть? Пока что нашлась чистая салфетка, которой перед ней какой-то быстрый до невидимости поваренок застелил кусок огромного стола, а так же еще одна салфетка – для платья, третья – для рук, глиняная (слава Лорелее, хоть не фарфоровая – этого бы Лючия не пережила) вместительная тарелка, бокал и кувшин с водой. По столешнице покрутилась, пущенная меткой рукой, низкая корзинка с хлебом и тонко порезанным сыром. Тут уже капитан зевать не стала, перехватила еду и секунды за три соорудила себе бутерброд. Попутно плотоядно глянула в сторону салатного листа перед поваром, но решила дождаться ответа, и если не разносолов, так хоть холодной телятины.

Карат: Из зала Советов. Карат бесшумной поступью вошёл на кухню, быстро оглядел знакомое помещение и остановил свой взгляд на спине новоявленной баронессы. Мимо пронеслась парочка молоденьких служанок, одарив появившегося лорда нежными улыбками… А тот и ухом то не повёл. Сегодня разовые развлечения с миловидными барышнями его не особо привлекали. Да что говорить, он едва ли не отмахнулся от них, как от назойливых мух – девочки только обиженно поджали полные губы и предпочли удалиться как можно дальше от проклятого арреата, клятвенно обещая себе никогда больше с ним не связываться… Наивные. Лючия тем временем со вкусом перечисляла шеф-повару желаемые блюда… Тунсенг тихо фыркнул – не морящая себя голодом дворянка тоже была в его глазах чем-то новым. Он сделал ещё несколько шагов в сторону госпожи Виамаре и тихо, но вкрадчиво, чтобы она слышала каждое его слово, произнёс: - В первый раз вижу живую баронессу среди кухонной утвари, в самой гуще мельтешащих поварят. – Усевшись рядом с капитаном, спиной к столу, он положил рабочую папку к себе на колени и сложил руки на груди. Насмешливый взгляд скользнул по зажатому в руке девушки бутерброду. - Надо сказать, Вы превосходно сюда вписываетесь.

Лючия Виамаре: Зубы, зачарованные местными магами-медиками от выбивания (полезный плюс службы королевском флоте) уже готовились вонзиться в еду, когда спина ощутила чужое присутствие. Очень тихое чужое присутствие. Такое вот… весомое, что рука сама дернулась к голенищу сапога, где с сопливого возраста жил неразлучный друг – нож. Хороший такой ножик, с острым кончиком и грамотным балансом. Лючия наполовину успела его вытащить, когда присутствие заявило о себе вкрадчивым голосом королевского секретаря. - В первый раз вижу живую баронессу среди кухонной утвари, в самой гуще мельтешащих поварят. Ну и чего тебе от меня надо, борец с коррупцией? Пришел тут мне аппетит портить… А капитан Виамаре очень не любила, когда ей мешали есть и портили аппетит. Правда, не так много в мире было способных на это людей. Потому что вещи никакие, даже свежие или старые трупы на расстоянии вытянутой руки, аппетита капитану Виамаре не портили. Уже давно. Лючия вытянула нож из сапога, невозмутимо подровняла сыр, положила нож на край тарелки медленно-манерным движением (подсмотрела у кого-то из кабинетных офицеров), откусила и прожевала кусок бутерброда, ибо ничего важнее еды для нее сейчас не существовало. - Надо сказать, вы превосходно сюда вписываетесь. Карат расположился рядом, значит, точно по ее душу, а не за каким-то поваром, повадившимся таскать драгоценные приправы или соловьиные языки. Вписываюсь, значит? Ну-ну, не видел ты, как я в "Драной кошке" стаканы мыла… - А разве Вы не знаете, как сильно теряет еда во вкусе и полезности, пока ее несут с кухни до парадных столовых? – спросила девушка, - Странно видеть такое добровольное самоистязание со стороны нашего дворянства. Хотя это вполне закономерно меж тех, кому внешняя форма важнее содержания. Ее милость, баронесса Аквамарин пожала плечами и с аппетитом вгрызлась в бутерброд. Эх, суховато… - Благодарю за комплимент, - вспомнила она о манерах. Тем более, место-то уютное, и вписаться не грех.

Карат: - Ну что Вы, баронесса, - иронично изогнул угольно-чёрную бровь арреат. – Это не комплимент. Это грубая лесть. – Он оскалился в недоброй улыбке, демонстрируя ровный ряд крепких белоснежных зубов… только парочки острых клыков для полноты картины и не хватало. Лючия его забавляла. Этот нож, демонстративно вытянутый из сапога, то, как она держится, то, как отвечает – всё в ней выдавало человека недюжинной выдержки, чему Карат был весьма рад. Давненько ему не попадались на столько интересные женщины. И пахло от неё приятно – как и любой истинный норманн он любил пряный запах моря, а тем более когда к нему примешивается дух уверенности и решимости… Несомненно Лючия Виамаре была очень занимательным экземпляром. - Простите, мне мою невежливость, баронесса! – Демонстративно всплеснув руками, спохватился лорд. – Позвольте мне должным образом представиться Вам. – Бесцеремонный взгляд скользнул по серому камзолу капитана. Казалось, Карат ещё раздумывает, достойна ли она этой высочайшей милости. - Карат Тунсенг Фенрир, лорд Вольфрам к Вашим услугам. – Мужчина склонил голову и замолчал на несколько секунд, давая девушке время переварить сказанное. – Надеюсь, Вы не будете возражать против того, чтобы посвятить мне несколько, несомненно, дорогих Вам, минут? – А если даже и против, это всё равно ничего по сути не изменит.

Лючия Виамаре: - А разве это не одно и то же? – сделала удивленные глаза капитан и снова вернулась к жалким остаткам бутерброда. Наверное, странное было зрелище – наивно распахнутые в притворном удивлении холодные глаза бывалой пиратки. А зубы она оценила, хорошие зубы… И тоже наверное, заговоренные. Уж очень привлекательно смотрятся. Для ее кулаков. – Надеюсь, Вы не будете возражать против того, чтобы посвятить мне несколько, несомненно, дорогих Вам, минут? А что, у меня есть выбор? Вот ведь рыба-прилипала, жди когда отвалится… И наверное, весьма доволен собой, что способен всем нервы на кулак мотать? А вот весло тебе… в глотку. А второе туда, куда сначала подумалось… Не твоими холеными пальчиками за мой такелаж хвататься… Он, между прочим, просмоленный. Просоленный. И грязный. Так-то. - Валяйте, - равнодушно пожала плечами капитан Виамаре, будто бы лорд Вольфрам к ней за стол в портовой таверне попросился, - Только не мешайте мне есть. И я даже не возьму с вас денег. Потому что мое время и в самом деле дорого стоит.

Жа Вю: По кивку Жа Вю поварята быстро снабдили баронессу обедом, не подав, впрочем, второго салата. Карфагийский салат! - Вздернул нос повар. А не много ли она хочет, салат в это время года! Нужно обеда дожидаться, а не по кухням потихоньку кушать, чтобы карфагийским салатом баловаться! Привередливая какая. Не, она не моркова, она горошина.... та тоже вечно ускользнуть норовит, вредная. Жа Вю пристально уставился на свое произведение и извлек терку. Он создаст сады из морковки! А горох зацветет там пышным цветом... повар с остервенением принялся за измельчение несчастного овоща...

Карат: - А разве это не одно и то же? - В Вашем случае, может, и одно. – Как будто и не заметив, холодного взгляда Лючии, любезно ответил Карат. Девушка злилась, он чувствовал это кожей… Но как держится! Сущая бестия! Переложив рабочую папку на поверхность стола, арреат ловко прокрутился на скамье, оказавшись в том же положении, что и его собеседница. Развернувшись к ней вполоборота, он подпер голову согнутой в локте рукой. - Потому что мое время и в самом деле дорого стоит. - Не дороже моего. – Вскользь произнес он, наблюдая за тем, как перед баронессой выставляют тарелки с заказанными ею блюдами. – Приятного аппетита. На сим, посчитав долг вежливости исполненным, он перешёл к главному: - Скажите, госпожа Виамаре, какого это, в один миг из безродной морячки превратиться в баронессу Аквамарин? – Самым будничным, если не сказать безразличным, тоном задал свой первый наводящий вопрос Тунсенг.

Лючия Виамаре: - Скажите, госпожа Виамаре, каково это, в один миг из безродной морячки превратиться в баронессу Аквамарин? Ну рой, рой... копай. Может, пару картошин на обед нароешь... Лючия слизнула с губы капельку соуса и отложила вилку. Внимательно посмотрела на свою руку, потом на вторую, уделила внимание кольцу с голубым камнем, сняла его, надела, хмыкнула и, наконец, обратила взгляд на секретаря. - А что, у меня теперь вырастут рога или хвост? Или жабры с плавниками появятся? Или это от герба зависит? Потому как если от жабр я и не откажусь, то рога, хвост или там третий глаз мне и с приплатой не нужны. Капитан снова взялась за вилку и нож. Не столовый, а тот самый, свой, которым сыр резала. И вернулась к трапезе. Пауза длилась, пока Лючия Виамаре расправлялась с куском телятины и заедала его салатом. - Колечка с камешком и пергамента и приставки к имени не достанет, чтобы Лючия Виамаре превратилась в какое-то неведомое существо. Не человек дается титулу, у титул – человеку. Будь моя воля, я бы запретила потомственное дворянство.

Карат: Карат прикрыл светло-карие глаза и с чувством расхохотался. Хрипловатый, гортанный смех на время перекрыл весь прочий шум на кухне. - Будь твоя воля, волчица, ты б вообще с палубы и носа не показывала, а? – Резко поддавшись вперед, почти на ухо прошептал Тунсенг девушке и, тут же отдалившись, как ни в чём не бывало, продолжил: - Лючия Виамаре… Странное имя. Оно настоящее, баронесса? – Зверь внутри плотоядно облизнулся. Что может означать имя его новой знакомой, лорд понял уже давно, а теперь жаждал узнать, насколько это имя ей соответствует. Что-то было в этой морячке такое… цепляющее. И Карат уже пообещал себе после разборки в канцелярии заняться ею вплотную. Стоит навести кое-какие справки… А вообще было б ещё лучше поближе познакомиться с какой-нибудь её личной безделушкой. Многие люди даже не догадываются, сколько всего можно узнать о человеке, всего лишь завладев его хоть какое-то, самое малое время пребывающей у него вещичке.

Лючия Виамаре: Точно, не показывала бы. А еще кое-кому особо прыткому дала бы по носу... Ну не любила капитан Виамаре, когда какие-то левые мужики оказывались слишком близко от ее лица. Она вообще не любила, когда нарушали ее капитанское личное пространство. И если бы Карат как-там-его Вольфрам не убрал свою физиономию раньше, чем она выпустила нож и сложила кулак, красоваться секретарю синяком. Наверное. Потому что двигался этот странный тип очень даже быстро. Похоже, не только бумажки перекладывать умеет. Учтем. - Лючия Виамаре… Странное имя. Оно настоящее, баронесса? Ну вот, теперь он к моему имени прицепился... Девушка с чувством вонзила нож в последний кусок телятины, отхватила одним движением ломтик, наколола на кончик ножа и так вот, с особым пиратским шиком, съела. - Другого имени у меня нет. А если и было, то я его не знаю, - Лючия равнодушно пожала плечами и потянулась за вилкой. Салат есть с ножа было неудобно.

Карат: Карат с любопытством наблюдал за тем, как девушка с наслаждением вкушает кусочек телятины с самого острия ножа… Когда ещё ему удастся увидеть столь вызывающе-необычную дворянку? Он тихо хмыкнул и, откинув с лица лезшие в глаза волосы, продолжил свои расспросы: - Ну а как Вы нашли нашу канцелярию? Что скажете об обслуживших Вас людей? Каждое сказанное Лючией слово тренированная память запоминала с точностью до интонаций. Потом он ещё вспомнит обо всех аспектах их разговора, обдумает каждую брошенную морячкой реплику. И он обязательно узнает о ней больше.

Лючия Виамаре: Ну, вот мы и добрались до сути дела! Года не прошло... Значит, все-таки канцелярия. И хотя покрывать чинушу-жадину капитан Виамаре вовсе не собиралась, но признаваться в том ,что давала взятку, а уж тем более, что взятка была в два раза больше, чем обычная "смазка" - тем более не входило в ее планы. - Люди, как люди, - фраза вышла малость скомканной из-за поедания салата. Лючия не погрешщила бы против истины ,если бы сказала, что лорд Вольфрам интересует ее куда меньше еды. Беспокоит - да. Интригует - немного. Но не интересует. - Я не великий спец по канцеляриям. Разве что по таможенным... Но если вас так интересует мое неискушенное мнение, извольте. Капитан отложила вилку, тем более, что тарелка была уже абсолютно чистой, разве что потеки соуса капитан подбирать не стала. - Люди у Вас там вежливые, приятные... А вот скамейки в приемной жестковатые. Особенно, когда приходится ждать подолгу.

Карат: - Что ж, баронесса, благодарю за Вашу неоценимую помощь. – Лукаво ответил Карат, поднимаясь из-за стола. – Я вижу, Вы закончили Вашу трапезу? Позволите мне Вас проводить? – Лорд учтиво склонил голову и подал даме руку. И что-то ему подсказывало, что руку «дама» примет только в случае армагедона… и то не факт. А девочка то что-то не договаривает. – Безошибочные инстинкты зверя никогда его не подводили. Чувствовалась в её голосе некая фальшь… Но это только подтверждает его догадки. Арреат был доволен.

Лючия Виамаре: Лючия нарочито долго вытирала руки и нож, салфеткой, затем так же демонстративно быстро сунула клинок обратно за голенище сапога. И поднялась, игнорируя руку вельможи. Ей куда больше был интересен повар. - Любезный Жа Вю, огромное спасибо за обед, вы меня просто от голодной смерти спасли! - Лючия задорно тряхнула челкой в сторону повара, а потом двинулась к выходу, коротко бросив в сторону Карата: - Нам в разные стороны. Отстанет или не отстанет? Вести такой "хвостик" к Сапфиру не хотелось, тайные дела есть тайные дела, а время поджимало.

Карат: Карат, с улыбкой наблюдающий за слишком суетливыми, по его мнению, действиями рыжей морячки, только притворно вздохнул. - Обижаете, госпожа Виамаре. Разве я заслужил? – Если в голосе ещё можно было с трудом различить нотки обиды, то в холодном взгляде и прочно обосновавшейся на его губах язвительной усмешке ничего этого не было и в помине. Он подхватил со стола папку и твёрдой походкой направился вслед за девушкой к выходу из кухни. - Будьте уверены, нам с Вами в одну сторону, баронесса. – По крайней мере, теперь. - И... Будьте великодушны, не лишайте меня лишней возможности хоть ненадолго продлить нашу занимательную беседу. – Ну а о том, чтобы продлить и наше знакомство я даже спрашивать не буду. Лючие Виамаре теперь уже будет совсем не просто отделаться от вездесущего и от того весьма опасного секретаря Его Величества. Тунсенг слов на ветер не бросал. =>Вслед за Лючией в центральный коридор.

Жа Вю: Кажется, молодые уходят.... Ах, любовь, любовь... - засиял повар, выкладывая художествеными цветочками и пучками травы мелко натертую поперченную морковку. Она уже пустила сок и подозрительно напоминала привычную корейскую. Вот и секретарь Его Величества нашел себе женщину по душе... Все вслед за королем жениться думают. Любовь... - повар уже едава ли не летал по кухне. - Любезный Жа Вю, огромное спасибо за обед, вы меня просто от голодной смерти спасли! - это баронесса. - Приходите еще, голубки, - проврорковал вслед Жа Вю. - Особенно Вы, моя остренькая морковка! Блюдо было почти готово... Тем временем мел, лежащий на перекладине большой деревянной доски, заволновался, застучал по дереву, а потом каллиграфическим почерком сам вывел аккуратные буковки: Кабинет Его Высочества Сапфира. Яичница на одну персону, кофе со сливками, на двоих, в кратчайшие сроки. Повариха слева что-то крикнула, ее маленький помощник подскочил к доске, подхватил мел, написал какие-то уточнения и тутже огласил ответ, появившийся на доске тем же самопишущим способом. Буквально через пару минут из кухни вылетела хорошенькая служанка с подносом, уставленным снедью. Эта доска ловила мысленную речь и переводила ее в письменную для тех, кто не умел слышать. Весьма удобное приспособление, вся дворцовая кухня им гордилась. Жа Вю был от нее без ума и обещал себе, что когда получит благородное дворянское "де" к своему имени, обязательно заведет себе такую же....

Лазурит: Из общего коридора Еще даже не подойдя к двери, Лазурит уже шел по запаху, блаженно прикрыв глаза. О, эти запахи! О, поэма ароматов!.. Весь дворец, от мала до велика, замедлял шаг, почуяв эту симфонию запахов. Все дети, еще не прикрепленные к месту службы, почему-то скапливались на кухне в качестве мальчиков "на подхвате". Сменяясь с караула, охранники делали крюк, чтобы пройти мимо. Мелька, не чуя под собой ног, профланировал на цыпочках за большую дубовую дверь и запетлял между поварами, поварихами и поварятами, приопустив веки и улыбаясь так, будто уголки губ его на резиночках подвязали к ушам и то подтягивали, то приотпускали. Сегодня, кажется, жарили что-то мясное. и, кажется, что-то пекли. и, похоже, тушили овощи... И еще, наверное, готовили десерт. Морока Мелька так и не снял - и, постоянно втягивая носом воздух с наимечтательнейшим выражением лица, подкрался к огромному противню с овощной запеканкой, поблескивающей золотсто-коричневой корочкой по боками и полосками тертого сыра сверху.

Жа Вю: Жа Вю принюхался. Да-а, пахло великолепно. Впрочем, на его кухне всегда пахло великолепно. Ведь он был не кем-нибудь, а настоящим Мастером поваренного искусства, Гением Клюквенных Рулетов, Талантом Жареного Картофеля, Творцом Рыбного Заливного. Сейчас он колдовал над пирожками с ягодами. Аппетитные, пушистые пирожки покрывались тоненьким-тоненьким слоем сахарной помадки. Жа Вю огляделся в поисках ложечки поменьше. И...что это? С противня исчез один из кусков его прекрасной вкуснейшей ароматнейшей овощной запеканки. Но как же так, ведь всех поварят он давно отпустил - ночь на дворе, как не отпустить? - а ещё минут пять назад - Жа Вю готов был поклясться копчёными мидиями - все куски были на месте.

Лазурит: Лазурит вооружился тарелочкой и вилочкой. Он уселся на пол за столом, поставил тарелочку на колени и отсалютовал вилочкой самому себе. "Приятного аппетита!" - беззвучно объявил он и ткнул вилочкой в аппетитную корочку. За его спиной, за столом, который был за его спиной и за еще одним столом, который был за столом, бывшим у него за спиной, повар замер и внимательно посмотрел на противень. Ни о чем не подозревающий Мелька с блаженным выражением лица отправил кусочек запеканки в рот. Он ничего не имел против походной армейской готовки - но за пару недель эти их простые и питательные блюда могут начать действовать на нервы кому угодно.

Жа Вю: Жа Вю прислушался. Он готов был поклясться, что сейчас чья-то подлая вилка безжалостно терзает его прекрасную запеканку. Но чья? Повар покрутился на месте и даже несколько раз замахнулся ложкой на воздух. Но ожидаемого глухого удара дерево о дерево не раздалось. "Призраки не едят нашу еду..." Повар крепко задумался, поигрывая ложкой. "Ах вот оно что, уже никакая магия не берёт вас, окаянных! Унесли! Всем скопом пришли и унесли! Ах вы ж животные восьмилапые! Попадитесь мне только, я и вас зажарю! Тараканы во фритюре - как раз та изюминка, которой не хватало столу Его Величества!" Жа Вю огляделся. Но по стенам и по полу ничего не ползало. Идея о мадагаскарских похитителях тут же показалась ему бредовой. "Наверное, парами надышался, пока ромовые бабы пёк" Больше версий не было, повар подошёл к запеканке и с печальным вздохом спросил: - Запеканка-запеканочка? Румяная моя, я столько сил в тебя вложил! Скажи мне, кто тебя стащил? Запеканка таинственно сверкнула чёрными оливками.

Лазурит: Лазурит мысленно вознес хвалу талантам дворцовых кулинаров и метафорически растаял в блаженную насыщающуюся шпионскую лужу. За сложной системой преград маленький повар несколько раз угрожающе занес ложку. Любой компетентный шпиен мигом бы почуял опасные колебания воздуха и общее изменение атмосферы. По крайней мере, именно это объявил себе Лазурит, когда по его спине поползли толпы мурашек из-за того, что над стриженной мельковской головой вопросили со сдержанной печалью в голосе: - Запеканка-запеканочка? Румяная моя, я столько сил в тебя вложил! Скажи мне, кто тебя стащил? Если бы во рту у Мельки не было запеченного баклажана, он бы ответил, - настолько укоряюще звучал голос. Вместо этого шпион задрал голову. Над ним возвышался Жа Вю, владыка кухни. Владыка был невысок и комично пузат, но фартук носил с таким достоинством, а кухонные таинства вершил с таким серьезным лицом, что на кухне никто не мог даже подумать о том, чтобы оспорить его авторитет. Лазурит, которого от повелителя противней отделял только стол, беззвучно проглотил кусок запеканки и всеми силами своей души возжаждал слиться с каменными плитами пола. В этом самовольном ужине было что-то кощунственное. Пожалуй, если бы сейчас Мелька вытянулся во весь рост и покаялся бы, он бы был и прощен, и накормлен... Мама, - подумал Лазурит, глядя на вооруженного поварешкой Жа Вю. Каяться маленький шпион катастрофически не умел. Поэтому он, не отрывая от Жа Вю глаз, медленно встал на четвереньки и... ...забыв о зажатой в ладони вилке, в наступившей тишине звучно брякнул ею о каменные плитки пола.

Жа Вю: Жа Вю ещё раз безнадёжно оглянулся, и вдруг... Такой звук обычно раздаётся, когда курочка пытается склевать зерно с подноса. Или когда ложечка тыкается в дно тарелочки. Или когда кошка спрыгивает на каменные кухонные плитки.... "Ах вот оно что!" Кошек Жа Вю недолюбливал. Эти сытые наглые твари топорщили усы и воротили свои меховые морды от его фруктовых шедевров, лопали исключительно мясо и рыбу, и без малейшего намёка на благодарность удалялись, важно задрав пушистый хвост. Это уж не говоря о том, что шерсти всюду понатрусят... И самым худшим из дворцовых котов был, несомненно, Айс. Белый поганец никогда жалобно не мявкал, не выпрашивал, не юлил и не тыкался носом в ноги. Он просто приходил и брал то, что ему нравилось. И ведь не огладишь его тряпкой по холёной спине! Королевский любимчик. Но вот этот кошак явно не был Айсом. В Лаборатории Томо психи работают, но кота Его Величества все знают, экспериментировать не посмеют. - А ну брысь с моей кухни, негодник шерстистый! Думал, раз невидимый, так можешь безнаказанно еду переть и под окнами в марте орать? Ну я тебе покажу, свекла ты облезлая, будяк мурчащий! И повар замахнулся на Мельку огромной поварёшкой.

Лазурит: Лазурит бы побледнел, если бы не был под мороком. А так он стал еще прозрачнее - пусть замороченный отводом глаз повар и не мог этого оценить. Вот сейчас его схватят за ухо... Лазурит, мысленно коченея и на самом деле покрываясь толпами пересекающих спину мурашек, не дыша убрал руку с вилки. Потом с ужасом воззрился на тарелку, все ещё зажатую во второй руке. Затем перевел взгляд на повара. Повар смотрел прямо на него. - А ну брысь с моей кухни, негодник шерстистый! - объявил он, упирая руки в бока. Мелька аж вспыхнул от такого определения. Это где это он шерстистый? Или это из-за куцой стрижки? Мальчишка машинально вскинул руку с тарелкой, чтобы в очередной раз убедиться, что обкорнали его немилосердно. Колечко баклажана, увенчанное капелькой майонеза, соскользнуло вниз и влажно ударилось об пол. - Думал, раз невидимый, так можешь безнаказанно еду переть, - Зорька уже не просто краснел, а приобретал царственный пурпурный оттенок. Раскрыт, пойман - и при этом еще и роняет еду на пол, стоит враскоряку на получетвереньках и вообще позорится так, что хоть сейчас руки на себя накладывай, - ...и под окнами в марте орать? Широко распахнутые глаза Лазурита потеряли выражение обреченного стыда и приобрели выражение легкого изумления. - Я? - сдавленно спросил он. В марте?! - ужаснулся его здравый смысл, пытаясь припомнить, когда это Мелька орал под окнами. Было же, когда принц вдруг решил расширить познания шпиона в выпивке, было что-то такое... Но это было в январе. И сейчас Лазурит совсем не хотел вспоминать, что он тогда делал под окнами. - Ну я тебе покажу, свекла ты облезлая, будяк мурчащий! - гневно закончил Жа Вю и вслепую махнул поварежкой. Глаза у Мельки снова расширились и, прежде чем он успел сообразить, что повар его таки не разглядел, он шмыгнул под стол, держа тарелку над головой. И уже под столом зажал себе рот руками. чтобы не разразиться нервным звонким хохотом. Потому что коты не хохочут. Коты молча воруют запеканки. Или не молча?.. Держаться дальше не было сил. Хамчик убрал руку, которой зажимал губы, и счастливо объявил на всю кухню: - Муррьяау?..

Жа Вю: Я? у Жа Вю от этого "Я" чуть волосы дыбом не встали. "Псих этот Томо, и помощнички его психи. Ну ничего святого! А если они научат дичь говорить... Это ж как же быть-то? Я, значится, говорю перепёлке: "Мне надо Вас приготовить!" А она мне, значится, " Большой Человек, давай я тебе петрушечки в клювике принесу!" ... А я покиваю, чтоб она сама себе приправу подобрала... Выложу листочки красиво, и она скажет "Ах, это такая честь быть нафаршированной вашими руками, великий мастер де Жа Вю! Ах, быстрее несите меня в печку, я вся горю!" Но...это ж мне её...говорящую... придётся... Повор в страхе зажмурился и помотал головой "псииихи!"Из под стола раздалось громкое, нахальное и донельзя довольное: - Муррьяау?.. "Фуууух... так то "МЯ" было!" Повар радостно огладил ложку и отсалютовал ей своему пушистому противнику. - У-у-у, подлое котище, три сардели тебе под хвост, я тебя сейчас!... Жа Вю наклонился и ткнул поварёшкой под стол.

Лазурит: Только Лазурит обосновался в своем стратегическом убежище и освободил обе руки, поставив тарелку на пол, как повар наклонился ик оварно пошерудил ложкой под столом. - У-у-у, подлое котище, три сардели тебе под хвост, я тебя сейчас!... Мелька одновременно схватился за ушибленную голову, покраснел, осознав, каким непристойным и нелепым образом Жа Вю собирался переводить на него продукты, и издал возмущенный звук, выражавший его отношение к повару, матери повара, поварешке повара, матери поварешки повара и их предположительно общей бабушке. Впрочем, шпион тут же опустился обратно на четвереньки и беззвучно пополз из-под ставшего опасным стола таким манером, который принц всегда комментировал звукоподражательным "тыг-дыг-дыг". Теперь главное было - добраться до двери и выбраться наружу. В принципе, полтарелки запеканки - это великолепно. И переедать на ночь нельзя... На этой мысли Мелька задел коленкой стул - и, петляя, припустил к двери с удвоенной скоростью.

Жа Вю: Судя по звуку, достать кошака ему удалось. Повар радостно подпрыгнул и ещё раз попытался стукнуть ворюгу, однако же кот был не так прост, метнулся, громко топоча... Громко топоча? Кот в сапогах? Котослон? Повар вздрогнул, и поклялся, что впредь даже мимо двери этой богопротивной лаборатории не пройдёт. Ни за какие коврижки. Даже за медовые. Мало ли что у них там. "А может это...точно, враги, маг какой-то...ведьма с кошкой...они яду...да, яду подсыпали для его величества, а потом тот кусок уже с ядом обратно положат... Бедный Его Величество, бедный наш король... куда ж мы без него, а скажут, а скажут, что во всём виноват я... нет, так нельзя! ужас какой...ужас-то! Никто не смеет поганить мои блюда, никто не смеет отравить Его величество, пока я здесь шеф-повар, никто не смеет осквернять святыню Маэстро..."Маленький толстенький повар отчаянно схватил первое попавшееся оружие и подбежал к двери. Закрыл её собой, всем телом, и быстро-быстро замахал короткими руками в сторону предполагаемого противника. Ему показалось, что кто-то пытается пройти рядом с ним, вжавшись в стенку. Он зажмурился и замахал полотенцем и ложкой ещё сильнее.

Лазурит: Кто ж знал, что повара могут не только шествовать, но и носиться? Пока Мелька делал крюк под очередным столом, Жа Вю порхнул через кухню и загородил собою дверь - Лазурит едва успел ошатнуться от полотенца и дать деру назад. Пережитые несколько дней назад погони меркли по сравнению с сегодняшним вечером. Кухня всегда была сосредоточием самых ярких впечатлений во дворце. Мелька заоглядывался: есть ли открытое окно? Единственное таковое было заставлено и завешано сохнущей посудой и рукавами для крема. Мелька сглотнул и запереминался с коленки на коленку. Затем, не спуская глаз с повара, приподнялся и на цыпочках, как можно тише опуская на пол походные башмаки, направился в сторону баррикад из кастрюль и противней, из-за которых тянуло свежим ночным воздухом.

Асбест: из дворцовых коридоров. К тому моменту, как Асбест подлетел к кухне, с бодрого аллюра он перешёл на сумасшедший, не подневольный ему галоп. Но, подлетая к священным чертогам кухни, его ноги наконец поняли, что жить отдельно от хозяина в конце концов неприлично и не по уставу и вернули начальнику дворцовой стражи пульт управления. Вследствие внезапного торможения Асбест чуть было не пропахал породистым носом пол, после чего можно было бы только пустить себе пулю в лоб за профнепригодность. Чудом успев удержать равновесие, Асбест, выполнив какой-то невообразимый кульбит в скольжении, неожиданно впечатался в какое-то непредвиденное препятствие, на мгновение перебившее дух локтём в солнечку и оказавшееся рассерженным сверх всякой меры Жа Вю. Перенеся неожиданную атаку стоически, как и положено настоящему солдату, Асбест даже не поморщился - только приподнял одну бровь в знак вопроса. На кухне тоже было неладно. Но всякое неладно лучше прилипчивого призрака - тем более что Асбест до сих пор свято верил в неприкосновенность кухни как последнего убежища.

Жа Вю: Жа вю показалось, что на него одновременно упали стол, шкаф и холодильница, а потом ещё прилетел гигантский индюк и клюнул его прямо в темечко. Повар ошалело помотал гудящей от столкновения головой и обернулся. Стол, шкаф и холодильница стоял прямо позади него и потирал свой роскошный нос. - А-а-а, господин стражи начальник, доброй вам ночи. Асбеста просто боготворила старшая кухарка, всё время крутила перед ним затянутой в цветастый ситец кормой - но без толку, Асбест оставался всё так же холоден и непреклонен, как если бы вместо тыквогрудой, мягкой, как плюшка Долли, с ним заигрывала конская колбаса Сарха. Ну что же, некоторые мужчины предпочитают сочной дыньке сладкий перчик. Но Жа Вю не из таких, да, он Долли не обидит... ахх! Повелитель кухни не позволил себе надолго погрузиться в приятные воспоминая о сдобной поварихе, ибо безвестный отравитель был всё ещё где-то поблизости - от него до сих пор тянуло злопотыренной овощной запеканкой. - Вы, наверное, за ним гонитесь? - указал повар на пустое место, лишь по чистой случайности не попав Мельке по носу.

Лазурит: На цыпочках метаясь из угла в угол, Лазурит не заметил, как пришел конец. - А-а-а, господин стражи начальник, - поприветствовал Асбеста Жа Вю, с уважением глянув на нос господина начальника, - доброй вам ночи. Мелька похолодел, на автомате вытянувшись в струнку и чуть не пожелав доброй ночи воплощению гибели всех шпионов, лазутчиков и кусочничающих по ночам мальчишек. Асбест был мастер найти, обезвредить и прекратить. После вступления его в должность даже грызуны во дворце были учтены и прекращены, а какие не прекращены, те ходили строем. Лазурит подозревал, что у носа Асбеста есть собственный разум, который всегда остается незамутненным, как бы не морочили голову его обладателю - настолько неподвластен был начальник стражи морокам. Более того - Асбеста можно было сверлить жалобными глазами, хлюпать на него носом и демонстрировать самый что ни на есть трогательный вид - он был неприступен. - Вы, наверное, за ним гонитесь? - спросил злодей Жа Вю. Мелька не просто похолодел - он заледенел и мееедленно-мееедленно опустился на четвереньки. Боже, только бы повар сказал ему про кота! Если разведка сообщает господину Асбесту, что искомый объект - кот, он и будет искать кота. "Жа Вю, миленький... Скажите ему про кота..." - Хамчик гипнотизировал повара немигающими голубыми глазищами, - "Дообрый Жа Вю... Скажите про кота... Все, что угодно сделаю, только дайте господину Асбесту чёткие котоискательные директивы..." Еще одного провала шпионус бы не пережил. Хватит с него и той гонки по сосновому лесу. Хотя сейчас решить, что страшнее - вражеский отряд или дружественный начальник стражи - Мелька бы сходу не смог.

Пиндар: Из коридора К великому огорчению великого же поэта, точёные абеонтовы скулы над восхитительной небритостью не окрасились розами румянца, а сам Абеонт не пал на колени, не взял Пиндара под белы руки, не прижал его хрупкое, стройное, изящное, гибкое, тонкое, нежное, мягкое, соблазнительное тело к своей могучей кудрявой груди. Вместо этого он грубо и цинично продемонстрировал заднюю сторону своих длинных, словно у танцовщицы, ног и направил свои стопы в самую неприглядную часть дворца - на кухню. Кухня, в воображении Пиндара, являлась сосредоточением самых ужасных и некрасивых сторон человеческой жизни. Очистки, сор, кости - о, одно это было способно ввергнуть призрака в оцепенение! Но это было не самым страшным. Самым страшным были кухарки. Один взгляд маленьких поросячих глазок Долли, подобно взгляду Медузы Горгоны, жестоко и немилосердно убивал вдохновение, превращая пиндаров язык в камень. При виде же Сархи ничто, кроме "Реквиема по красоте" не шло на ум, призрак чернел от депрессии, и замечательно карамельный оттенок его кожи уже не мог пленить ничей взор, ибо призрак становился похожим на выходца из бывшей Африки, залезшего в печную трубу. Однако солнцеликий Абеонт мог рассеять любую тьму, даже если это была тьма необразованных нахальных поварят, ничего не смысливших в поэзии! На печи булькали кастрюли, на полу воздвигались сталагмитами замороженные животные, в духовке расплавлялся и тёк едкий сыр... Пиндар зажмурил глаза покрепче, чтобы не видеть этого тартара в миниатюре, и скользнул к своему спасению. Однако, будучи с закрытыми глазами, промахнулся, и вытянул розовый бантик губ не перед внушительным носом возлюбленного, а перед аккуратненьким носиком придворного Лазурита. Тихо ахнул от неожиданности, завертелся на месте балеринкой, остановился, чуть покраснел и погрозил Лазуриту длинным пальчиком. - Совратитель коварный, хотел ты украсть Поцелуй с уст прерасных Пиндара! Не для тебя - нет - их свежесть и сласть Не для тебя жар их страстной Сахары! Пиндар фыркнул в сторону негодного Лазурита, надменно качнул упругими бёдрами и величественно поплыл к герою своих грёз. С богоподобной грацией склонил голову, стрельнул лукавым взглядом из-под кудряшечек, и замер, повиливая попочкой в сладостно-томительном ожидании внимания Абеонта.

Асбест: - А-а-а, господин стражи начальник, доброй вам ночи, - приторно пропело препятствие, юрко развернувшись и умилённо моргая на Асбестов нос. Асбест вежливо кивнул, осторожно переставил повара в сторону, шагнул в кухню, поставил повара на место. Потом развернулся и обвёл кухню орлиным взором. - Вы, наверное, за ним гонитесь? - услыжливо подсказали за спиной. Начальник дворцовой стражи снова величественно кивнул, ни единым жестом не выразив, что о неведомом "нём" слышит впервые. Что-то определённо было неправильно. Лёгкое ощущение того, что тут есть... ещё кто-то. Асбест подозрительно повёл носом и прищурился. Он бы не был начальником дворцовой стражи, если бы не мог почувствовать человеческое (или околочесловеческое) присутствие... Мимо остолбеневшего и только в силу натуры не выпучившего глаза Асбеста плавно продефилировал Пиндар, обрушив тем самым значительную часть асбестовых окопов мироощущения. Пиндар зажмуривал глаза и вытягивал губы бантиком. Асбест сдержал нестерпимое желание презрительно сплюнуть и прикрыл глаза рукой, желая сосредоточиться на неправильном присутствии. Хотя он не мог поклясться, что это ощущение не вызвал этот чёртов призрак. - Совратитель коварный, хотел ты украсть Поцелуй с уст прерасных Пиндара! Не для тебя - нет - их свежесть и сласть Не для тебя жар их страстной Сахары! А вот теперь, кажется, мог. Призрак, конечно, псих порядочный. Но в разговорах сам с собой, да ещё подобных, до сих пор замечен не был. Асбест открыл глаза, и желание нервно дёрнуть глазом переросло в идею-фикс. Пиндар болтался непозволительно близко, склонив голову к плечу и выжидательно сверкая глазами. Но начальник дворцовой стражи был поставлен на свой пост не за внушительный нос. Вернее, не только за это. Приняв самое невозмутимое выражение лица, которое было в его арсенале, Асбест обогнул настырного призрака, чуть ли не целиком вжавшись в стену, с твёрдым намерением найти неизвестного преступника, посмевшего забрести на его, Асбеста, территорию. Отлепившись наконец от стены, начальник дворцовой стражи позволил себе беcшумно выдохнуть и медленно развёл руки в стороны. Проведя одной из них в каком-то миллиметре над вихрастой мелькиной макушкой.

Лазурит: В культе Нефрита считалось, что быть везучим - не так уж и здорово, потому что везение в равной степени распространяется как на выйгрыши в лотереях и чудесные спасения, так и на неприятности. Лазурит готов был поклясться, что на его памяти Пиндар ни разу не заглядывал на кухню. Призрак, сложив губы бантиком, вплыл через порог, проплыл мимо застывшего Асбеста и подплыл... О боги... Пиндар подплывал. Лазурит бледнел и медленно отклонялся назад. Асбест каменел лицом. Для призраков всяческие мороки ничего не значат. Стоило покойному поэту открыть глаза - Мелька содрогнулся, почувствовав, как по загривку у него проносится колонна ледяных мурашек - он тут же ахнул, отвернулся и разразился экспромтом. - Совратитель коварный, - Мелька вспыхнул и кинул на Пиндара разъяренно-умоляющий взгляд, - хотел ты украсть Поцелуй с уст прерасных Пиндара! Не для тебя - нет - их свежесть и сласть Не для тебя жар их страстной Сахары! О боги, - снова мысленно простонал Мелька, вжимаясь в пол. Асбест открыл глаза. Молча. Молча зыркнул на Пиндара. Молча сделал странный обходной маневр, так же молча раскинул руки и двинулся вперед на Мельку, как грозовая туча на безмятежную долину. Метафора была достойна призрачного пера пиндарастичного творца всея Реальгара, если бы её не принижали толпы мурашек, туда-сюда носящихся по спине по идее безмятежного Лазурита и шнобель Асбеста, создав который единожды, природа уже не смогла бы заново воспроизвести его при помощи какого-то водяного пара и двух-трех молний. Шпион не отрывал взгляда от приближающейся к нему ладони. Ну вот и все. Вот сейчас его нащупают, схватят за шкирку и поволокут воспитывать. О боже, ну зачем было лезть ночью на кухню?! Воистину, человек сам себе вра... Павая ладонь Асбеста приблизилась настолько, что Лазурит четко разглядел (и на всю жизнь запомнил) мозоль на среднем пальце и пару шрамов на внутренней стороне. - Мамочки, - беззвучно сказал он. Рука промелькнула у него над головой и вернулась обратно. Асбест замер и, сощурившись, снова окинул кухню проницательным взглядом. Шпионус, не веря собственным глазам, кинул еще один умоляющий взгляд на Пиндара, выразительно округлив глаза и закрыв рот ладошкой, распластался на полу и удивительно быстро пополз вперед. Думать времени не было - вот сделает сейчас господин Асбест шаг вперед, и Мелька будет не только пойман, но и расплющен. Он прополз табуретку, заполз под стол, обполз ножку стола - с каждым дециметром окно было все ближе - и решил встать на четвереньки. Противень на табуретке рядом - кто взял за привычку расставлять посуду по всей кухне?! - громыхнул при падении так, что у Мельки сердце в пятки ушло.

Жа Вю: Повар махнул на Пиндара тряпкой. - Кыш, кыш, кыш! Тут тебе не Башня твоя, пачкун бумажный, суфле залётное! Не мешай лорду Асбесту врагов народа ловить! Что-то громко звякнуло. - Вон он, господин начальник стражи, вот он, котище-то, что из лабороторий сбежал! Держите его! А может и не только котище, а отравитель какой! Он запеканку у меня украл! Тем, ктоворует запеканки нельзя доверять! Опасный он, верно говорю! Жа Вю короткой ручкой указывал на сжавшегося Лазурита. "Может, если я так помогу в поисках, мне дворянство пожалуют? Лорд де Жа Вю, который поймал и останоил государственного преступника! Раскрыл заговор! Сам Лорд де Жа Вю! Ах, как это звучит! Мелодично, как шкворчание уточки на сковороде!"

Асбест: Совместный поооост ХЗ Грохот за спиной раздался настолько неожиданно, что Асбест подскочил и в прыжке исполнил виртуозный разворот на все сто восемьдесят. - Вон он, господин начальник стражи, вот он, котище-то, что из лабороторий сбежал! Держите его! А может и не только котище, а отравитель какой! Он запеканку у меня украл! Тем, кто ворует запеканки нельзя доверять! Опасный он, верно говорю! - надрывался у двери повар, чуть не выпригивая из своего поварского колпака в желании наказать коварного похитителя запеканок. Кот? - позволил себе прислушаться к разьярённым воплям начальник дворцовой стражи, продолжая настороженно сканировать взглядом окрестности грохнувшего подноса. Лазурит медленно, мееедленно шел по направлению к окну. От свободы его отделяли всего пара метров - и стопки кастрюль и противней. Асбест, казалось, следил за ним взглядом. Господи боже, - мысленно произнес Мелька самую короткую молитву культа Нефрита, - раз уж мне повезло так влипнуть, то пусть мне повезет и вылипнуть... Он уже чувстовал, как у него на загривке смыкаются железные пальцы начальника стражи. Или как призрачный Пиндар, невинно хлопая ресницами, спрашивает, что Мелька делает на кухне в столь поздний час... Пиндар - вот истинный ужас любого шпиона! - пару раз хлопнул ресницами. Лазурит про себя ахнул и заторопился. Но начальник дворцовой стражи уже настроился на поиски кота. В этом деле он за свою жизнь успел достичь серьёзных успехов - попробуйте поживите в одном доме с пантерой, которой чёрти что может прийти в голову... Колебания воздуха он уловил каким-то неведомым ему чувством. А если бы он давал себе труд каждый раз пытаться анализировать свои наития и непонятные ощущения, руины дворца давно бы уже поросли мхом и ромашками. Асбест отвел глаза от окрестностей подноса, будто потерял след запеканочного вора. Сосредоточился. Молниеносным движением выбросил руку в сторону. Пальцы победоносно сомкнулись на чём-то, предположительно - на кошачьей шкирке. Шкирка почему-то напоминала на ощупь ткань, но в перчатках особо не наощущаешься. Кроме того, кошаки, которым удалось сбежать из лабораторий, могли обладать какой угодно фактурой. Хоть чешуёй. И жабрами. Мелька даже подумать ничего не успел - тело его, почувствовав, что земля уходит из-под ног, без какого-либо участия разума извернулось и зафигачило пяткой тяжелого походного ботинка по бравой челюсти начальника дворцовой стражи, а затем, почувствовав свободу, рвануло вперед, уже не особо заботясь о бесшумности передвижения. - Извините, - сдавленно пискнул уносимый собственными ногами Мелька и, не сбавляя скорости, сиганул в окно. Россыпи кастрюль и сковород последовали за ним. По пути к земле его настиг приступ ужаса: где-то в глубине души он был уверен, что ни один достойно воспитанный молодой человек не станет бить кого-то ногой по лицу. И ни один разумный молодой человек не станет проделывать это с господином Асбестом. И, в конце концов, ни один приличный шпион не должен оставлять следов - особенно на лице того человека, который его ловит... Асбест вернул голову в исходное положение, громко хрустнув шеей, и задумчиво потрогал ставшую отчётливо рифлёной челюсть. - Значит, кот? - медленно повернулся он к повару, продолжая потирать единственную вещественную улику - подбородок. Посмотрел в сторону подоконника. Что ж. Кто бы ты ни был - это война.

Жа Вю: - Ой! - на щеке господина Асбеста красовался отпечаток рифлёной подошвы, приобретающий постепенно оттенок спелой сливы с голубикой. - Вы вот мясцо сырое приложите, а то синячище расползётся. Что же это делается, а? Одни призраки по кухне шастают, - Жа Вю погрозил ложкой странно притихшему грустному Пиндару, - другие еду воруют и дерутся! - ложка обвинительно указала на окно. - И это перед самой свадьбой Его Величества! Ди-вер-сия просто-таки! Охохонюшки, Вам же его ловить ещё, как же Вы на улицу в таком виде, дайте я лёд хоть приложу...



полная версия страницы